– Алина, ну что это такое? Я же просила полотенце пожестче, вафельное. А ты мне опять махровое подсунула. Ты же знаешь, я после душа люблю растереться как следует, чтобы кровь разогнать, – голос Валентины Ивановны, свекрови, доносился из ванной комнаты, перекрывая шум воды.
Алина, стоявшая на кухне у плиты, лишь тяжело вздохнула. На сковороде шкварчали котлеты, в кастрюле закипала вода для гарнира, а в духовке уже румянился пирог. Часы показывали семь вечера. Она вернулась с работы всего час назад, забрала детей из сада и школы, и сразу встала к «станку».
– Сейчас принесу, Валентина Ивановна, – крикнула она в ответ, вытирая руки о передник.
В дверях кухни появился Дима, муж Алины. Он выглядел расслабленным, в руках держал пульт от телевизора.
– Алин, там Лариска звонила. Они с мужем и близнецами уже на подъезде. Говорит, пробки жуткие, устали, есть хотят с дороги. Ты давай там, ускоряйся немного. И это, пивка бы нам к ужину, а? Сбегаешь?
Алина замерла с полотенцем в руках.
– Дима, какое пиво? У меня котлеты горят. И потом, я только зашла домой. Ты весь день был дома, у тебя выходной. Неужели сложно было подготовиться к приезду твоей сестры? И почему они вообще едут сегодня? Мы же договаривались на выходные.
Дима поморщился, словно у него заболел зуб.
– Ну начали... Алин, это же родня. Они проездом, решили сюрприз сделать. Не будь букой. Мама вон как обрадовалась, когда узнала. Давай, не ворчи. Я сам сбегаю, если тебе сложно. Только карту дай.
Он взял карту и ушел, насвистывая. Алина осталась одна посреди кухни, чувствуя, как внутри натягивается тонкая струна терпения.
Гости нагрянули через сорок минут. Лариса, сестра Димы, ввалилась в квартиру с шумом и гамом, таща за собой два огромных чемодана. Следом шли ее муж Толик, мрачный и молчаливый, и двое пятилетних близнецов – Пашка и Сашка. Дети с порога начали орать и носиться по коридору, сбивая коврики.
– Ой, Алиночка! – Лариса чмокнула хозяйку в щеку, даже не разуваясь. – Ну и дорога! Ад просто! Мы так проголодались, слона бы съели. А где мамуля?
Из ванной, наконец, выплыла Валентина Ивановна, распаренная, в халате.
– Ларочка! Деточки мои! – запричитала она, раскинув руки.
Началась суматоха. Алина молча уносила обувь гостей в шкаф, потому что бросили они ее прямо посередине прохода. Потом она накрывала на стол. Дима с Толиком сразу уселись перед телевизором, обсуждая новости. Дети Ларисы прыгали на новом диване, который Алина с Димой купили в кредит месяц назад.
– Тише, мальчики, тише, – слабо попыталась урезонить их Алина. – Диван светлый, вы же в уличных штанах...
– Ой, да ладно тебе, Алин! – отмахнулась Лариса, усаживаясь за стол и цепляя вилкой самую большую котлету. – Дети в машине высиделись, им энергию деть некуда. Почистишь потом, у тебя же моющий пылесос есть. Кстати, котлеты суховаты. Ты фарш сама крутила или магазинный?
– Сама, – буркнула Алина, расставляя тарелки.
– Ну, значит, хлеба переложила. Мама, попробуй, скажи ей.
Валентина Ивановна, величественно восседая во главе стола, откусила кусочек, пожевала с задумчивым видом.
– Да, Ларочка права. Жестковаты. И соли маловато. Алин, я же учила тебя: в фарш надо добавлять тертый кабачок для сочности. Ты опять забыла?
– Я не забыла, Валентина Ивановна. Просто мои дети не едят с кабачком.
– «Мои дети», – передразнила свекровь. – А о гостях ты подумала? О муже? Диме нужно нормальное питание, он мужчина. Вот поэтому он у тебя такой худой.
Дима, уплетая уже третью котлету, вовсе не выглядел худым или недовольным, но вступаться за жену не стал. Он был занят разговором с Толиком.
Алина посмотрела на своих детей – семилетнюю Катю и трехлетнего Ваню. Они сидели тихо в уголке, притихшие от нашествия шумной родни. Катя с опаской поглядывала на близнецов, которые уже начали кидаться хлебом.
