…пять мерцающих волшебных палочек озаряют влажные стены пещеры и бледные лица своих хозяев-чародеев. Со смесью страха и замешательства Драко, Рональд и Гермиона смотрят на замершего профессора. Как подмечает Гарри, сам Квиррелл тоже выглядит растерянным… нет-нет! Он не смеет даже надеется на то, что прибывшая подмога хоть чуточку напугала безумного колдуна. Просто в планы Квиррелла не входит вредить трем «ненужным» первокурсникам – равно как и то, чтобы оставлять в Хогвартсе кого-то, кто знает о его проступке. От последней мысли Гарри становится особенно не по себе.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем юные чародеи решают пошевелиться: не сводя взора с Квиррелла, Уизли встает по правую руку от приятеля, а Малфой – по левую. Гермиона занимает позицию рядом с гриффиндорцем – оторопь ее сменяется дикой сосредоточенностью. Несомненно, она перебирает в уме все известные ей заклинания.
Неожиданно губы профессора изгибаются в снисходительной улыбке. В его нетвердом голосе, однако, звучит угроза:
– Вы зря п-пришли сюда, юные господа. Все, чего вы доб-бьетесь своими неосторожными поступками – это того, что я б-б-буду вынужден вывести вас отсюда и сделать т-так, чтобы вы больше никогда не смогли отыскать это место. Конечно, это с тем условием, если в-вы не уйдете отсюда сами…
– Мы не уйдем без Гарри! – выкрикивает Рональд.
При виде непоколебимости на его веснушчатом лице Гарри ощущает пылкую, сердечную признательность… но почти сразу же она вытесняется страхом, ведь он понимает: своей храбростью его друзья только навредят себе.
Словно бы прочтя его мысли, Квиррелл мягко произносит:
– Храбро, мист-тер Уизли, очень храбро, но уж простите – глупо… надеюсь в-вы не вбили себе в голову, что я могу в-вам сдаться?
– Мы вас не бо…, – начинает было Драко, но Гермиона жестом предостерегает его.
Затем она делает трепетный шажок навстречу профессору:
– Послушайте! Вы же…, – говорит она, глядя на него снизу вверх, – вы только себе хуже делаете! Подумайте сами: как это может вам помочь?! Навредив кому-то другому, вы…
– Не рассуждайте о т-том, чего не знаете, мисс Грейнджер, – перебивает чародей, – д-д-должен вас огорчить: половина т-того, что вы читаете в своих любимых книгах – п-просто красивая ложь. Итак…, – тону Квиррелла возвращается былая суровость, – я жду, к-к-когда вы трое покинете это место… или, быть может, вы уже ждете т-того, что я применю силу?
– НЕ НАДО! – Гарри вырывается вперед.
Отстранив Гермиону – так, чтобы она оказалась под защитой Рональда, он судорожно выдыхает:
– Прошу вас, не… не причиняйте им вреда!
– Тогда в-велите своим друзьям уйти, мистер Поттер, – холодно изрекает Квиррелл, – не беспокойтесь, они легко найдут дорогу назад…, – при последних словах он бросает гневный взгляд на талантливую девочку.
Та испуганно поеживается.
С дрожью Гарри подмечает, что в глазах Квиррелла больше нет жалости: теперь все, что отражается в их оранжево-смоляной глади – это отчаяние и безумство… надо что-то придумать! Теперь всем им грозит смертельная опасность…
Но что делать? У Драко его мантия-невидимка, но они не успеют надеть ее до того, как их заколдуют. Конечно, если им удастся выбежать из пещеры, забиться в какой-нибудь темный уголок и уже там, будучи в безопасности, облачиться в мантию, появится хоть какой-то шанс. Хотя вряд ли это особо поможет: да, Квиррелл потеряет их из виду, но он легко догадается, куда они делись. В отличие от них он хорошо знает эти пещеры – он доберется до выхода гораздо раньше и попросту устроит им засаду…
– Ну, мист-тер Поттер? – напоминает о себе безумный чародей, – я жду в-вашего решения!
Кляня себя за беспомощность, Гарри сглатывает подступившую горечь. Тут он чувствует, как в плечи ему впиваются чьи-то цепкие пальцы.
