Мам, ты точно пять тысяч оставляла? - спросила я у свекрови, пересчитывая деньги в конверте.
Мы с мужем Денисом уехали на выходные к его родителям на дачу, а свекровь Нина Степановна осталась присматривать за нашей квартирой. Точнее, она сама попросилась, сказала, что в городе жарко, а у нас кондиционер хороший, отдохнет заодно.
Конечно, пять, - подтвердила она. - А что?
Тут только три тысячи.
Оленька, может, ты плохо посмотрела? Я точно помню, пять положила.
Я еще раз пересчитала. Нет, три тысячи. Но спорить не стала, подумала, может, я правда ошиблась, когда считала в прошлый раз.
Мы с Денисом вели общий бюджет. Зарплату складывали в одно место, оттуда брали на продукты, коммуналку, всякие мелкие расходы. Я вела учет в тетрадке, записывала все траты. Но последние месяца два стала замечать, что деньги как-то странно исчезают.
То в конверте не хватает тысячи, то пятисот. Я думала, что ошибаюсь в подсчетах, ругала себя за невнимательность. Даже к врачу собиралась идти, проверить память.
Но после того случая с пятью тысячами я начала сомневаться.
Ден, а ты деньги из конверта не брал? - спросила я мужа вечером.
Какие деньги?
Ну, из того, что на хозяйство откладываем.
Нет, я всегда у тебя спрашиваю, если надо что-то взять. А что?
Да так, просто не сходится у меня что-то. То ли я плохо считаю, то ли еще что.
Денис пожал плечами.
Может, ты правда ошибаешься. Ты же знаешь, у тебя с математикой всегда было не очень.
Да, с математикой у меня действительно было не очень. Поэтому я и поверила, что дело во мне.
Свекровь приезжала к нам часто. Раз в неделю точно, а то и два. То ей в поликлинику надо в нашем районе, то за покупками в наш магазин. Мы с Денисом не возражали, дали ей ключи, пусть приходит, когда хочет.
Нина Степановна была женщина приятная, разговорчивая. Всегда с улыбкой, всегда готова помочь. Правда, помощь ее была какая-то странная. Придет, посидит, чай попьет, поговорит, а потом уйдет. Ни посуду не помоет, ни пол не подметет. Но мы не обижались, в конце концов, она пожилой человек, зачем ей наши дела делать.
После очередного ее визита я снова обнаружила, что в конверте не хватает денег. На этот раз двух тысяч.
Я сидела на кухне и смотрела на эти деньги. Пересчитывала снова и снова. Нет, точно не хватает. Я же записала в тетрадку, сколько положила. Десять тысяч было. А теперь восемь.
Может, я сама взяла и забыла? - подумала я. - Может, правда с памятью что-то?
Но нет, я четко помнила, что ничего не брала. Последний раз открывала конверт три дня назад, когда откладывала деньги на коммуналку.
Я решила проверить. На следующий день, когда Денис ушел на работу, я достала конверт и пересчитала деньги. Пятнадцать тысяч ровно. Записала в тетрадку дату и сумму. Потом взяла телефон и сфотографировала купюры, разложенные на столе. Чтобы точно знать.
Через два дня позвонила свекровь.
Оленька, я к вам сегодня заеду, ладно? Мне в аптеку надо рядом с вами.
Конечно, Нина Степановна, приезжайте.
Она приехала днем, когда меня не было дома. Я специально ушла по делам, сказала, что вернусь вечером. Оставила ей ключи, как обычно.
Вернулась я часов в шесть. Свекровь уже уехала. Я сразу пошла проверять конверт.
Двенадцать тысяч. Не хватало трех тысяч.
У меня похолодело внутри. Значит, не ошибка. Значит, кто-то действительно ворует деньги. И этот кто-то свекровь.
Я села на диван и долго сидела, не зная, что делать. Как такое вообще возможно? Она же мать Дениса! Зачем ей воровать у нас?
Вечером я рассказала мужу. Показала записи в тетрадке, фотографию купюр.
Ден, видишь? Было пятнадцать, стало двенадцать. Твоя мама была днем здесь.
