– Наташа, ну ты скоро там? Гости уже за стол садятся, а хозяйки все нет! Неудобно как-то получается, люди ждут, слюной давятся.
Голос мужа, Андрея, прозвучал из коридора требовательно и немного раздраженно. Наталья в этот момент стояла в ванной, пытаясь оттереть с блузки крошечное пятнышко жира, которое предательски посадила, когда доставала из духовки свое коронное блюдо – запеченную буженину с чесноком и травами.
– Иду я, иду! – крикнула она в ответ, торопливо вытирая руки полотенцем. – Сажайте пока всех, разливайте морс. Я только передник сниму и причешусь.
В зеркале отразилась уставшая женщина с покрасневшими от жара плиты щеками. Наталья провела рукой по лбу, отгоняя предательскую мысль о том, что ей сейчас хочется не за праздничный стол, где нужно улыбаться и поддерживать беседу, а просто упасть лицом в подушку и проспать сутки.
Сегодня был день рождения Андрея. Тридцать пять лет – юбилей, дата серьезная. Готовиться Наталья начала за три дня. Сначала была генеральная уборка, выматывающая и беспощадная, чтобы ни одна пылинка не оскорбила взор свекрови, Галины Петровны. Потом – марафон по магазинам и рынкам в поисках самого свежего мяса, самых упругих помидоров и именно того сыра, который любит золовка Света.
А сегодня с шести утра она стояла у плиты. На кухне было жарко, как в мартеновском цеху. Наталья крутилась, нарезая, взбивая, запекая и украшая. Андрей, конечно, помогал – сходил за хлебом и вынес мусор, но основная нагрузка, как всегда, легла на ее плечи. Двое детей, пятилетний Миша и годовалая Анечка, тоже требовали внимания. Миша то и дело таскал со стола нарезанную колбасу, а Анечка капризничала из-за режущихся зубов.
Наконец, все было готово. Стол в гостиной ломился от яств. В центре красовалась та самая буженина, истекающая ароматным соком, рядом дымилась картошка с укропом, по краям были расставлены салатницы с «Оливье», «Селедкой под шубой» и сложным салатом с кальмарами, который Наталья вычитала в кулинарном журнале. Были и рулетики из баклажанов, и холодец, который она варила всю ночь, и домашние соленья.
Наталья вышла к гостям, натянув на лицо самую радушную улыбку. За столом уже сидели свекровь Галина Петровна, монументальная женщина с высокой прической, золовка Света с мужем Игорем и двумя их сыновьями-школьниками, и друг детства Андрея – Вадим с женой.
– Ох, ну наконец-то! – всплеснула руками Галина Петровна. – А мы уж думали, ты там уснула, Наташенька. Андрей совсем извелся, голодный же именинник.
– Простите, закрутилась, – Наталья села на край стула, чувствуя, как гудят ноги.
Андрей тут же вскочил, чтобы произнести первый тост, но в этот момент из детской раздался пронзительный плач. Анечка проснулась. Видимо, шум голосов и звон посуды потревожили чуткий сон ребенка.
– Ну вот, – недовольно протянула Света, уже потянувшаяся вилкой к буженине. – Началось в колхозе утро.
Наталья вздохнула.
– Сидите, я сейчас. Она, наверное, соску потеряла. Уложу и вернусь. Андрей, ты ухаживай за гостями, накладывай всем горячее, пока не остыло.
– Давай быстрее, – кивнул муж, уже разливая напитки. – Мы без тебя не начинаем... ну, почти.
Наталья побежала в детскую. Анечка стояла в кроватке, держась пухлыми ручками за бортик, и заливалась слезами. Щеки у нее были красные – опять зубы. Наталья взяла дочку на руки, чувствуя, как горячее маленькое тельце прижимается к ней.
– Тише, тише, моя хорошая, – зашептала она, укачивая ребенка. – Мама здесь.
Но Анечка не успокаивалась. Плач перешел в жалобное хныканье. Наталья поняла, что быстро вернуться за стол не получится. Ребенка нужно было переодеть, помазать десны гелем и снова укачать.
Из гостиной доносился звон бокалов, громкий смех Вадима и зычный голос свекрови.
– А я ему и говорю: зачем тебе эта дача, одни расходы! – вещала Галина Петровна.
– Передайте грибочки, пожалуйста! Ой, какие вкусные! – это был голос Светы.
Наталья сглотнула слюну. Она не ела с утра, перебиваясь кофе и пробуя блюда на соль. Желудок предательски заурчал, напоминая, что там, за стеной, стоит горячая картошечка и мясо.
Прошло десять минут. Потом двадцать. Анечка никак не хотела засыпать. Она вертелась, выплевывала соску и требовала, чтобы ее носили на руках. Наталья ходила по темной комнате, напевая колыбельную, а сама прислушивалась к звукам праздника.