Силой Драко подтаскивает приятеля обратно к гриффиндорцам:
– Мы уже сказали вам…, – цедит он затем, злобно щурясь в лицо профессора, – мы не уйдем отсюда без Гарри! НИКОГДА!
Рыжеватые отблески в глазах Квиррелла делаются ярче:
– В т-таком случая, мистер Малфой, я вынужден заставить в-вас это сделать… Петрификус Тоталус!
Свист волшебной палочки тонет в детских криках: бросившись врассыпную, первокурсники чудом спасаются от грозного заклятия.
– Конфундус! – выпаливает Рон, поднимаясь с колен.
– Локомотор Мортис! – восклицает сидящая на полу Гермиона.
Крутанувшись так, что полы его мантии закручиваются водоворотом, Квиррелл отражает оба заклинания иллюзорным щитом. Ему потребовалась на это всего секунда, но ее хватило на то, чтобы Гарри и Драко вскочили на ноги:
– Депульсо! – выкрикивает сын Люциуса Малфоя.
Увернувшись от красного луча, чародей направляет на него волшебную палочку:
– Фунэмус! – руки слизеринца оплетают колдовские веревки.
Но Гарри не теряется: подскочив к приятелю, он вонзает в путы конец своей палочки. Тем временем Рон и Гермиона отвлекают профессора, посылая в него все новые чары. Завязывается на-стоящий поединок.
– Конфундус! – из палочки Гарри вырывается сияющий бумеранг.
– Фунэмус! – призрачные веревки прикручивают Уизли к высокому сталагмиту.
– Релассио! – кричит Гермиона, и ослабевшие путы растворяются в голубоватом дыму.
– НОКС ТОТАЛУМ! – рокочет Квиррелл, и огоньки всех волшебных палочек гаснут, точно задутые ветром.
Оказавшись в кромешной тьме, Гарри невольно вскрикивает. В то же мгновение раздается уверенный девичий голос:
– Люмос Ундиквэ! – огоньки на всех палочках вспыхивают вновь.
Сверкнув глазами, Квиррелл направляет на девочку свое оружие, но Рональд вцепляется в рукав его мантии и повисает на нем, точь-в-точь как рассерженный кот. Подоспевший же Малфой норовит подставить чародею подножку, но тот отшвыривает неистовствующего Уизли – да так, что и он, и сбитый, точно кегля, слизеринец ничком распластываются на полу.
По пещере гулко прокатывается эхо вымолвленных заклинаний. Потолок озаряют разноцветные вспышки, в воздухе свистят призрачные болласы и красные лучи, трещат гаснущие волшебные искры. Гарри не знает, сколько им уже удалось продержаться против Квиррелла – его удивляет уже то, что у них вообще получается обороняться от него. Про себя он подмечает, что причина их везения – то, что профессор одинок, в то время как их четверо и действуют они сообща, как игроки хорошей команды по квиддичу. Так же Квиррелла очень подводит боязнь того, что его пленник сумеет ускользнуть: стоит бесценному «мальчику-молнии» подступиться к выходу, как он кидается ему наперерез, позабыв обо всем остальном. Гарри даже наловчился его обманывать: так, он нарочно приближается к туннелю, когда чародей теснит его друзей.
Но несмотря на слаженность их действий и взаимовыручку, на стороне Квиррелла по-прежнему значительный перевес. Кроме того, сражается он все более беспощадно:
– Силенцио!
Драко размыкает губы, но вместо заклятия с них срывается еле слышный хрип…
– Коньюктивитус!
…и Малфой, и Уизли падают, прижав ладони к ослепшим глазам. Гермиона спешит им на помощь:
– Фините Инкантатем! АЙ!
К ужасу Гарри Квиррелл хватает девочку за волосы… опять-таки он бросается к выходу – и вновь внимание безумного чародея переключается на него.
Отпустив Гермиону, Квиррелл запускает левую руку во внутренний карман мантии и извлекает оттуда костяной кинжал. Отточенным движением он запускает его в именитого первокурсника… остолбенев, Гарри равнодушно смотрит на крутящееся, отливающее белизной лезвие. Драко, Рональд и Гермиона дружно вскрикивают, сам он успевает лишь набрать в легкие воздуху, когда кинжал пригвождает его мантию к шершавой стене. К счастью, лезвие вонзилось совсем неглубоко и задело лишь ткань: высвободившись, мальчик закидывает оружие во тьму туннеля… и чувствует, как ноги его отрываются от пола по велению потусторонней силы. В следующую секунду он уже отлетает к Рону и Малфою, все еще интенсивно моргающими глазами.