Денис смотрел на меня так, будто я сказала что-то неприличное.
Оля, ты в своем уме? Это моя мать!
Я знаю, что это твоя мать. Но деньги исчезают только после ее визитов!
Может, ты сама взяла и забыла!
Я не брала! Вот, смотри, фотография! Я специально сфотографировала!
Он отвернулся.
Не могу в это поверить. Мама не могла такого сделать.
Денис, я не вру! Я месяца два уже замечаю, что деньги пропадают!
И почему ты раньше молчала?
Потому что думала, что ошибаюсь! Думала, что это я плохо считаю!
Мы поссорились. Денис ушел в комнату и хлопнул дверью. Я осталась на кухне и заплакала. От обиды, от бессилия.
На следующий день я рассказала все своей подруге Марине. Мы вместе учились, дружили лет пятнадцать уже.
Марин, я не знаю, что делать, - призналась я. - Денис мне не верит.
А ты уверена, что это она?
Абсолютно. Деньги пропадают только когда она приезжает.
Марина задумалась.
Слушай, а давай камеру поставишь? Ну, типа для безопасности. Скажешь, что в подъезде воруют, вот ты и решила перестраховаться.
Идея показалась мне правильной.
А где такую взять?
Да сейчас полно маленьких камер продается. В интернете закажи, недорого стоят.
Я заказала камеру в тот же день. Маленькая, незаметная, можно на полку поставить или на шкаф. Пришла она через три дня.
Я установила ее на книжной полке в спальне, направила на тумбочку, где лежал конверт с деньгами. Денису ничего не сказала, он все равно бы не разрешил.
Ждать пришлось недолго. Через два дня свекровь снова позвонила.
Оленька, я к вам заеду ненадолго, хорошо?
Конечно, приезжайте.
Я специально ушла из дома. Сказала, что в магазин пойду. Камера включалась автоматически, когда кто-то входил в комнату.
Вернулась я через час. Свекровь сидела на кухне, пила чай.
Ой, Оленька, ты как раз вовремя! Я тут чайку попила, хорошо у вас.
Мы поговорили немного, она ушла. Я проводила ее до двери, попрощалась, а потом сразу бросилась проверять запись.
Сердце колотилось так, что я слышала его стук в ушах. Я открыла файл на телефоне и стала смотреть.
Вот свекровь входит в спальню. Оглядывается. Подходит к тумбочке. Открывает ящик. Достает конверт. Вытаскивает из него несколько купюр. Пересчитывает. Кладет в карман. Возвращает конверт на место. Выходит из комнаты.
Все. Доказательство.
У меня руки затряслись. Значит, я была права. Значит, она действительно воровала.
Я проверила конверт. Не хватало двух тысяч. Все сходилось.
Вечером я показала запись Денису. Он смотрел молча, лицо у него становилось все белее.
Не может быть, - прошептал он.
Может. Вот, смотри сам.
Он пересмотрел запись еще раз. Потом еще раз.
Почему? Зачем ей это?
Не знаю. Но факт остается фактом. Твоя мать ворует у нас деньги.
Денис сел на диван и закрыл лицо руками.
Что теперь делать?
Надо с ней поговорить.
Как я с ней об этом говорить буду? Это же мать моя!
Но она ворует у нас! Понимаешь? У своего сына ворует!
Он молчал. Я видела, как ему тяжело. С одной стороны мать, с другой жена. И правда на моей стороне, но признать это значит признать, что мать вор.
Мы решили, что поговорит Денис. Он позвонил матери на следующий день, попросил приехать. Сказал, что надо серьезно поговорить.
Нина Степановна приехала вечером. По лицу было видно, что она насторожилась. Наверное, почувствовала что-то.
Мы сидели на кухне втроем. Я молчала, Денис тоже молчал. Наконец, он решился.
Мам, нам надо поговорить о деньгах.
О каких деньгах? - голос у нее был спокойный, но я заметила, как дрогнули руки.
О тех, что ты берешь из нашего конверта.
Повисла тишина. Свекровь побледнела.
Что? Я не понимаю, о чем ты.
