— Вы с ума сошли? После того, как бросили нас 7 лет назад, еще смеете просить помощи? — Марина дрожала от ярости, глядя на свекровь, стоящую на пороге.
— Мариночка, мы же родители Сережи... — Валентина Петровна теребила старенькую сумочку.
— Родители? Это вы родителями называетесь? Где вы были, когда у нас крыша текла, а денег на ремонт не было? Когда Ванюша в больнице лежал с пневмонией?
— Так у нас тогда самих...
— Молчите! Вы выбрали младшего сына. Живите теперь с вашим выбором!
Марина захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной. Руки дрожали от злости и старой, непрожитой обиды.
Все началось с дурацкого спора о наследстве бабушкиной квартиры. Сергей — старший сын, всю жизнь помогал родителям, возил на дачу, делал ремонты. А когда бабушка умерла, родители вдруг решили, что квартира должна достаться младшему Артему — "ему же семью создавать надо".
— Так у нас двое детей, мам! — тогда кричал Сергей. — Мы в двушке тесной живем!
— Артемке труднее, он только начинает. А вы уже на ноги встали, — отрезал отец.
Марина тогда не выдержала:
— Да он же алкаш! Пропьет вашу квартиру за полгода!
— Как ты смеешь так о деверьке говорить! — взвилась свекровь. — Знаешь что? Не нужны нам такие родственники!
И ушли. Просто взяли и ушли из их жизни. Не приехали, когда Ванюша родился — второй внук. Не помогли, когда Сергея сократили, и они три месяца на одну Маринину зарплату жили. Даже на день рождения старшей Кати не позвонили.
Марина вспомнила тот проклятый март четвертого года их "свободы". Крыша в их старой двушке протекла после снегопада. По стенам пошли черные разводы плесени. Ванюшка начал кашлять — сначала тихонько, потом все сильнее.
— Сереж, может, к твоим? — робко предложила она тогда.
— Нет. Сами справимся.
Сергей устроился на вторую работу — ночным сторожем. Днем на основной, ночью — на подработке. Спал по 4 часа. Марина брала шитье на дом, до двух ночи строчила, глаза слезились от усталости.
Когда Ванюшу положили в больницу, Катя сама в школу ходила — восьмилетняя. Соседка Зинаида Ивановна присматривала.
— Что ж вы родителям-то не позвоните? — спрашивала соседка.
— Нет у нас родителей, — отрезала Марина.
Выкарабкались. Сами. Крышу залатали, Ванюшу вылечили. Сергей нашел работу получше. Жизнь начала налаживаться.
А золотой мальчик Артем тем временем квартиру бабушкину благополучно проиграл в карты. Родители продали дачу, чтобы долги его покрыть. Потом продали машину — Артемка попал в ДТП пьяным, надо было платить пострадавшим.
Марина все знала — город маленький, люди говорят. Но молчала. Пусть захлебываются своим любимчиком.
Настоящее
— Мам, кто приходил? — Катя вышла из комнаты.
— Никто, доча. Ошиблись дверью.
Вечером Сергей вернулся с работы усталый, но довольный:
— Премию дали! Теперь точно на море поедем!
— Папа, ура! — Ванюшка повис на отце.
Марина накрывала на стол, когда раздался звонок. Номер незнакомый.
— Алло?
— Марина? Это Валентина Петровна. Сергею не говорите, что звоню... Нам с отцом жить негде. Артем нас выгоняет из квартиры. Мы... мы на вокзале сидим.
Марина молчала. В груди все сжалось от злости и какой-то дикой, торжествующей справедливости.
— Вы же мать, поймите! У нас пенсия маленькая, идти некуда...
— А семь лет назад я не была матерью? Когда с грудным ребенком и восьмилеткой в плесени жила?
— Мариночка...
— Нет больше никакой Мариночки. Есть старший сын — обратитесь к младшему. Он же у вас золотой!
Три дня спустя
Зинаида Ивановна принесла новости:
— Твоих свекров видела. У социальной гостиницы в очереди стоят. Постарели сильно.
Марина резала салат. Нож застучал по доске громче.
— Жалко их, конечно. Но правильно ты сделала, — добавила соседка. — Нельзя так с детьми. Выбрали одного — пусть он и отдувается.
Вечером Сергей сидел молчаливый.
— Знаю я все, Марин. Коллега видел родителей у вокзала. Сказал, мать плакала.
— И что?
— И ничего. Их выбор был. Наш — тоже.
Он обнял жену:
— Мы справились тогда. И сейчас справимся. Без них.
Через неделю Артем объявился сам. Пьяный, небритый, постаревший.
— Братан, выручай! Родаки к тебе не приходили?
— Уходи, Артем.
— Да ладно тебе! Они же старые уже, куда им деваться?
— Туда же, куда нам семь лет назад — в никуда. У тебя же квартира бабушкина была.
— Так это... проиграл я ее.
— Знаю. И дачу родительскую ты пропил знаю. И что они сейчас бомжуют — тоже знаю. Твоя проблема.
— Ты че, совсем охренел? Это же родители!
— Это твои родители. Они тебя выбрали. Вот и живи с этим выбором.
Марина вышла в коридор, посмотрела на деверя холодно:
— И чтобы ноги твоей здесь не было. Детей пугаешь видом своим.
Артем ушел, хлопнув дверью. Сергей обнял жену:
— Правильно. Хватит. Мы свою семью сами подняли, детей вырастим. А они... Они свой выбор сделали.
Через месяц Зинаида Ивановна рассказала — свекров в дом престарелых определили. Артем подписал все документы, квартиру продает.
Марина стояла у окна, смотрела, как Катя с Ваней во дворе играют. Здоровые, веселые, любимые.
"Каждый получает то, что выбирает", — подумала она и пошла готовить ужин.
Своей семье. Настоящей.