Подскочив к троим поверженным первокурсникам, Квиррелл заносит над ними волшебную палочку:
– Сомниум Тота…, – начинает он.
Но его перебивает отчаянный крик. Судорожно вдохнув, Гермиона со свистом рассекает палочкой воздух:
– ЭКСПЕЛЛИАРМУС! – взвизгивает она так, что все сталактиты отзываются печальным звоном.
И тут случается то, чего Гарри меньше всего ожидал: рука профессора вздрагивает – будто бы кто-то с силой дернул ее за мантию. Пальцы его разжимаются – высвободившаяся палочка вырывается из них и, описав дугу, приземляется прямо на левую ладонь Гермионы… с изумлением девочка смотрит на чужое оружие, а затем поспешно заталкивает его себе за пазуху. Встретившись же взглядом с его бывшим хозяином, она испуганно поддается назад.
От неожиданности Квиррелл замирает, по-прежнему держа вздернутой правую руку. Выглядит он не менее изумленным, но в глазах его есть и нечто такое, что заставляет мальчиков вздрогнуть. Рывком они подымаются на ноги и бросаются к растерявшейся подруге: Уизли встает по левое плечо, Драко – справа, Гарри выходит вперед. Рассудок его все еще отказывается поверить в случившееся.
Квиррелл обезоружен! Они победили, несмотря на то, что они младше, слабее и только начали учиться волшебству. Ошеломленный чародей стоит у дальней стены, а прямо за их спинами темнеет спасительный туннель…
Но что-то мешает Гарри сию же секунду ринуться к выходу. И не только ему: Рональд, Драко и Гермиона так же не смеют шелохнуться. Кожей он ощущает исходящее от них волнение и замечает, что они по-прежнему не сводят взора с безоружного профессора.
Медленно Квиррелл опускает правую руку – удивление на его худом лице сменяется растерянностью. Сцепив обтянутые драконьей кожей пальцы, он чуть склоняет замотанную голову, будто что-то обдумывая. Затем, тяжко вздохнув, словно бы сделав какой-то нелегкий выбор, чародей поднимает глаза, полные мрачной, пугающей решимости:
– Велите своим друзьям уйти, мистер Пот-тер, – четко и размеренно проговаривает он, глядя на своего бывшего пленника, – для их же собственного блага.
Слова профессора изумляют Гарри не меньше, чем победа Гермионы. Он что же, снова угрожает?
– Мне не нужна палочка, чтобы сп-правиться с вами, мисс Грейнджер, – добавляет Квиррелл, поймав недоумевающий взгляд юной чародейки, – итак, мистер Поттер?
Гарри вздрагивает. Не нужна палочка… он слышал о том, что одаренные волшебники – такие, как Дамблдор, могут колдовать и без «оружия». Но если Квиррелл настолько могущественен, почему он дал им с ним справиться?
Или же он намекает на то, что может загипнотизировать их – также, как горного тролля? Но тогда почему он не сделал этого раньше? Нет, здесь что-то другое…
– Мистер Поттер, п-п-помните, я говорил вам о том, что мы с вами похожи? – зачем-то напоминает чародей, – что мы с вами оба – не т-такие как все?
«Это-то тут при чем?!» – думает Гарри, окончательно сбиваясь с толку. Краем глаза он замечает, как гриффиндорцы недоуменно переглядываются между собой, а вслед за этим – с хмурящимся Малфоем.
– То, что вы, б-будучи годовалым ребенком, одолели ужасного т-темного волшебника…, – продолжает Квиррелл, – говорит о том, что в вас к-к-кроется некая противоестественная сила. Так вот, мистер Поттер: такая же сила есть и у меня… и в отличии от в-вас я научился ею владеть, – как никогда в голосе профессора звучит угроза.
Слышится боязливый шепоток слизеринца:
– Гарри, что он задумал?!
– Не нравится мне это…, – протягивает дрожащий Уизли.
– Может, он нас просто пугает? – не теряет надежды Гермиона.
