– Сереж, ну посмотри, как она сияет! Я полдня убила, чтобы эти гирлянды распутать, зато теперь как в сказке, – Елена отошла на пару шагов назад, любуясь высокой пушистой елью, занимавшей добрую четверть гостиной.
Сергей, стоявший в дверном проеме с коробкой бокалов в руках, устало улыбнулся.
– Красиво, Лен, правда. Только Вадим с Жанной, боюсь, не оценят. Ты же знаешь их вкус. У них там хай-тек, минимализм, елки эти дизайнерские, которые и на деревья-то не похожи. Одни палки да светодиоды.
Елена нахмурилась, поправляя серебристый шар, висевший чуть криво. Это была ее гордость – настоящая, живая елка, пахнущая лесом и морозом, украшенная игрушками, которые она собирала годами. Здесь были и старинные стеклянные шишки, доставшиеся от бабушки, и современные шары ручной росписи, и смешные деревянные фигурки, привезенные с рождественских ярмарок.
– А мне все равно, что они оценят, – твердо сказала она, поворачиваясь к мужу. – Это наш дом, Сережа. И наш праздник. Мы пригласили их по-человечески, стол накрыли. Если им нужна стерильная операционная вместо уютной квартиры, пусть сидят у себя в пентхаусе.
– Да ладно тебе, не кипятись, – Сергей поставил коробку на комод и подошел к жене, приобняв ее за плечи. – Они нормальные ребята, просто… ну, своеобразные. Вадим любит похвастаться, Жанна любит покритиковать. Друзья детства все-таки, сто лет не виделись. Потерпим один вечер ради старой дружбы.
Елена вздохнула. «Дружба» эта всегда казалась ей игрой в одни ворота. Вадим, школьный приятель Сергея, выбился в люди, открыл сеть автосалонов и теперь общался со старыми знакомыми с легким налетом барского снисхождения. Его жена Жанна, вечно худеющая и вечно недовольная дама с идеальной укладкой, смотрела на окружающий мир как на досадное недоразумение.
– Я потерплю, – пообещала Елена, стряхивая с халата невидимую пылинку. – Главное, чтобы они палку не перегибали. Ты же знаешь, я в последнее время нервная. С этим ремонтом, с отчетами на работе… Мне хочется простого человеческого тепла, а не ярмарки тщеславия.
– Все будет хорошо, – заверил ее муж, целуя в висок. – Пойду переоденусь, а то они уже с минуты на минуту будут.
Елена осталась одна в комнате. Она окинула взглядом гостиную. Ремонт они закончили всего месяц назад. Да, это была обычная «двушка» в спальном районе, а не элитные апартаменты, но сколько души она вложила в эти стены! Светлые обои, мягкий диван цвета какао с молоком, тяжелые шторы, уютный торшер в углу. Все было подобрано с любовью, каждая вазочка, каждая подушка. Она гордилась тем, что они с Сергеем сделали это сами, без кредитов и помощи родителей.
На кухне уже доходила в духовке утка с яблоками, на балконе остывал холодец, в холодильнике ждали своего часа салаты и закуски. Елена любила готовить, для нее это было частью праздничного ритуала. Не заказать безликую еду из ресторана, а самой нарезать, смешать, украсить. Чтобы в доме пахло выпечкой и мандаринами.
Звонок в дверь прозвучал резко и требовательно, заставив Елену вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд в зеркало, поправила прическу, глубоко вздохнула и пошла открывать.
На пороге стоял Вадим – крупный, шумный, в расстегнутом дорогом пальто, под которым виднелся пиджак явно не масс-маркетного кроя. Рядом, зябко кутаясь в пушистую шубку, переминалась с ноги на ногу Жанна.
– Ну, хозяева! Открывайте врата! – прогремел Вадим, едва дверь распахнулась. Он ввалился в прихожую, сразу заполнив ее запахом дорогого парфюма и морозной свежести, смешанной с легким амбре коньяка. – А мы звоним-звоним, думали, вы там уже отмечать начали без нас!
