– Андрей, ты уверен, что этой утки хватит? Она какая-то маленькая, ужарится, и будет совсем нечего есть. Может, стоило взять гуся?
Елена стояла у кухонного стола, критически осматривая тушку птицы, которую собиралась мариновать в апельсиновом соке с медом. До Нового года оставалось всего двенадцать часов. Утреннее солнце уже заглядывало в окна, играя бликами на начищенных до блеска бокалах. В квартире пахло хвоей, ванилью и предвкушением праздника. Это был их первый Новый год в этой квартире – просторной «трешке», которую они купили два года назад и только закончили ремонтировать.
Андрей, ее муж, сидел за столом и как-то слишком сосредоточенно мешал ложкой в пустой чашке. Он не смотрел на жену, его взгляд блуждал где-то в районе сахарницы.
– Лен... Тут такое дело, – начал он, и голос его предательски дрогнул. – Утки хватит. Даже останется. Просто... в общем, нас будет немного больше, чем мы планировали.
Елена замерла с ножом в руке. Сердце пропустило удар. Она не любила сюрпризы, особенно когда они касались ее дома и ее планов.
– Больше? Андрей, мы же договаривались. Только мы вдвоем. Свечи, романтика, старые фильмы. Ты же сам сказал, что устал от шумных компаний и хочешь тишины. Кто-то из твоих друзей напросился? Костя опять с женой поругался?
– Нет, не Костя. – Андрей наконец поднял глаза, в которых плескалась гремучая смесь вины и упрямства. – Лариса звонила.
Нож со звоном упал на разделочную доску. Лариса. Бывшая жена Андрея. Имя, которое в их доме старались не произносить всуе, как имя злого духа. Они развелись восемь лет назад, за три года до встречи Андрея с Еленой, но Лариса продолжала незримо присутствовать в их жизни, то требуя денег сверх алиментов, то устраивая скандалы из-за графика встреч с сыном, Денисом.
– И что Лариса? – голос Елены стал холодным и ломким, как тонкий лед.
– Она плакала, Лен. У нее трубы прорвало в квартире, представляешь? Прямо перед праздником. Воду перекрыли, отопления нет, аварийка приедет только второго числа. Она там с Дениской замерзает. Ну не мог же я бросить сына в беде? Я сказал, чтобы они приезжали к нам.
Елена медленно опустилась на стул. В голове не укладывалось. Пригласить бывшую жену. К ним домой. В новогоднюю ночь. Не посоветовавшись.
– Андрей, ты сейчас серьезно? У твоей мамы трехкомнатная квартира, и она живет одна. Почему ты не отправил их туда? У Ларисы есть родители, в конце концов. Есть подруги. Почему к нам?
– Мама уехала в санаторий, ты же знаешь. А родители Ларисы живут в деревне, туда три часа ехать по гололеду. Лен, ну будь человеком. Это же всего на одну ночь. Дениске десять лет, он хочет праздника, а не сидеть в холодной квартире в куртке.
– Денису я всегда рада, ты это знаешь, – твердо сказала Елена. – Пусть приезжает. Но Лариса... Андрей, эта женщина поливала меня грязью в соцсетях. Она звонила тебе по ночам. Она делала все, чтобы нас поссорить. И теперь я должна резать для нее салаты и улыбаться за своим столом?
– Она изменилась, успокоилась, – зачастил Андрей, пытаясь взять жену за руку, но Елена отдернула ладонь. – Она просто мать моего ребенка, которой нужна помощь. Не будь эгоисткой. Где твое новогоднее милосердие?
– Милосердие? – Елена горько усмехнулась. – Хорошо. Пусть приезжают. Но запомни, Андрей: за атмосферу вечера отвечаешь ты. Если она выкинет хоть один фокус, я за себя не ручаюсь.
Андрей облегченно выдохнул и повеселел, словно гора с плеч свалилась.
– Ты у меня золото! Я знал, что ты поймешь. Они будут часа через два.
Следующие два часа Елена провела как в тумане. Романтическое настроение испарилось, уступив место глухому раздражению и тревоге. Ей пришлось срочно доставать из морозилки дополнительный кусок мяса, чистить еще килограмм картошки, доставать лишние приборы. Она чувствовала себя не хозяйкой праздника, а обслуживающим персоналом, которому в последний момент спустили новый заказ.
Ровно в два часа дня раздался звонок в дверь. Андрей побежал открывать, чуть не споткнувшись о ковер. Из прихожей донесся громкий, визгливый голос, который Елена узнала бы из тысячи.