Тем временем Квиррелл продолжает сверлить мальчика испытывающим взглядом:
– Я спрашиваю в п-последний раз, мистер Поттер: вы… сделаете т-так… чтобы ваши друзья… покинули это место?!
В голове у Гарри точно бы крутится бессмысленная карусель… в самом деле: что задумал обезумевший профессор? Какой такой силой он обладает? Что он собирается с ними сделать? Что…
…не дождавшись ответа, Квиринус Квиррелл безрадостно вздыхает:
– Что ж, мистер Пот-тер. Я вас предупреждал…
Расцепив пальцы, чародей поочередно засучивает рукава мантии. Отчего-то Гарри приходит на ум, что сейчас он достанет из перчатки «запасную» волшебную палочку – подобно тому, как ассасины достают метательные ножи. Но взамен этого Квиррелл принимается расслаблять тугую шнуровку: управившись с нею, он стягивает перчатки с обеих рук и, безразлично отбросив их в стороны, тянет ладони к своему тюрбану…
Как завороженный Гарри наблюдает за тем, как чародей разматывает фиолетовую ткань. Чем худее становится тюрбан, тем более маленькой кажется его голова и, как это ни странно, сильнее делается исходящий от него запах серы. Мальчик слышит, как учащается дыхание его друзей. Он знает: они, как и он сам, разрываются между двумя желаниями – убежать и разгадать чужую тайну.
Наконец полоса ткани спадает на пол – проводив ее взглядом, Гарри нетерпеливо подымает глаза…
Вначале ему кажется, что голову Квиррелла венчает некое подобие шлема из красивых, отогнутых назад желтоватых кристаллов. Но после он догадывается, что кристаллы растут у профессора прямо из головы – как волосы у человека. Вот только это не похоже на волосы… это не похоже ни на что из того, что он видел раньше…
С некой грустной иронией Квиррелл оглядывает лица четверых первокурсников – их распахнутые в изумлении глаза, недоуменно изогнувшиеся брови. Затем он чуть поводит шеей, демонстрируя свою кристальную корону. Вновь Гарри чудится, что запах серы усиливается, мало того – ему кажется, что воздух в пещере делается жарче.
Тут он замечает, что глаза профессора испускают рыжеватое свечение, а их черная радужка испещряется огненными прожилками… то, что случается после, запоминается ему на всю оставшуюся жизнь.
Резко Квиррелл разводит руки в стороны. В то же мгновение кристаллы на его голове раскаляются докрасна, а затем вспыхивают ярко-желтым пламенем. Огненные языки сползают на одежду чародея, обвивают его запястья… и вот уже весь он горит, точно зажженный факел.
Вскрикнув от ужаса, Гермиона прячет лицо в ладонях. С воплями Драко и Рональд поддаются назад и, споткнувшись, растягиваются на полу пещеры. Гарри не кричит – увиденное его слишком потрясает. Не в силах отвести от Квиррелла завороженного взора, он смотрит, как пламя жадно пожирает его галстук, мантию и белую рубашку, но не наносит ни малейшего вреда ни бледному лицу, ни тощей шее.
Пепел и ошметки догорающей ткани кружатся в раскаляющемся воздухе. Со страху юные чародеи решают было, что тело профессора покрыто чешуей – после того, что они уже увидели, это бы их нисколечко не удивило. Но затем они понимают: нижней одеждой Квирреллу служит еще одна мантия – из той же грубой драконьей кожи, что перчатки и сапоги.
С минуту чародей не двигается, словно бы давая несчастным первокурсникам оправиться от испуга. После же, встретившись с ошеломленным взглядом Мальчика-который-выжил, он рокочет – под буйный аккомпанемент своего огня:
– ВЕЛИТЕ СВОИМ ДРУЗЬЯМ УЙТИ, МИСТЕР ПОТТЕР! ЕСЛИ ВАМ ДОРОГИ ИХ ЖИЗНИ! – с последними словами Квиррелл разводит руки снова.
На этот раз колдовское пламя распространяется прямо по пещере – увивает «каменные зубья», превращает пол в шевелящийся огненный ковер…
– ГАРРИ, БЕЖИ-И-И-И-ИМ! – взвизгивает Рон Уизли, хватая приятеля за рукав.
