Я пустила золовку пожить к себе — ровно на месяц, как она и просила.
Тогда мне казалось, что это даже не помощь ей, а что-то само собой разумеющееся: родственники ведь, семья. Кто в беде — тому помогают. Я ещё подумала, что месяц — это недолго, пролетит быстро, как августовский вечер.
Дом у нас был старый, но крепкий, с высокими потолками и окнами в сад. Я прожила в нём более двадцати лет, знала скрип каждой половицы, каждую трещинку в стене. Дом достался мне от родителей, ещё до замужества, и муж, Сергей, всегда это подчёркивал — не вслух, но так, между строк. Он говорил:
— Главное, что у нас есть крыша над головой. А чей дом — не так важно.
Его сестра Лена появилась в начале осени. Стояла на пороге с двумя чемоданами, в новеньком красивом пальто, но с видом человека, которого жизнь изрядно потрепала. Развод, ссора с матерью, съёмная квартира, которая стала ей не по карману — всё это она выложила сразу, словно боялась, что я не стану её слушать.
— Я ненадолго к вам, — сказала она, умоляюще глядя мне в глаза. — Максимум месяц. Пока не найду какое-нибудь удобное жилье.
Я посторонилась, впуская её в дом, и тогда ещё не знала, что мой жест доброй воли станет началом очень неприятной истории.
Первые недели прошли тихо и спокойно. Лена вставала поздно, долго пила кофе на кухне, читала новости в телефоне. Иногда она жаловалась на бывшего мужа, иногда — на судьбу. Я слушала, кивала, ставила перед ней тарелку с супом. Сергей был доволен, что сестре живется хорошо и спокойно.
Прошел месяц, а разговор о том, что Лене пора съезжать или хотя бы подыскивать для себя жильё, даже не начинался.
Она обжилась. В ванной появились её косметика и баночки, вытеснив на край полки мою косметику и духи, на кухне на подоконниках в ряд теснились её бутылки с настойками и отварами. Наш с Сергеем шкаф был забит её вещами.
Вскоре золовка перестала спрашивать, можно ли взять что-то из холодильника, и ни разу не помыла посуду за собой после еды.
— Ты не против, если я в своей комнате занавески поменяю? Эти слишком тёмные, — сказала она как-то буднично, словно давно имела на это право.
В «своей» комнате? Я почувствовала неприятный холодок, но промолчала. Не хотела ссор, не хотела выглядеть мелочной.
Прошло три месяца. Потом четыре. Лена всё чаще говорила «у нас дома», всё реже — «у вас».
Сергей избегал разговоров, отмахивался:
— Ну, что ты начинаешь? Потерпим немного.
А вскоре я начала замечать, что в собственном доме стараюсь двигаться тише, будто гостья. Лена могла занять ванную на час, включить телевизор на полную громкость, раскидать вещи в комнате.
Однажды я услышала, как она говорит по телефону:
— Живу у брата. Дом хороший, просторный. Зачем мне платить за съемную комнату такие деньжищи! Здесь же бесплатно! Думаю, я тут надолго.
Полгода исполнилось в марте. За окном таял снег, капли тяжело падали с крыши, будто отсчитывали время моего терпения. А оно, действительно, было небезграничным.
В тот день я вернулась с работы раньше и застала в своей кухне незнакомого мне мужчину. Они пили кофе с пирожными, которые я вчера купила, и рассуждала:
- Здесь всё по справедливости надо решать. Если Серёжа имеет право проживать в доме, то и я имею ! Я ведь его родная сестра!
Заметив меня, Лена нисколько не смутилась. Напротив, улыбнулась так, будто давно ждала этого момента.
— Нам надо поговорить, — сказала она . — Ты женщина разумная, должна понять. Серёжа твой муж и мой брат, а мне сейчас некуда идти. У меня только жизнь стала налаживаться - вот с хорошим мужчиной познакомилась. Он поживет в моей комнате?
— Лена, — ответила я спокойно, хотя внутри всё дрожало, — мы договаривались на месяц, а прошло уже полгода.
Золовка пожала плечами:
— Не пойму, тебе жалко, что ли? Сестру своего мужа на улицу выкинешь? – и она ехидно улыбнулась, уверенная в своей безнаказанности и вседозволенности.
Я вдруг чётко представила, как она уже мысленно расставила здесь свою мебель, навела свои порядки, а меня выгнала за порог моего родного дома.
Вечером вернулся муж, и я поставила его перед фактом - или она, или я. Жить с этой нахалкой, тем более, с её хахалем, я не собиралась.
Сергею было неприятно начинать разговор с сестрой, он бледнел, путался в словах, и я решила взять всё в свои руки.
- Сегодня же ты соберешь свои вещи, и к утру духу тут твоего не будет. Надеюсь, я ясно выразилась? А если нет, я вышвырну их в сад.
И впервые за все время мне вдруг стало очень спокойно.
Через час Лена паковала свои чемоданы, потом вызвала такси и, не попрощавшись с нами, уехала.
По утрам я открываю окна и слушаю, как поют птицы в саду. И мне кажется, что дом вздохнул с облегчением вместе со мной.