– М-м-м, Андрюха, мясо просто отвал башки! – донеслось из-за двери. – Твоя Наташка волшебница.
– Да, мягкое, тает во рту, – поддакнула Галина Петровна. – Хотя я бы чесночка поменьше положила, давление все-таки. Светочка, тебе еще положить?
– Давай, мам. И картошки еще. Мальчишкам тоже положи, они растут, им белок нужен.
Наталья почувствовала укол обиды. "Хоть бы кто-то заглянул, спросил, нужна ли помощь", – подумала она. Но никто не приходил. Все были заняты едой.
Прошло сорок минут. Наконец, дыхание Анечки стало ровным, ресницы затрепетали и опустились. Наталья осторожно, затаив дыхание, переложила дочку в кроватку. Постояла минуту, убеждаясь, что сон крепкий, и на цыпочках вышла из комнаты, тихо притворив дверь.
В коридоре пахло смесью духов, еды и чего-то еще, праздничного и сытного. Наталья поправила волосы, предвкушая, как сейчас сядет, вытянет уставшие ноги, выпьет бокал вина и съест огромный кусок мяса с картошкой. Она заслужила.
Войдя в гостиную, она замерла.
За столом царило оживление. Лица гостей раскраснелись, Андрей что-то весело рассказывал, размахивая вилкой. Но взгляд Натальи был прикован к столу.
Большое блюдо, на котором еще час назад возвышалась гора аппетитной буженины, было пустым. Совершенно пустым. На нем сиротливо лежал лишь кусочек запеченного яблока и лужица жира. Глиняный горшок с картошкой тоже зиял пустотой – кто-то заботливо выскреб ложкой даже прижаристые корочки со дна.
Салатницы были наполовину пусты, от баклажанных рулетиков осталось только мокрое место.
Наталья растерянно перевела взгляд на свою тарелку. Она стояла там же, где Наталья ее оставила – девственно чистая. Никто не догадался отложить ей ни кусочка.
– О, пропащая душа вернулась! – радостно воскликнул Вадим, заметив хозяйку. – Ну что, спит наследница?
– Спит, – глухо ответила Наталья, подходя к столу.
Она села на свое место. Андрей, сидевший рядом, повернулся к ней с улыбкой:
– Ну ты даешь, мать. Самое веселье пропустила. Мы тут уже про рыбалку вспомнили, как мы с Вадькой лодку утопили.
– Я вижу, вы не скучали, – Наталья обвела взглядом стол. – И аппетит у вас был хороший.
– Ой, Наташенька, не то слово! – отозвалась Света, вытирая губы салфеткой. – Все так вкусно было, просто невозможно остановиться. Я Игорю говорю: оставь Наташе, а он смеется, говорит, в большой семье клювом не щелкают. Ну это шутка, конечно.
Света хихикнула, подталкивая локтем своего мужа, который лениво ковырял зубочисткой во рту.
– Да уж, мясо удалось, – важно кивнула Галина Петровна. – Правда, жирновато немного, мне теперь панкреатин пить придется. Но вкус хороший, врать не буду. Ты, Наташа, в следующий раз побольше делай. А то видишь, как смели быстро.
Наталья смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Побольше? Она запекла три килограмма свиной шеи! На семерых взрослых и двоих детей. Это огромная порция.
– А мне что-нибудь осталось? – тихо спросила Наталья, глядя прямо в глаза мужу.
Андрей перестал улыбаться и оглядел стол. Его взгляд забегал по пустым тарелкам.
– Э-э... Слушай, а правда. Как-то мы увлеклись. Я думал, мама тебе отложила.
– Я? – возмутилась Галина Петровна. – А почему я? Я гостья. Это муж должен о жене заботиться. Я думала, ты ей на кухне оставила, пока готовила. Повара же всегда пробуют, сытые обычно.
– Я не ела с утра, – отчетливо произнесла Наталья. Голод скрутил желудок спазмом, но еще больнее было от равнодушия. – Я готовила этот стол два дня. Я укладывала ребенка, чтобы вы могли спокойно сидеть. И вы съели всё горячее? Вообще всё?
Повисла неловкая тишина. Игорь, муж Светы, кашлянул.
– Ну там холодец остался. И салат вот, с капустой.
– Холодец я не ем, ты же знаешь, Андрей, – сказала Наталья, не сводя глаз с мужа. – А капустой я не наемся.
– Ой, ну что ты трагедию делаешь? – вмешалась Света, закатывая глаза. – Ну съели и съели, на здоровье же. Значит, вкусно было. Гордиться надо, что так готовку оценили, а не куски считать. Свари себе пельменей, делов-то. Или бутерброд сделай. У тебя же колбаса была в нарезке, я видела, там еще пару кусочков осталось.