– Привет, Вадим, привет, Жанна, проходите, – Елена постаралась улыбнуться максимально приветливо. – Мы вас ждали.
Жанна, не ответив на приветствие, брезгливо стянула перчатки и огляделась.
– Ой, как у вас тут… компактно, – протянула она, и в ее голосе отчетливо прозвучало слово «тесно». – Вадик, осторожнее, не сбей вешалку, тут не развернуться.
Сергей вышел из спальни, широко улыбаясь, и тут же попал в медвежьи объятия друга.
– Серега! Сколько лет, сколько зим! Постарел, брат, постарел, морщинки пошли, – хохотал Вадим, хлопая хозяина по спине так, что тот едва не поперхнулся. – А я вот, видишь, держусь. Спортзал, бассейн, правильное питание. Жанка меня в ежовых рукавицах держит.
– Раздевайтесь, проходите в комнату, – пригласил Сергей, помогая Жанне снять шубу. – У нас все готово.
Гости, однако, не спешили к столу. Вадим, сняв ботинки и отказавшись от предложенных тапочек («Да я в носках, у меня шерсть мериноса, не замерзну»), по-хозяйски прошел вглубь квартиры.
– Ну, показывайте хоромы. Слышал, ремонт сделали? – громко спросил он, заглядывая в ванную.
Елена напряглась. Началась та самая «инспекция», которой она боялась.
– Да, обновили немного, – скромно ответила она, следуя за гостями.
– Немного – это точно сказано, – хмыкнула Жанна, проводя пальцем с идеальным маникюром по дверному косяку. – Плитка в ванной отечественная? Керама?
– Да, отечественная. Нам понравилась коллекция, – сдержанно ответила Елена.
– Ну, для бюджетного варианта сойдет, – кивнула Жанна, словно ставя диагноз. – Мы-то испанскую брали, ручной работы. Там каждая плиточка – произведение искусства. А тут… простенько, но чистенько.
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, но промолчала. Сергей, заметив настроение жены, попытался перевести тему:
– Пойдемте в зал, там елка, стол накрыт. Утка стынет!
Они прошли в гостиную. Вадим остановился посреди комнаты, руки в брюки, и начал медленно поворачиваться вокруг своей оси, сканируя пространство.
– Ну что, Серега… – протянул он. – Обои, конечно, вчерашний день. Сейчас в тренде фактурная штукатурка или панели под дерево. А эти цветочки… Как у моей бабушки в деревне. Уюта, конечно, добавляет, но стиля – ноль. Без обид, брат.
– Нам нравится, – тихо, но твердо сказала Елена. – Мы хотели создать домашнюю атмосферу, а не офис.
– А, ну если цель была сделать «бабушкин сундук», то вы справились, – рассмеялся Вадим. – Ладно, ладно, молчу. На вкус и цвет, как говорится, фломастеры разные. Но диван я бы поменял. Кожа сюда просится, угловая. Белая кожа. Сразу бы вид другой был.
– Белая кожа с котом? – удивился Сергей. – У нас же Барсик.
– А, так у вас еще и животное… – Жанна поморщилась и тут же начала осматривать свое черное платье на предмет шерсти. – Надеюсь, он не прыгнет на стол? У меня аллергия на антисанитарию.
– Барсик воспитанный, – процедила Елена, чувствуя, как гостеприимство утекает из нее по капле.
В этот момент взгляд Жанны упал на елку. Она подошла ближе, склонив голову набок, и с нескрываемым изумлением уставилась на ветви.
– Боже мой, – выдохнула она. – Лена, это что? Дождик? Серьезно? Серебристый дождик? Я думала, его запретили законодательно еще в девяностых.
Вадим подошел к жене, приобнял ее и тоже уставился на елку.
– Да уж, ретро-вечеринка, – усмехнулся он. – Слушай, Лен, ну ты даешь. Сейчас же столько всего продается! Стильные монохромные наборы, банты, цветы. А это что за винегрет? Шишки, сосульки, какие-то домики облезлые…
– Это не облезлые домики, – голос Елены дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Это игрушка моего детства. Ей сорок лет. Для меня она дороже всех ваших дизайнерских наборов.