– Лариса, угомони сыновей, – попросила Алина уже тверже. – Мы едой не кидаемся.
– Ой, какие мы нежные! – закатила глаза золовка. – Это же дети! Паша, Саша, ну-ка ешьте! А то тетя Алина злая, ругаться будет.
Вечер превратился в бесконечный марафон. Алина подавала, убирала, мыла, снова подавала. Чай, десерт, «а есть что-нибудь покрепче?», «а где у вас салфетки?». Никто из присутствующих взрослых даже не подумал помочь ей убрать со стола.
Когда часы пробили одиннадцать, гости наконец начали укладываться. И тут выяснилось, что спальных мест на всех не хватает.
– Ну, мы с Толиком и детьми в спальне ляжем, на вашей кровати, – безапелляционно заявила Лариса. – Мы гости, нам комфорт нужен. А вы с Димой на диване в гостиной. Мама в детской с Катей и Ваней.
Алина чуть не уронила стопку чистого белья.
– Лариса, вообще-то в спальне спим мы. Диван в гостиной раскладывается, он огромный. Там всем места хватит.
– На диване? – возмутилась Валентина Ивановна. – Алина, как тебе не стыдно! Ларочка с дороги, у нее спина больная. А ты молодая, здоровая. Могла бы и уступить ради уважения к родне.
Алина посмотрела на Диму. Тот делал вид, что очень увлеченно ищет что-то в телефоне.
– Дим? – позвала она. – Ты ничего не хочешь сказать?
Муж поднял глаза, полные муки. Ему хотелось, чтобы все проблемы решились сами собой.
– Алин, ну правда... Ну одну-две ночи. Чего мы, не перекантуемся? Пусть ложатся в спальне. Не начинай скандал на ровном месте.
В ту ночь Алина спала на краю дивана, свернувшись калачиком, потому что Дима раскинулся на две трети, а в ноги к ним пришел испуганный Ваня, которого выселили из привычной кроватки к бабушке. Из спальни доносился храп Толика, а из детской – недовольное бормотание свекрови.
Утро началось не с кофе.
– Алина! – голос Ларисы раздался, едва Алина открыла глаза. – А где у вас фен? И почему в ванной только одно чистое полотенце? Нас много, между прочим!
Алина встала. Голова гудела. На кухне уже сидела Валентина Ивановна и пила чай. Стол был завален грязной посудой с вечера – сил мыть ее ночью у Алины просто не осталось.
– Грязно у тебя, дочка, – вместо «доброе утро» сказала свекровь, проводя пальцем по столу. – И посуда горой. Нехорошо. Хозяйка должна вставать раньше всех, чтобы к пробуждению семьи в доме порядок был.
– Я встала в шесть утра, чтобы приготовить вам завтрак, – тихо ответила Алина, ставя на плиту сковороду для блинов. – А посуду я не успела помыть, потому что обслуживала вас до ночи.
– Не дерзи, – поджала губы Валентина Ивановна. – Мы в твои годы и работали, и по трое детей растили, и белье в проруби полоскали. И ничего, не жаловались. А у тебя машинка стирает, мультиварка варит. Лентяйка ты, Алина. Диме с тобой тяжело.
Алина промолчала. Она пекла блины. Один за другим, тонкие, золотистые. На запах подтянулись остальные.
Лариса, в шелковой пижаме, уселась за стол и потребовала кофе.
– Только не растворимый, я такой не пью. Свари в турке. И пенку сними.
Близнецы носились вокруг стола, хватая блины руками. Один из них, Пашка, опрокинул кружку с чаем прямо на пол. Липкая лужа растеклась по ламинату.
– Ой, упало, – констатировал ребенок и побежал дальше.
– Лариса, вытри за сыном, – сказала Алина, переворачивая блин.
– Мне? – округлила глаза золовка. – Я же в пижаме! И вообще, я еще не проснулась. Тебе сложно тряпкой махнуть? Ты же все равно на кухне стоишь.
Алина посмотрела на Диму, который вошел на кухню, почесывая живот.
– Дим, вытри пол, пожалуйста. Я занята.
– Алин, ну ты чего раскомандовалась с утра? – зевнул муж. – Сейчас поем и вытру. Дай блинов лучше.