Нырнув в прохладный туннель, четверо друзей бросаются прочь от неестественного огня и его грозного повелителя. Кое-как захватывая ртами воздух, они мчатся вдоль серо-розовых стен… куда? Они не знают – они просто бегут, потому что древний, панический ужас подгоняет их, точно хлыстом.
До ушей юных волшебников доносится угрожающий гул. Они оборачиваются: пещера за их спиной заливается желтым светом. Ворвавшись в туннель, пламя течет по нему, будто по трубе и среди его извивающихся языков уже вырисовывается высокая фигура.
– СЮДА! – вскрикивает Гермиона, указывая пальцем на шероховатую стену.
На ней сияет рисованная стрелка. Догадавшись, откуда она взялась, Гарри опять возносит похвалу предусмотрительной девочке.
В новом подземном коридоре у него возникает странное чувство: ему кажется, что сознание его разделилось. Одна его часть так и продолжает умирать со страху, зато другая лихорадочно отвечает на все ранние вопросы:
Драконья кожа… перчатки, сапоги… так вот почему Квиррелл носил их! Это была мера предосторожности: огнеупорная чешуя сдерживала волшебное пламя, не позволяя его обладателю под-жечь школьный класс. Под широким одеянием скрывалось жесткое кожаное облачение – потому шаги профессора и сопровождались шорохом, вызывавшим столько насмешек…
Запах серы… серой пахнет дешевая одежда драконоведа, также изготовляемая из чешуи величавых рептилий. На дорогой всегда стоит ярлычок с припиской «Без неприятного запаха». А еще так пахнут горячие источники…
Не такой, как все… сила… вот что имел в виду безумный чародей! Он повелевает огнем – без помощи волшебной палочки, и он явно не совсем человек…
А глаза Квиррелла? Неспроста они так похожи на угли! И только сейчас Гарри вспоминает, что когда чародей дотрагивался до него, его ладонь всегда казалась ему до странности горячей.
И как же удобно было профессору прикидываться больным, ссылаясь на температуру и сильный жар! И знали бы близнецы Уизли и другие шутники, что скрывалось под его нелепым тюрбаном…
После очередного поворота юные чародеи оказываются в огромной пещере, напоминающей вестибюль Хогвартса. Теперь они будто стоят на каменной лоджии, от которой идут два крутых спуска. Слышится знакомый гул – видимо, Квиррелл старается заполнить огнем все нужные им туннели. Вверху же шелестят сотни перепончатых крыльев – это покидают пещеру напуганные летучие мыши.
Отдышавшись, Гарри, Драко, Рон и Гермиона начинают спускаться по неровным ступеням. Неожиданно мыши над их головами жалобно взвизгивают и принимаются беспорядочно кружить среди сталактитов.
В следующее мгновение из нижних туннелей вырывается ослепительно-желтое пламя, а из него, точно угольно-черный призрак, выступает Квиррелл. Он шагает прямо по раскалившемуся камню, раздвигая руками огненные языки – так, будто это всего-навсего кустарники или пшеничные колосья.
– Как он это делает?! – со смесью страха и благоговения протягивает Рональд.
– Не знаю! – отвечает Гермиона срывающимся от переживаний голосом, – это не обычное волшебство… наверное, это какое-то проклятье!
– СОВЕРШЕННО ВЕРНО, МИСС ГРЕЙНДЖЕР! – замерев на нижнем ярусе пещеры, Квиррелл задирает увенчанную кристаллами голову, – это проклятие… очень страшное проклятие – им наградил меня наш неправильный мир!
– НАЗАД! – выкрикивает Гарри, таща оцепеневшего Уизли обратно к выходу.
– НЕ ДЕЛАЙТЕ ГЛУПОСТЕЙ, МИСТЕР ПОТТЕР! – чародей выбрасывает вперед правую руку.
Из его раскрытой ладони вырывается искра – точно бы сжигая невидимый фитиль, она мчится по каменным ступеням и, проскользнув мимо вскрикнувшего Малфоя, ныряет в свободный туннель.
«Пых!» – и искорка мгновенно превращается в высокий костер, отрезая путь к отступлению.
