Людмила Сергеевна медленно поставила чашку на стол, будто боялась расплескать не чай, а собственное возмущение.
— Подожди, Ты хочешь сказать, что квартира оформлена не на вас?
Вера стояла у окна и смотрела вниз, во двор, где мокрый асфальт отражал редкие огни. Осень в этом году была ранняя и всё будто давило: воздух, стены, разговоры, которые давно просились наружу. Она поправила выбившуюся прядь и повернулась.
— Да. На мою маму.
Тишина повисла густая, липкая. Людмила Сергеевна резко встала, стул под ней сильно скрипнул.
— Ты в своём уме?! — её голос сорвался на визг. — Илья, ты это слышишь? Вы живёте в квартире, которая вам не принадлежит!
Илья сидел за столом, ссутулившись, будто хотел стать меньше и незаметнее. Он медленно поднял глаза, потёр лоб.
— Мам, давай спокойно…
— Спокойно?! — она хлопнула ладонью по столу. — Мой сын работал без выходных! Делал тут ремонт своими руками! А ты всё оформила на свою мать?!
Вера почувствовала знакомое жжение под рёбрами. Такое бывало каждый раз, когда её обвиняли в неблагодарности. Она вспомнила ночи за ноутбуком, когда маленькая дочь капризничала. Вспомнила, как Илья тогда говорил: «Мне нужно время». Как её мама молча привозила продукты и отвозила Аню в сад, не задавая лишних вопросов.
— Людмила Сергеевна, — сказала Вера спокойно, — эта квартира куплена на мои деньги. Материнский капитал, мои накопления и деньги моей мамы. Вы это прекрасно знаете.
— Значит, мой сын тут никто? — свекровь прищурилась. — Так ты решила?
— Я решила не врать и говорить правду.
Людмила Сергеевна резко повернулась к сыну.
— Илья. Ты был в курсе, что ли?
Он уставился глазами в пол, будто на полу было что-то очень важное.
— Мы… мы так решили. Тогда.
— Тогда! — она усмехнулась. — Когда я приезжала помогать, а мне всеми фибрами души показывали, что я лишняя?!
Вера тихо усмехнулась. В ней не было злости, только одна усталость.
— Вы приезжали к нам всего два раза. И то, когда было удобно вам. А когда у Ани была температура под сорок, вы были на даче и специально не брали трубку.
Свекровь побледнела.
— Ты всё переворачиваешь с ног на голову.
— Нет. Я просто надоело молчать.
Илья вскочил со стула и нервно заметался по кухне.
— Вера, может, не надо сейчас...
Она посмотрела на него внимательно.
— Не надо что? Говорить правду? Или тебе не нравится, что я твоей матери всё сказала наконец-то вслух?
Он открыл рот, но не нашёл что сказать. Эта пауза тянулась бесконечно и вдруг стала для Веры предельно ясной. Она уже знала ответ.
Людмила Сергеевна холодно усмехнулась.
— Всё понятно. Я здесь лишняя.
Она рванула в комнату, будто надеялась, что кто-то её остановит. Но никто её даже не остановил. Она вышла с сумкой и промолвила:
— Только запомни, — сказала она Вере, не глядя на сына. — Ты разрушила семью.
Дверь в коридоре сильно хлопнула.
Тишина накрыла квартиру. Было слышно тиканье часов на стене. Растерянный Илья стоял посреди кухни. Он был похож на обиженного подростка.
— Я не хотел скандала… не хотел ссориться с мамой, — наконец сказал он.
— Я знаю, — спокойно ответила Вера. — Ты вообще никогда ничего не надо. Всегда отмалчиваешься...
Он сделал шаг к ней.
— Я думал, всё как-нибудь уладится…
— Нет, — перебила она. — Не уладится, потому что каждый раз, когда ты молчишь, твоя мама начинает решать за меня.
Он опустил голову.
— И что теперь?
Вера обвела взглядом стол, окно, стены этой квартиры, за которую она заплатила бессонными ночами и страхом.
— Теперь я знаю, что сделала всё сделала правильно. Хорошо, что квартира не на тебя оформлена.
Он вздрогнул.
— Почему?
Она устало улыбнулась.
— Потому что это главное место в моей жизни, где я защищена и что меня отсюда не выгонят. Например, чьи-то матери.
Из детской донёсся тихий вздох, это Аня перевернулась во сне. Вера пошла к дочери в комнату и даже не оглянулась.
А Илья так и остался стоять посреди кухни. Он впервые почувствовал, что он один и ему будет сложно наладить отношения с женой.