Это стало последней каплей. Не крики детей, не наглость золовки, не брюзжание свекрови. А это равнодушное «сейчас поем» от собственного мужа. Алина поняла, что для них для всех она сейчас не человек. Она функция. Функция подачи еды, мытья посуды и обеспечения комфорта. Бездушный робот, у которого не может быть усталости или своих желаний.
Она выключила плиту. Сняла передник и аккуратно повесила его на спинку стула.
– Ешьте, – сказала она спокойно. – Блины на тарелке. Сметана в холодильнике.
– А кофе? – напомнила Лариса.
– Сама сваришь. Руки есть.
Алина вышла из кухни. Вслед ей полетело возмущенное кудахтанье свекрови и удивленные возгласы Димы.
Она зашла в детскую. Катя сидела на кровати и читала книжку, стараясь не обращать внимания на бабушку, которая перекладывала ее вещи в шкафу «по-правильному». Ваня катал машинку по ковру.
– Катюша, Ваня, собирайтесь, – сказала Алина. – Мы едем в гости.
– Куда? К бабе Гале? – обрадовалась Катя.
– Да. Прямо сейчас. Одевайтесь быстро.
– Алина, ты что удумала? – Валентина Ивановна замерла с детской футболкой в руках. – Куда ты детей тащишь? У нас завтрак! Семья в сборе!
– Вот именно. Семья в сборе. Наслаждайтесь общением, – Алина начала кидать детские вещи в спортивную сумку. Сменное белье, пижамы, зубные щетки.
В комнату ворвался Дима.
– Алин, ты чего? Мама говорит, ты уезжаешь? Ты с ума сошла? Гости в доме, а она...
– А я устала, Дима. Я очень устала. Твоя мама считает меня плохой хозяйкой, твоя сестра считает меня прислугой, а ты... ты вообще ничего не считаешь, тебе просто удобно. Вот я и решила дать вам возможность побыть идеальной семьей без меня. Никто не будет мешать, никто не будет подавать «сухие» котлеты.
– Не дури! – Дима попытался выхватить у нее сумку. – Это детский сад какой-то! Куда ты поедешь? Мама твоя на даче сейчас, в квартире никого.
– Вот и отлично. У меня есть ключи. Мы побудем там.
– А мы? – растерянно спросил Дима. – А кто будет готовить? Обед, ужин? Лариска не умеет, мама старенькая...
Алина горько усмехнулась.
– Вот и проверишь свои навыки выживания. Ты же мужчина, глава семьи. Разберешься.
Через десять минут Алина с детьми уже стояла в прихожей. Лариса, скрестив руки на груди, наблюдала за этим с презрительной ухмылкой.
– Истеричка, – бросила она. – Бедный Димка. Как он с тобой живет?
– Теперь вы с ним живете. Удачи, – Алина открыла дверь. – Пойдемте, дети.
Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь шкварчанием чего-то на забытой плите.
Алина с детьми села в такси. Ехать до маминой квартиры было минут двадцать. Всю дорогу она молчала, глядя в окно. Дрожь в руках постепенно унималась. Ей было немного страшно, но чувство освобождения перекрывало всё.
Мама Алины, Галина Петровна, была женщиной современной и активной. Узнав по телефону, что дочь едет к ней, она не стала задавать лишних вопросов, а просто сказала: «Приезжайте, холодильник полный, ключи у соседки, если свои забыла. Я приеду завтра к вечеру».
Первый день прошел в блаженной тишине. Алина заказала пиццу, разрешила детям смотреть мультики до поздна, а сама просто лежала в ванной с пеной. Телефон она отключила сразу, как переступила порог маминой квартиры.
А тем временем в квартире Димы разворачивалась драма.
Через час после ухода Алины выяснилось, что блинов на всех не хватило. Близнецы съели почти все, пока взрослые выясняли отношения.
– Дим, я есть хочу, – заявила Лариса. – Сделай что-нибудь.
Дима полез в холодильник. Там стояла кастрюля с супом, сваренным Алиной вчера, и остатки пюре.
– Ну вот, суп есть, – обрадовался он. – Сейчас разогрею.
– Я не буду вчерашний суп, – скривилась Лариса. – И дети не будут. Мы привыкли к свежему. Мама, свари нам пельмешки домашние? Ты же умеешь.
Валентина Ивановна, которая до этого распиналась о том, какая Алина неблагодарная, вдруг схватилась за сердце.
– Ой, что-то давление скакануло... Переволновалась из-за этой хамки. Ларочка, я прилягу. Какой уж тут готовить, ноги не держат. Дима, дай таблетку и воды.