– Ой, ну наконец-то добрались! Таксисты совсем обнаглели, три счетчика дерут! Андрюша, возьми сумку, там подарки. Денис, не стой столбом, разувайся!
Елена вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Лариса стояла посреди прихожей, сбрасывая дорогую шубу прямо на руки Андрею. Выглядела она, надо признать, эффектно: яркий макияж, укладка, платье с люрексом, которое больше подходило для ночного клуба, чем для домашнего застолья. Рядом переминался с ноги на ногу Денис – пухлый мальчик с планшетом в руках, даже не поздоровавшийся с отцом.
– Здравствуй, Лариса. Привет, Денис, – вежливо произнесла Елена.
Лариса окинула ее оценивающим взглядом, задержавшись на домашнем платье и фартуке.
– Привет, Лена. Ой, как у вас тут... простенько, но чистенько. Ремонт, я смотрю, бюджетный? Ламинат этот быстро вздуется, я тебе как специалист говорю. Андрюша, а где тапочки? Я надеюсь, не стоптанные?
– Вот, держи, новые, гостевые, – суетился Андрей, подавая ей тапочки.
– Денис, иди в комнату, там приставка есть, – кивнул Андрей сыну. Мальчик молча прошел в гостиную в грязных ботинках.
– Денис, разуйся, пожалуйста! – не выдержала Елена. – Я только что помыла полы.
– Ой, да что ты кричишь на ребенка? – тут же взвилась Лариса. – У него стресс, мы замерзли, а ты с порога со своими полами. Подумаешь, следы. Тряпкой протрешь, не переломишься. Ты же хозяйственная, я помню, Андрей рассказывал.
Елена сжала зубы так, что заболели скулы. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он одернет бывшую жену. Но Андрей делал вид, что очень занят вешалкой.
– Проходите, – сухо сказала Елена и вернулась на кухню.
Лариса не заставила себя ждать. Через пять минут она уже сидела на кухне за столом, грызла яблоко, взятое из вазы без спроса, и комментировала действия Елены.
– А ты в оливье кладешь морковь? Фу, это же прошлый век. Сейчас модно с каперсами и перепелиными яйцами. Андрюша, помнишь, как я готовила? Ты всегда добавки просил.
Андрей, который в этот момент чистил мандарины, виновато улыбнулся.
– Ну, у каждого свои рецепты, Лар. Лена вкусно готовит.
– Вкусно – это понятие растяжимое, – философски заметила Лариса. – А что на горячее? Утка? Надеюсь, не сухая будет? Утка – птица капризная, чуть передержал – и подошва. Я бы лучше рыбу запекла, семгу.
– Лариса, если ты хочешь помочь – возьми нож и нарежь сыр. Если нет – не мешай, пожалуйста, – отрезала Елена, чувствуя, как внутри закипает ярость.
– Какие мы нервные! – фыркнула гостья. – Я в гостях, между прочим. И вообще, я устала, у меня был тяжелый день. Андрюш, налей мне вина, а? Для расслабления.
Андрей тут же метнулся к шкафчику.
– Конечно, сейчас. Красное, полусладкое, как ты любишь.
Елена смотрела на это и не узнавала своего мужа. Обычно спокойный и рассудительный, рядом с Ларисой он превращался в какого-то лакея, готового выполнять любую прихоть. Словно чувство вины за развод, которое Лариса годами культивировала в нем, лишало его воли.
Вечер превратился в испытание. Лариса была везде. Она переключала каналы телевизора, критикуя «Голубой огонек». Она заходила в спальню Елены и Андрея («Ой, ошиблась дверью, но покрывало у вас жуткое, цвет вдовий»). Она громко отчитывала Дениса, который, к слову, вел себя отвратительно: прыгал на новом диване, крошил чипсы на ковер и требовал включить ему мультики на полную громкость.
Когда Елена сделала мальчику замечание, Лариса тут же встала в позу львицы, защищающей детеныша:
– Не смей воспитывать моего сына! Своих роди сначала, потом учи!
Это был удар ниже пояса. Они с Андреем пытались завести ребенка уже два года, но пока безуспешно. Лариса знала об этом – «добрые» общие знакомые донесли.
Андрей снова промолчал. Лишь тихо сказал:
– Лар, ну не надо так... Лена просто попросила потише.
В десять часов вечера сели за стол. Елена накрыла его безупречно: крахмальная скатерть, свечи, красивые салфетки. Она надеялась, что еда и торжественность момента хоть немного усмирят гостью.
Но Лариса была в ударе. Она выпила уже три бокала вина и ее понесло.