– Как вам мое клеймо, мистер Поттер? – горящие глаза обращаются к Гарри, – чудовищно, не правда ли? Всепожирающее пламя, не оставляющее после себя ничего, кроме пепла…
Что удивительно, Квиррелл совсем перестал заикаться, но от этого голос его не сделался приятнее. Скорее наоборот: он стал каким-то неестественным, больше похожим на звуки, издаваемые музыкальным инструментом, чем живым существом.
– Я таким родился, мистер Поттер…, – продолжает чародей.
С каждым его словом огонь распространяется все дальше.
– …о, нет! Я не всегда был таким, каким вы видите меня сейчас, но мое проклятие было со мною с самого рождения. Я был моложе вас, когда оно впервые дало о себе знать. Это случилось ночью: я мирно спал, когда огонь вырвался из меня… угадайте, что я поджег, мистер Поттер? Свой собственный дом! Как же я вам завидую: ваши родители мертвы, но вы не виновны в их смерти…
…несмотря на удушающую жару, внутри у Гарри все холодеет, когда он вникает в последние слова профессора.
– Сумасшед-д-д-д-дший…, – выстукивает зубами Драко, направляя на костер волшебную палочку, – Аква Эрукто! – произносит он затем, и из ее конца начинает литься струя воды.
Придя в себя, Гарри и Рональд следуют его примеру:
– Аква Эрукто!
Но, увы – против колдовского пламени вода оказывается бессильна.
– Игнис Димоверус! – рассекает воздух палочка Гермионы.
Огненные языки раздвигаются – проскакивая между ними, четверо друзей чувствуют их обжигающее дыхание.
– ВЫ ЛИШЬ ВРЕДИТЕ СЕБЕ, МИСТЕР ПОТТЕР! – доносится им вслед отчаянный крик чародея.
Нагнав сопящего Уизли, Гарри утирает со лба пот. Он слышит, как хрипит Малфой и тяжко дышит запыхавшаяся Гермиона. Невольно он задумывается над тем, сколько еще они продержатся, прежде чем упадут без сил.
И если они упадут без сил, то чем он им поможет?
В широкой подземной галерее друзья замечают, что «светлячки» на их палочках начинают угасать. Они уже собираются прочесть Световое заклинание… как вдруг видят, что в нем больше нет нужды. Пещеру освещает пламя, оно повсюду: маленькие костерки и огромные кострища, мерцающие искорки и извивающееся языки. С шипением испаряется пещерная влага, воздух нагревается так, что становится трудно дышать.
Лихорадочно Гарри, Драко, Рон и Гермиона шарят глазами по серо-розовому камню, но видимо Наводящие чары развеялись или же волшебные метки уничтожило огнем. Наугад они ныряют в первый попавшийся туннель, залитый зловещим желтым светом. По стенам его метаются черные тени – с пронзительным писком летучие мыши покидают свои насесты, едва не задевая ребячьи макушки кончиками крыльев.
И тут Гарри замечает то, чего не замечал раньше: все мыши летят в одном направлении и ровным потоком – подобно тому, как едут автомобили по шоссе. Сознание его осеняет спасительная догадка:
– РОН, ГЕРМИОНА! – вскликивает он, хватая гриффиндорцев за рукава мантий, – ДРАКО! Мыши…, – Гарри указывает на шелестящую стаю.
– Мы заметили…, – слизеринец боязливо поеживается.
– Да не это… они летят к выходу! Нужно идти за ними!
– ТОЧНО! – Гермиона радостно подпрыгивает.
Вместе юные чародеи устремляются вслед за верещащими созданиями, стараясь не думать о том, что они будут делать, если выход окажется наверху…
Пробегая мимо зияющих туннелей, Гарри чувствует, как сердце у него сжимается. В каждом звуке ему мерещится гул приближающегося огня, а в каждой тени – грозный силуэт профессора. Больше всего он боится, что Квиррелл их нагонит или же перегородит им путь… только бы успеть! Только бы не стало поздно…
В лица первокурсникам ударяет порыв ветра, за следующим же поворотом их встречает долгожданный дневной свет. Вместе с летучими мышами они устремляются к нему – полы их мантий рвутся об сталагмиты, волосы липнут к мокрому лбу. Сделав рывок, они буквально выкатываются из туннеля и первое, что видят – это высокий потолок с неровными «окошками» и исчезающих в них крылатых существ. Снизу доносится тявканье Пушка: они оказались в главной пещере, прямо на макушке барсучьей статуи. Еще немного, еще чуть-чуть…
Ворчание цербера тонет в нарастающем гуле: Гарри, Драко, Рон и Гермиона едва успевают поняться на ноги, как из туннеля, с неистовым океанским рокотом, вырываются клубы пламени. С криками они закрывают глаза – прямо на них летят обезумевшие летучие мыши, кожу обжигает раскалившийся воздух.