Дима заметался. Таблетки он нашел не сразу, воду пролил. Лариса ходила за ним по пятам и ныла.
– Ну закажи доставку тогда! Роллы хочу.
Дима открыл приложение. Цены в выходной день кусались, а денег до зарплаты оставалось не так много – кредит за диван и покупка продуктов «на ораву» серьезно подкосили бюджет.
– Ларис, может, макароны сварим? С сосисками? – предложил он робко.
– Фу, какая гадость. Ладно, заказывай пиццу. Только большую, с морепродуктами.
Когда привезли пиццу, оказалось, что близнецы успели разрисовать фломастерами обои в коридоре. Дима схватился за голову.
– Лариса! Ты куда смотрела?! Мы ремонт только полгода назад сделали!
– Ну отвлеклась я! – огрызнулась сестра. – Подумаешь, обои. Отмоешь. У тебя жена есть для этого. Вернется и отмоет.
– Она не вернется, – мрачно сказал Дима, глядя на художества племянников. – По крайней мере, сегодня.
К вечеру квартира напоминала поле битвы. Посуда в раковине уже не помещалась и громоздилась на столе. В туалете закончилась бумага, и никто не удосужился повесить новый рулон, все просто кричали: «Дима, дай бумагу!». Мусорное ведро переполнилось.
Валентина Ивановна лежала в детской и требовала то чай с лимоном, то грелку, то переключить канал. Лариса сидела в телефоне, пока ее дети строили баррикады из диванных подушек и прыгали с них на пол, создавая грохот, от которого у Димы раскалывалась голова.
– Толик! – взмолился Дима, обращаясь к мужу сестры. – Ну хоть ты скажи им! Помоги хоть мусор вынести!
Толик лениво потянулся.
– Не, братан. Я в гостях. У меня дома режим: я работаю, жена шуршит. У вас свои порядки, я не лезу.
Ночью Дима не мог уснуть. На диване было жестко, подушка, которую ему кинула сестра, была неудобной. Из спальни, где царствовали гости, доносился детский плач – близнецы передрались из-за одеяла.
На следующий день ад продолжился.
Утром Лариса заявила, что у нее закончились чистые вещи для детей.
– Дим, запусти стирку. Вот пакет. Только смотри, там деликатный режим нужен, не испорть.
Дима тупо смотрел на стиральную машину. Он никогда ее не включал. Этим всегда занималась Алина. Какие кнопки? Куда сыпать порошок?
Он насыпал порошок в отсек для кондиционера, включил режим «кипячение» вместо «деликатного». Через два часа Лариса достала из машинки севшие в два раза шерстяные кофточки сыновей и устроила истерику.
– Ты безрукий?! Ты испортил вещи! Они денег стоят! Мама, ты посмотри, что он наделал!
– Дима, как не стыдно, – вторила ей Валентина Ивановна, поедая бутерброд с колбасой, который Дима криво отрезал. – Сестра приехала, а ты вредительством занимаешься. Звони Алине, пусть едет и исправляет. Может, растянет как-то.
Дима взял телефон. Он включил его впервые за сутки – вчера он его выключил, чтобы Алина не названивала (наивный, она и не думала), а сегодня включил от безысходности.
Пять пропущенных от начальника. И ни одного от жены.
Он набрал ее номер. Гудки шли долго. Наконец, Алина ответила.
– Да?
Голос у нее был спокойный, даже веселый. На фоне слышался плеск воды и смех детей.
– Алин... Ты когда вернешься? – спросил Дима хрипло.
– Не знаю, Дим. Нам тут хорошо. Мы в аквапарк собираемся. А что, соскучился?
– Алин, тут... тут капец. Лариса орет, вещи испортились. Мама с давлением. Есть нечего. Посуда... Алин, я не справляюсь. Приезжай, пожалуйста.
– Дима, – голос жены стал жестким. – У тебя там мама. У тебя там сестра. Две взрослые женщины. Неужели они не могут сварить суп и помыть тарелку?
– Они гости! Они не хотят!
– Ну, раз они не хотят, то делай сам. Ты же хозяин.
– Алин, ну хватит! Я понял! Я все понял! Ты устаешь, это тяжело. Я признаю. Ну вернись! Я не могу их выгнать, это же мама!