– А помнишь, Андрюша, наш Новый год в Карпатах? – громко вещала она, накладывая себе салат. – Как мы заблудились на лыжне, и ты меня на руках нес? Вот это была романтика! Не то что сейчас – сидим в четырех стенах, скукотища.
– Помню, – буркнул Андрей, не поднимая глаз от тарелки.
– А помнишь, как ты мне шубу подарил? Ту, норковую? Я ее до сих пор ношу. Ты тогда умел быть щедрым. А сейчас что? Слышала, вы машину в кредит взяли? Мельчаешь, Андрюша, мельчаешь.
Елена молча ела, не чувствуя вкуса. Она смотрела на мужа, ожидая, когда у него проснется мужское достоинство. Но он лишь вяло отшучивался.
– Лариса, давай не будем о прошлом. У нас сейчас другая жизнь.
– Другая, да похуже! – захохотала Лариса. – Скучный ты стал, домашний. Глаза потухли. Видно, вдохновения тебе не хватает. Женщина должна вдохновлять, а не борщи варить.
Она выразительно посмотрела на Елену.
– К слову о борщах, – продолжила Лариса. – Утка твоя, Лена, все-таки суховата. И маринад сладкий слишком. Надо было меня послушать.
Это стало последней каплей. Чаша терпения Елены переполнилась и треснула с оглушительным звоном.
Она медленно положила вилку. Встала. В комнате повисла тишина, даже Денис перестал чавкать.
– Знаешь что, Лариса, – произнесла Елена спокойным, но очень страшным голосом. – Раз тебе здесь так не нравится – ремонт дешевый, еда невкусная, компания скучная – то никто тебя здесь не держит.
– Что? – Лариса поперхнулась вином. – Ты меня выгоняешь? В новогоднюю ночь? Андрей, ты слышишь?!
– Слышу, – Андрей растерянно переводил взгляд с жены на бывшую. – Лен, ну ты чего... Ну выпила она лишнего, ну характер такой...
– Нет, Андрей, это не характер. Это хамство, – Елена повернулась к мужу. – Ты привел в наш дом женщину, которая унижает меня уже шесть часов подряд. Ты позволяешь ей оскорблять твою жену, критиковать наш дом, лезть в нашу жизнь. Ты не защитил меня ни разу. Ты бегаешь перед ней на задних лапках, словно ты ей до сих пор что-то должен.
– Я просто хотел помочь! – воскликнул Андрей. – По-человечески!
– Помочь можно было, вызвав мастера ей на дом. Или оплатив гостиницу. Но ты выбрал притащить этот балаган сюда. Так вот, я устала. Я не нанималась быть аниматором и поваром для твоей бывшей семьи.
Елена сняла с себя праздничный передник, который забыла снять в суматохе, и бросила его на стул.
– Я ухожу.
– Куда? – хором спросили Андрей и Лариса.
– В спальню. Я закрываюсь там, включаю сериал, беру бутылку шампанского и коробку конфет. А вы... вы развлекайтесь. Лариса же сказала, что она вдохновляет. Вот пусть и вдохновляет тебя мыть посуду, развлекать Дениса и слушать ее бредни. Праздник продолжается без меня.
Елена развернулась и пошла к двери спальни.
– Лена, стой! – Андрей вскочил, опрокинув бокал. Вино красным пятном расползлось по белоснежной скатерти. – Ты не можешь так поступить! Гости же!
– Это твои гости, Андрей. Твои. Не мои. Вот ты с ними и нянчись.
Она вошла в спальню и демонстративно щелкнула замком.
За дверью наступила мертвая тишина. Елена прижалась спиной к двери, сердце колотилось как бешеное. Ей хотелось плакать, но она запретила себе. Нет. Никаких слез. Она поступила правильно. Впервые за долгое время она выбрала себя.
Она действительно включила телевизор, нашла какой-то легкий фильм, открыла коробку любимых конфет, которые Андрей подарил ей утром (единственное светлое пятно за день).
Из гостиной доносились приглушенные голоса. Сначала Лариса что-то возмущенно кричала. Потом слышался голос Андрея – оправдывающийся, просящий. Потом заплакал Денис – ему, видимо, стало скучно.
Прошел час. Елена лежала на кровати, но не могла расслабиться. Она прислушивалась.
Голоса стали громче.
– Я не буду это есть! Оно остыло! – капризничал Денис. – Пап, включи игру!
– Сынок, пульт куда-то делся, сейчас найду... – устало бормотал Андрей.