Убрав же ладони, друзья в отчаянии вздыхают: огонь уже спустился по каменным ступеням, а напротив входа в туннель стоит Квиррелл – такой же бледный, столь же решительный. Пару мгновений он выжидающе смотрит на свою жертву, после чего вновь выставляет руку: вырвавшаяся искра, пронесшись мимо Рональда, оставляет за собой горящий след. Протяжное «пых!» – и на его месте вырастает огненная стена.
Инстинктивно юные чародеи поддаются в сторону: Рон удерживается на ногах, Гарри и Гермиона падают на колени. Меньше всех повезло Малфою – споткнувшись, он откатывается к верхним ступеням лестницы. В ту же секунду глаза профессора сосредотачиваются на нем.
– ДРАКО! – только и успевает крикнуть Гарри, когда чародей выбрасывает ладонь.
Прямо перед слизеринцем разгорается огромное кострище. Отделенный от друзей непреодолимой преградой, он спускается на середину лестницы и в растерянности мечется по еще не горящим ступеням.
Рывком Рональд подтягивает именитого приятеля за плечи, Гермиона подскакивает к нему. Замысел Квиррелла им предельно ясен: он хочет отделить их от Гарри, чтобы беспрепятственно уволочь его обратно в подземелье или же по-быстренькому сбежать. Про себя друзья отмечают, что Квиррелл, несмотря ни на что, все же не желает им зла – костры он разжигает очень аккуратно. Конечно, от этого им совсем не легче: как они ни стараются, им не удается перебороть свой страх перед огнем. А ведь стоит им испугаться и броситься врассыпную – и все пропало…
Уворачиваясь вместе с Уизли от огненной стены, Гарри слышит жалобный визг. Глянув вниз, он видит, что пламя чародея заползло в нижний туннель… с ужасом он вспоминает, что бедный цербер сидит на привязи.
– ДРАКО, ОСВОБОДИ ПУШКА! – кричит он мечущемуся слизеринцу.
Что-то пролопотав, тот начинает медленно, боязливо спускаться, раздвигая огонь волшебной палочкой. Невольно Гарри задумывается над тем, сколько пройдет времени, прежде чем Малфой окажется внизу. То и дело взгляд его обращается к его дрожащей фигурке, а сознание прислушивается к мольбам трехголового пса.
– Гарри, осторожней! Гарри, берегись! – надрываются Рон и Гермиона, видя, что их приятель теряет бдительность.
Держаться вместе становится все труднее: пламенные стены вырастают с чудовищной быстротой, а костерки, казалось бы, обрели душу. Безумство в глазах Квиррелла соседствует с нетерпением – нелепый поединок с малолетними волшебниками начал его утомлять. Наконец, окончательно теряя самообладание, он прижимает ладони к вискам – кристаллы его раскаляются добела, а вены на обнажившихся руках точно наливаются расплавленным металлом.
У Гарри возникает такое чувство, словно бы его подбрасывает горячей волной. Кубарем он летит к краю скалы, рискуя свалиться в озеро.
– ГАРРИ-И-И-И! – слышит он, прежде чем лица гриффиндорцев скрываются за огненной завесой.
Пещера озаряется вспышкой желтого света, все кострища разгораются с новой силой. До ушей мальчика доносится крик Малфоя и громкий всплеск – видимо, бедный слизеринец со страху спрыгнул в воду. Вслед за этим слышится звук лопающегося каната, жалобные визги сменяются затихающим лаем – Пушку удалось освободиться.
«Хоть кто-то из нас спасется…», – думает Гарри с горечью.
Он оказался на самом носу каменного барсука. В пятидесятифутовом обрыве за его спиной мерцают неподвижные озерные воды. Впереди же бушует пламя, и из него навстречу маленькому чародею уже вышагивает его повелитель…
* * *
(продолжение главы в следующей статье)