– Ну, сентиментальность – это мило, конечно, – снисходительно протянула Жанна. – Но выглядит это, дорогая, как барахолка. Елка должна быть элементом интерьера, а не складом старого хлама. У нас вот елка в этом году в цвете «тиффани». Шары матовые, глянцевые и с напылением. Ничего лишнего. Приглашали декоратора, он три часа возился. Вот это уровень. А тут… ну, простите, колхоз «Красный лапоть». И этот запах… хвоя сыпется наверняка?
– Это живая ель, она пахнет лесом, – отчеканила Елена.
– Она пахнет проблемами с уборкой, – отрезала Жанна. – Потом полгода иголки выковыривать из ковра. Кстати, ковер тоже… синтетика?
Сергей, видя, что ситуация накаляется, громко хлопнул в ладоши:
– Так, друзья! Хватит про дизайн. Давайте лучше выпьем за встречу! Леночка такую утку приготовила, пальчики оближешь! Прошу к столу.
Он практически насильно усадил гостей. Вадим плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул под его весом.
– Стулья бы тоже покрепче надо, Серега, – не удержался он от комментария. – Ладно, что тут у нас? Ого! Селедка под шубой? Оливье? Холодец? Ну вы даете, ребята! Полный набор советского человека. Ностальгия замучила?
Елена молча расставляла тарелки. Ее руки слегка дрожали. Она потратила два дня на готовку. Утка была замаринована по особому рецепту, в салатах были только лучшие продукты, никакой дешевой колбасы – только отварное мясо.
– А что не так с оливье? – спросил Сергей, разливая коньяк. – Это же классика. Какой Новый год без оливье?
– Такой, Сережа, современный Новый год, – назидательно произнесла Жанна, ковыряя вилкой в салате. – Сейчас никто не ест майонезные салаты тазиками. Это вредно, калорийно и немодно. Мы вот заказали кейтеринг: канапе с лососем, тарталетки с икрой, сырная тарелка, фрукты. Легко, красиво и никакой тяжести в желудке. А это… – она указала вилкой на блюдо с холодцом. – Это же просто застывший жир. Как вы это едите?
– С удовольствием едим, – резко сказала Елена, садясь за стол напротив гостей. – С хреном и горчицей.
– Фу, Лена, не выражайся, – сморщила нос Жанна. – Ты же женщина.
Вадим опрокинул рюмку коньяка, даже не дождавшись тоста, и сразу потянулся за куском хлеба.
– Не, ну закусить-то можно, – прожевал он. – Нормально, по-домашнему. Как в столовке заводской. Помню, мы студентами такую мешанину ели. С голодухи все заходило. Но сейчас-то, Серега, мы вроде не бедствуем. Могли бы и икру черную поставить, и рыбу красную нормальную нарезать, а не эту скумбрию. Ты же вроде начальником отдела стал? Или там платят копейки?
Сергей покраснел. Он действительно недавно получил повышение, и зарплата стала больше, но до доходов Вадима ему было далеко.
– Нормально платят, Вадим. Нам хватает, – буркнул он.
– Хватает… – передразнил Вадим, накладывая себе огромную порцию утки, несмотря на критику. – «Хватает» – это слово для неудачников, брат. Надо, чтобы не хватало, а чтобы не знал, куда девать! Вот посмотри на нас. Мы в феврале на Мальдивы летим. В третий раз. А вы когда последний раз на море были? В Турции три года назад? В «трешке»?
– В «четверке», – тихо поправил Сергей.
– Да какая разница! – махнул рукой Вадим, и кусок утки с его вилки шлепнулся на скатерть. Жирное пятно тут же начало расплываться по белоснежной ткани. – Ой, пардон. Скатерка-то тоже, небось, из Иваново? Отстирается. Так вот, Серега. Ты себя не ценишь. Сидишь в этой конуре, ешь майонез, смотришь на облезлую елку и думаешь, что это жизнь. А это, брат, существование. Болото. Тебя вытаскивать надо.
Елена смотрела на пятно на скатерти. Это была льняная скатерть, которую ей подарила мама. Она берегла ее для особых случаев.