– Андрюша, ты что, не можешь успокоить ребенка? – зудела Лариса. – И налей мне еще вина. И убери это пятно со скатерти, смотреть противно. Что ты как безрукий?
– Лара, налей сама! – впервые за вечер голос Андрея прозвучал раздраженно. – Я тебе не официант. И вообще, имей совесть. Лена права была, ты ведешь себя отвратительно.
– Ах, я отвратительно?! Я, мать твоего ребенка?! Да ты...
Послышался звон бьющейся посуды.
– Все! Хватит! – рявкнул Андрей. – Денис, положи вазу! Лариса, хватит орать!
Елена усмехнулась. Началось. Без нее, как буфера, Андрей остался один на один с реальностью, которую он так старательно идеализировал в своей памяти.
Еще через полчаса в дверь спальни постучали. Тихо, робко.
– Лен... Лен, открой, пожалуйста.
Елена не ответила. Она сделала звук телевизора громче.
– Лена, я знаю, что ты слышишь. Прости меня. Я идиот. Полный идиот.
Стук повторился.
– Лен, они уезжают.
Елена выключила звук. Подошла к двери.
– Что?
– Я вызвал им такси. Лариса устроила истерику, начала швырять тарелками. Денис разбил твою любимую вазу, ту, синюю. Я не выдержал. Сказал, чтобы они убирались.
– А как же трубы? Холод? – спросила Елена через дверь, не открывая.
– Ничего, в гостиницу поедут. Я оплатил номер люкс на сутки. Пусть там командует персоналом. Лен, открой. Пожалуйста. Мне очень плохо без тебя.
Елена постояла еще минуту, раздумывая. Потом щелкнула замком.
Андрей стоял на пороге – взъерошенный, с пятном вина на рубашке, уставший, как после разгрузки вагонов. В гостиной царил хаос: грязная посуда, осколки вазы на полу, смятые салфетки.
Он посмотрел на жену глазами побитой собаки.
– Ты была права. Во всем. Я просто хотел быть хорошим для всех, а в итоге обидел самого дорогого человека. Она... она невыносима. Я забыл, как это было. Забыл, почему мы развелись. А сегодня вспомнил. Все вспомнил.
Елена посмотрела на часы. Без пяти двенадцать.
– У тебя есть пять минут, чтобы убрать осколки, – сказала она. – А я пока достану новый бокал.
Андрей кинулся собирать стекло руками, даже не ища веник.
– Я все уберу! Завтра же клининг вызову! Лен, ты меня простишь?
– Не знаю, Андрей. Пока не знаю. Этот вечер ты испортил капитально. Но... – она вздохнула. – Новый год все-таки. Давай встретим его, а отношения выяснять будем завтра.
Она прошла на кухню, достала запотевшую бутылку шампанского. Андрей прибежал следом, вытирая руки.
Они успели разлить шампанское под первый удар курантов. Стояли посреди разгромленной квартиры, слушая бой часов.
– С Новым годом, – тихо сказал Андрей. – Я обещаю, больше никаких бывших. Никогда. Я сменю замок. Я заблокирую номер.
– С Новым годом, – ответила Елена. – Замок менять не надо. Надо менять отношение. Ко мне и к своим границам.
Они чокнулись. Шампанское было холодным и колючим.
На следующий день Андрей действительно вызвал клининг. Он сам отвез в гостиницу забытые Ларисой вещи (тапочки и шарф), даже не поднимаясь в номер, оставил на ресепшене. Вернулся домой с огромным букетом роз и золотым браслетом, который Елена давно хотела, но жалела денег.
Лариса, конечно, пыталась звонить и писать гневные сообщения о том, как ее «выгнали на мороз», но Андрей, впервые в жизни, спокойно ответил: «Ты перешла черту. Больше не звони мне по пустякам, все вопросы по Денису – только в письменном виде». И заблокировал ее в мессенджерах.
Елена простила. Не сразу, конечно. Еще неделю в доме висело напряжение. Но тот урок, который получил Андрей в новогоднюю ночь, оказался самым действенным. Он понял, что его желание быть «хорошим парнем» чуть не стоило ему настоящей семьи. А Елена поняла, что иногда нужно просто закрыть дверь и позволить другим самим разгребать последствия своих решений.
А утка, кстати, оказалась очень вкусной. Они доедали ее первого января, сидя на диване в обнимку и смотря старые комедии. И это был, пожалуй, лучший момент праздника – тихий, спокойный и только их двоих.
Если вам понравился этот рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк – впереди еще много жизненных историй.