– Пельменей? – переспросила Наталья. Голос ее дрогнул, но не от слез, а от закипающей ярости. – То есть, пока вы ели запеченное мясо, я должна идти варить себе магазинные пельмени на собственной кухне в свой праздник?
– Это день рождения Андрея, вообще-то, – напомнила Галина Петровна назидательно. – И не надо портить атмосферу, милочка. Гости сыты, довольны, а ты с претензиями. Некрасиво.
Наталья медленно встала. Усталость как рукой сняло. В голове прояснилось. Она смотрела на этих людей – родных, близких, друзей – и видела их словно впервые. Сытые, лоснящиеся лица. Равнодушные глаза. Им было плевать, что она голодна. Им было плевать на ее труд. Они воспринимали ее как обслуживающий персонал, функцию подачи еды.
– Некрасиво, говорите? – тихо произнесла Наталья. – Хорошо.
Она взяла свою чистую тарелку и с грохотом опустила ее обратно на стол. Фарфор жалобно звякнул.
– Андрей, сходи на кухню, свари жене пельменей, – сказала она ледяным тоном.
Андрей поперхнулся вином.
– Наташ, ты чего? При гостях? Сама сходи, тебе трудно, что ли? Я же тост хотел сказать...
– Мне трудно, – отрезала Наталья. – У меня ноги отваливаются. Я простояла у плиты восемь часов. Я хочу есть. И раз уж вы все уничтожили мой труд, не оставив мне ни крошки, то будь добр, обеспечь меня едой. Или ты, Света. Ты же давала совет про пельмени. Вперед. Кастрюля в нижнем ящике.
Света покраснела пятнами.
– Ты хамка, Наташа. Я гостья!
– Ты не гостья. Ты саранча, – спокойно ответила Наталья. – Вы все – саранча. Пришли на все готовое, набили животы и даже не подумали о человеке, который для вас старался.
– Наталья! – рявкнула Галина Петровна, ударив ладонью по столу. – Прекрати истерику! Как ты смеешь так разговаривать с родней мужа? Андрей, уйми свою жену!
Андрей выглядел растерянным и испуганным. Он не привык видеть Наталью такой. Обычно мягкая и уступчивая, сейчас она напоминала скалу.
– Мам, подожди... Наташ, ну правда, некрасиво вышло. Ну прости нас, дураков. Давай я тебе бутерброд сделаю, с икрой! Там икра осталась.
– Не надо мне одолжений, – Наталья отодвинула стул. – Знаете что? Чай будете пить дома.
– В смысле? – не понял Вадим. – А торт? Ты же говорила, "Наполеон" пекла домашний. Мы место для сладкого оставили!
– "Наполеон" есть, – кивнула Наталья. – Огромный, пропитанный, с заварным кремом. Я коржи для него раскатывала до двух часов ночи.
– Ну вот! – обрадовалась Света. – Неси давай, чайку попьем, и все забудется. Сладкое настроение поднимает.
Наталья усмехнулась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
– Я его не принесу. Я его съем. Завтра. С детьми. Или одна. А вы – домой. Вечеринка окончена.
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене.
– Ты выгоняешь мать родную из-за куска мяса? – прошептала Галина Петровна, хватаясь за сердце (этот жест она использовала в любой непонятной ситуации). – Андрей! Ты слышишь?!
Андрей вскочил, лицо его пошло красными пятнами.
– Наташа, это перебор! Ты не можешь выгнать гостей! Это мой день рождения!
– Квартира общая, – парировала Наталья. – И продукты куплены на общие деньги. И готовила я. Так что имею право. Я устала, я голодна, и я хочу, чтобы вы ушли. Прямо сейчас.
– Мы никуда не пойдем! – взвизгнула Света. – Игорь, скажи ей! Мы торт будем ждать!
Наталья молча развернулась и пошла на кухню. Гости переглянулись.
– Ну, перебесится сейчас, – уверенно сказал Вадим. – Бабы, они такие. Голодные – злые. Сейчас поест чего-нибудь и успокоится.
Через минуту Наталья вернулась. В руках у нее был большой полиэтиленовый пакет. Она подошла к столу и начала методично сгребать в него со стола грязные тарелки, салфетки, пустые бутылки. Прямо перед носом у опешивших гостей.
– Что ты делаешь?! – закричала Галина Петровна, когда Наталья смахнула со стола хлебную корзинку.
– Убираю со стола. Банкет окончен.
Она действовала быстро и решительно. Звон посуды, шуршание пакета. Гости вскочили со своих мест, чтобы не быть забрызганными остатками соусов.
– Ты больная! – выплюнула Света, хватая свою сумку. – Игорь, пошли отсюда! Ноги моей здесь больше не будет! Психичка!