– Не можешь выгнать? Значит, терпи. Я вернусь, когда они уедут. И только при условии, что в квартире будет идеальный порядок. Такой же, какой был до их приезда. Я не собираюсь разгребать авгиевы конюшни за твоей родней.
– Но Алина!..
Она положила трубку.
Дима сел на стул и обхватил голову руками. Вокруг царил хаос. На полу валялись крошки, фантики, игрушки. В раковине застыл жир.
К нему подошла Лариса.
– Ну что? Едет твоя принцесса? Я есть хочу, Дим. Давай мясо пожарим?
Дима поднял на сестру глаза. В них читалась такая ярость, что Лариса невольно отшатнулась.
– Мясо? – тихо переспросил он. – Хочешь мяса? Встала и пожарила!
– Ты чего орешь? – опешила сестра.
– Я сказал – встала и пожарила! – заорал Дима, вскакивая. – Вы! Вы все! Приехали, сели на шею и ноги свесили! Я вам не слуга! Алина вам не слуга! Жрать хотите? Магазин за углом, плита вот она! Не нравится? Чемодан, вокзал, домой!
В кухню заглянула испуганная Валентина Ивановна.
– Дима, сынок, ты что? Как ты с сестрой разговариваешь?
– И ты, мама! – Дима развернулся к ней. – «Нерадивая хозяйка»? Да Алина пашет как лошадь! А вы только пальцем тыкаете! Ты хоть раз спросила, не устала ли она? Нет, тебе полотенце не то!
– Мы гости... – пролепетала мама.
– Гости ведут себя прилично! А это не гости, это татаро-монгольское иго! Всё! Хватит! Либо вы сейчас все встаете и начинаете убирать этот свинарник и готовить обед, либо собираете вещи и едете домой. Прямо сейчас. Я такси оплачу.
В квартире повисла звонкая тишина. Лариса открыла рот, чтобы возмутиться, но, посмотрев на багровое лицо брата, передумала. Толик, наблюдавший за сценой из коридора, молча подошел к раковине и включил воду.
– Ларис, давай поможем, – буркнул он. – Реально переборщили. Пацан на грани.
Через два часа квартиру было не узнать. Толик с Димой перемыли гору посуды. Лариса, ворча и проклиная все на свете, пропылесосила и вымыла полы. Валентина Ивановна, обиженно поджав губы, сварила суп и даже нажарила новую партию котлет.
Вечером гости уехали. Лариса сказала, что в такой «нервной обстановке» она оставаться не намерена, и они лучше поедут к тетке в соседний город. Дима не возражал. Он вызвал им такси, погрузил чемоданы и даже не испытал уколов совести, когда машина скрылась за поворотом.
Он вернулся в пустую, чистую квартиру. Упал на диван и закрыл глаза. Тишина. Божественная тишина.
Он набрал номер Алины.
– Алло?
– Они уехали, – сказал Дима. – В квартире чисто. Еда есть. Я... я даже пятно с обоев оттер. Почти.
Алина помолчала.
– Правда?
– Правда, Алин. Прости меня. Я идиот. Я думал, это все само делается. Порядок, еда... Я не ценил. Возвращайтесь. Я соскучился. И дети... я по детям соскучился.
– Мы приедем завтра утром, – голос Алины потеплел. – Мама нас уже спать укладывает.
– Хорошо. Я встречу. Я люблю тебя, Алин.
– И я тебя. Но запомни, Дим: следующий визит твоей родни – только на нейтральной территории. Или в гостинице.
– Договорились. Клянусь.
На следующий день, когда Алина с детьми вошла в квартиру, ее встретил запах свежего кофе и идеально чистый пол. Дима стоял в прихожей с букетом цветов – немного помятым, видимо, купленным впопыхах, но от этого не менее дорогим.
– Папа! – дети повисли на нем.
Алина улыбнулась и обняла мужа. Она знала, что характер свекрови и золовки не изменится. Но теперь она знала и другое: ее муж наконец-то понял, на чьей стороне он должен быть. И этот урок стоил двух дней нервотрепки.
На кухонном столе лежала записка от Валентины Ивановны, забытая в спешке: «Котлеты в холодильнике. Соли добавила как надо. Учитесь жить дружно».
Алина скомкала записку и бросила ее в мусорное ведро. Жить дружно они будут. Но только по своим правилам.
Если история нашла отклик в вашем сердце, не забудьте поставить лайк и подписаться. Делитесь в комментариях, как вы справляетесь с назойливыми родственниками