Денис достал телефон и показал ей запись. Она смотрела молча. Лицо становилось то красным, то белым.
Это... это какая-то ошибка, - наконец сказала она.
Какая ошибка, мам? Вот ты входишь в спальню, вот достаешь деньги, вот кладешь их в карман.
Я... я просто взяла в долг! Собиралась вернуть!
Когда? Ты уже несколько месяцев берешь! И ни разу не вернула!
Нина Степановна заплакала. Настоящие слезы, крупные, катились по щекам.
Я не хотела! Просто мне очень нужны были деньги!
На что? - спросила я. - Нина Степановна, у вас же пенсия приличная, муж зарабатывает. На что вам столько денег?
Она всхлипывала и не отвечала.
Мам, отвечай, - требовательно сказал Денис.
Я... я играю, - наконец призналась она.
Играешь? Во что играешь?
В игровые автоматы. Онлайн.
Мы с Денисом переглянулись. Вот это поворот.
Дальше свекровь рассказала все сама. Полгода назад подруга показала ей сайт с игровыми автоматами. Нина Степановна попробовала, ей понравилось. Сначала играла на небольшие суммы, потом начала проигрывать все больше и больше.
За полгода она проиграла больше двухсот тысяч рублей. Свою пенсию, мужнины деньги, которые он давал ей на хозяйство. Когда своих денег не осталось, она стала брать у нас.
Я думала, что отыграюсь, - рыдала она. - Думала, верну все и вы даже не заметите! Но не получилось!
Денис сидел белый как стена.
Мама, это же игромания. Это болезнь.
Я знаю! Я понимаю! Но не могу остановиться! Каждый раз думаю, что вот сейчас повезет, вот сейчас выиграю!
Я посмотрела на эту женщину, которая еще вчера казалась мне приятной свекровью, и увидела больного человека. Зависимого. Который ради своей зависимости готов воровать у собственного сына.
Мы долго разговаривали. Денис настаивал, чтобы мать пошла к психологу, который специализируется на игромании. Нина Степановна соглашалась, обещала, каялась.
Я верну вам все деньги! - говорила она. - Все до копейки верну!
Дело не в деньгах, мам, - устало сказал Денис. - Дело в доверии. Ты воровала у нас. Понимаешь? Воровала!
Она плакала и кивала.
В итоге мы договорились так. Ключи от квартиры свекровь отдала нам обратно. Она обещала найти психолога и начать лечиться. А деньги обязалась возвращать постепенно, когда появится возможность.
Когда она ушла, мы с Денисом остались сидеть на кухне. Он смотрел в окно, я видела, как у него дрожат плечи.
Прости, - сказал он.
За что?
За то, что не поверил сразу. Ты же говорила, а я...
Я обняла его.
Все нормально. Я понимаю, тебе было тяжело в это поверить.
Как она могла? Она же мать. Как можно воровать у сына?
Я не знала, что ответить. Наверное, зависимость сильнее родственных чувств. Сильнее всего.
Прошло уже три месяца с тех пор. Свекровь действительно нашла психолога, ходит на сеансы. Говорит, что больше не играет, но я не уверена, что ей можно верить.
Деньги она начала возвращать. Понемногу, по тысяче-две в месяц. До полного возврата еще далеко, но хоть что-то.
Отношения у нас теперь натянутые. Я не могу просто взять и забыть, что она воровала. Денис тоже изменился, стал закрытым, молчаливым. Редко звонит матери, на праздники мы к ним не ездим.
Знаете, что я поняла из всей этой истории? Что никогда не знаешь человека до конца. Даже самого близкого. У каждого есть свои тайны, свои слабости, свои демоны.
И еще я поняла, что нельзя игнорировать свою интуицию. Когда я только начала замечать пропажи, внутри что-то подсказывало мне, что тут что-то не так. Но я не слушала, убеждала себя, что просто плохо считаю.
Теперь я всегда доверяю себе. И веду учет денег еще более тщательно. Потому что знаю, зависимость может вернуться в любой момент. И тогда все начнется сначала.
А камеру я оставила. На всякий случай. Мало ли что.