– Андрей, я этого так не оставлю! – заявила Галина Петровна, величественно поднимаясь. – Завтра же поговорим серьезно. Ты должен выбрать: или эта истеричка, или семья!
– Мам, ну подожди... – промямлил Андрей, но мать уже плыла к выходу, гордо вздернув подбородок.
Вадим с женой, не прощаясь, бочком проскользнули в коридор. Через пару минут хлопнула входная дверь. В квартире стало тихо.
Андрей стоял посреди разгромленной гостиной, опустив руки. Он смотрел на жену, которая продолжала убирать со стола, но уже медленнее, словно у нее кончился завод.
– Зачем ты так, Наташ? – спросил он тихо. – Поссорилась со всеми. Мама теперь полгода разговаривать не будет. Света обиделась. Перед Вадимом стыдно.
Наталья остановилась. Она поставила стопку тарелок на край стола и посмотрела на мужа. В ее глазах стояли слезы, которые она сдерживала все это время.
– А передо мной тебе не стыдно, Андрей?
– Ну мы же извинились! Ну съели, с кем не бывает! Зачем скандал такой устраивать?
– Дело не в мясе, Андрей. Ты правда не понимаешь? Дело в отношении. Я для вас – пустое место. Прислуга. Принесла, подала, ушла, не мешай. А если прислуга голодная – это ее проблемы. Ты даже не заметил, что мне нечего есть. Ты сидел рядом и набивал рот, пока твоя жена, уставшая и голодная, смотрела на пустые блюда.
– Я просто не подумал...
– Вот именно. Ты никогда не думаешь обо мне. Ты думаешь о маме, о сестре, о друзьях, о том, как выглядеть хорошим в их глазах. А я – я же своя, я перетопчусь, я пельменей поем.
Она села на стул и закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись.
Андрей постоял в нерешительности, потом подошел и неловко положил руку ей на плечо.
– Ну, Ляль, ну не плачь. Ну я дурак, признаю.
Наталья сбросила его руку.
– Иди на кухню.
– Зачем? Пельмени варить?
– Нет. Доставай торт.
– Мы будем пить чай? – удивился Андрей.
– Я буду пить чай. А ты будешь смотреть. И если ты хочешь, чтобы я тебя простила, ты завтра поедешь к маме и объяснишь ей, почему я так поступила. И заставишь ее извиниться. И Свету тоже.
– Они не извинятся, ты же их знаешь, – вздохнул Андрей.
– Значит, больше никаких застолий в этом доме. Никаких тазиков оливье, никаких запеченных уток и холодцов. Будете заказывать пиццу. Или пусть твоя мама готовит. А я увольняюсь с должности бесплатного повара и официанта.
Наталья вытерла слезы и посмотрела на мужа твердым взглядом.
– Торт, Андрей. И сделай мне большой чай с лимоном. Я жду.
Андрей покорно поплелся на кухню. Через минуту он вернулся, неся на блюде роскошный "Наполеон", украшенный крошкой и ягодами. Он поставил его перед Натальей, сходил за чаем, принес нож и тарелку.
Наталья отрезала себе огромный кусок. Самый большой, какой только поместился на тарелке. Она откусила нежный, тающий во рту торт, почувствовала вкус сливочного крема и слоеного теста. Это было божественно.
Андрей сел напротив и смотрел на нее виноватыми глазами побитой собаки.
– Вкусно? – спросил он робко.
– Очень, – ответила Наталья. – Хочешь?
Андрей сглотнул и кивнул.
– Тогда иди и свари себе пельмени. Магазинные.
Андрей вздохнул, но спорить не стал. Он встал и пошел на кухню греметь кастрюлями. Наталья ела торт и чувствовала, как вместе с насыщением возвращается спокойствие. Она знала, что завтра будет непростой день, будут звонки, обиды и выяснения отношений. Но это будет завтра.
А сегодня она наконец-то ужинала. И это был самый вкусный "Наполеон" в ее жизни, потому что он был с привкусом самоуважения.
Внезапно из детской снова послышался плач. Анечка проснулась. Наталья дернулась было встать, по привычке, но потом откинулась на спинку стула.
– Андрей! – крикнула она в сторону кухни. – Дочь плачет. Иди успокой.
– Но я же воду поставил... – донеслось в ответ.
– Выключишь. Иди к ребенку. Твоя очередь.
Она услышала, как муж выключил газ и пошлепал в детскую. Через минуту плач стих, сменившись тихим бормотанием Андрея.
Наталья улыбнулась, отпила ароматный чай и подцепила ложечкой еще кусочек крема. Кажется, в этом доме действительно начинались новые правила. И они ей определенно нравились.
Если история нашла отклик в вашем сердце, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк, нам будет очень приятно.