Это осознание пришло ко мне не в разговоре и не после долгих размышлений. Оно пришло в мелочах — в том, как люди вокруг реагируют на жизнь. Или, точнее, как они не реагируют.
В моей стране нас с детства учат: если что-то неудобно — говори. Если сервис плохой — требуй. Если тебе некомфортно — это проблема, и её должны решить. Мир, в каком-то смысле, обязан подстраиваться под тебя.
В России я ожидал того же. Но столкнулся с противоположным.
Я заметил, что русские почти никогда не ведут себя так, будто им «что-то должны». В кафе, в транспорте, в магазине — если что-то пошло не так, люди редко начинают возмущаться. Они не считают это личным оскорблением.
Однажды в кофейне мой заказ перепутали. Я уже приготовился объяснять, требовать, настаивать. Но человек передо мной просто сказал:
— Ничего, бывает.
И взял то, что дали.
Я был поражён. Не потому что ему было всё равно, а потому что он не сделал из этого драму. Позже я начал замечать это повсюду.
В очередях.
В госучреждениях.
В поездках.
Если что-то не идеально — это воспринимается не как нарушение прав, а как часть реальности.
Я спросил знакомого:
— Тебя не раздражает, что всё не всегда работает нормально?
Он пожал плечами:
— А почему меня должно раздражать то, что я не могу изменить?
И этот ответ многое объяснил.
Русские не ждут особого отношения. Они не считают себя центром мира, вокруг которого обязаны крутиться сервисы, обстоятельства и другие люди. Возможно, именно поэтому они реже разочаровываются.
В этом нет пассивности. Скорее — трезвость.
Когда ты не ожидаешь, что мир будет удобным именно для тебя, ты меньше злишься, когда он таким не оказывается. Ты не тратишь силы на постоянное недовольство. Ты просто адаптируешься.
Со временем я поймал себя на том, что тоже перестал ждать. Перестал требовать. Перестал воспринимать мелкие сбои как личное поражение.
И это странным образом облегчило жизнь.
Теперь, наблюдая за русскими, я понимаю: они не потому спокойны, что им всё нравится. А потому что они не ставят себя в центр вселенной.
И, возможно, в этом есть та самая внутренняя устойчивость, которой мне так не хватало раньше.