– Вадим, – голос Елены прозвучал на удивление спокойно, но в нем звенела сталь. – А зачем ты нас вытаскиваешь? Мы тебя просили?
Вадим перестал жевать и уставился на хозяйку.
– В смысле? Я же добра желаю. Мы друзья или кто? Я смотрю на вас и плакать хочется. Застряли в прошлом веке. Квартира тесная, потолки низкие, воздух спертый. Как вы тут живете вообще? Давят же стены. Я бы тут через день повесился. Жанка, скажи?
– Ой, и не говори, – подхватила Жанна, отодвигая от себя тарелку с почти нетронутым салатом. – Я вот сижу и чувствую, как у меня клаустрофобия развивается. И этот запах еды… В нормальных домах кухня должна быть изолирована, чтобы в гостиной не воняло жареным луком. У меня все платье пропахнет теперь. Придется в химчистку сдавать. Лен, ты в следующий раз хоть вытяжку включай, если она у тебя работает вообще.
Сергей сидел, опустив глаза в тарелку. Ему было стыдно. Стыдно за друзей, стыдно перед женой, стыдно за свою нерешительность. Он хотел что-то сказать, перевести все в шутку, но язык словно прилип к гортани.
– Игрушки, значит, хлам, – медленно проговорила Елена. – Еда – столовская. Квартира – конура. Ремонт – убожество. Скатерть – дешевка.
– Ну зачем так грубо, Леночка? – Вадим налил себе еще коньяка. – Мы просто конструктивно критикуем. Чтобы у вас стимул был расти. А то привыкли к своему болоту…
– Вон, – тихо сказала Елена.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене.
– Что? – переспросил Вадим, не донеся рюмку до рта.
– Я сказала: пошли вон отсюда, – Елена встала из-за стола. Она выпрямилась во весь рост, и сейчас, в своем простом домашнем платье, она казалась выше и значительнее этих напомаженных, уверенных в себе людей. – Оба. Сейчас же.
Жанна округлила глаза.
– Лена, ты что, пьяная? Мы же только пришли!
– Вы пришли не в гости, – четко проговорила Елена, глядя прямо в глаза бывшей подруге. – Вы пришли самоутвердиться. Вы пришли вытереть ноги о мой дом, о мой труд, о нашу жизнь. Вы оскорбили все, что мне дорого. Мою елку, которую я наряжала с любовью. Мою еду, которую я готовила два дня, чтобы вас порадовать. Моего мужа, которого вы назвали неудачником в его же собственном доме.
– Лен, ну ты чего… – начал было Сергей, испуганно глядя на жену. – Ребята просто шутят, у них манера такая…
– Замолчи, Сережа! – рявкнула Елена, даже не глядя на мужа. – Если у тебя нет гордости, то у меня она есть. Я не позволю, чтобы в моем доме какие-то хамы поливали грязью наш уют. Для них это «конура» и «барахолка»? Отлично. Пусть валят в свой дворец и едят там свои тарталетки с декораторами.
Вадим медленно поднялся. Лицо его пошло красными пятнами.
– Ты, мать, полегче на поворотах. Мы к вам со всей душой, подарки принесли, между прочим…
– Заберите свои подарки, – Елена указала рукой на дверь. – Мне от вас ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы исчезли. Прямо сейчас. Встали и вышли.
– Ну знаешь! – взвизгнула Жанна, вскакивая со стула. – Это уже ни в какие ворота! Мы к ним через весь город по пробкам, а нас выгоняют, как собак! Вадик, пошли отсюда! Ноги моей здесь больше не будет! В этой нищей дыре!
– Да я и сам не останусь! – Вадим швырнул салфетку на стол, прямо в тарелку с холодцом. – Психопатка. Серега, я тебе сочувствую. Как ты с ней живешь? Она же истеричка. Лечить бабу надо.
– Рот закрой, – вдруг тихо, но очень внятно произнес Сергей.
Все замерли. Сергей тоже встал. Он был бледен, но кулаки его были сжаты так, что костяшки побелели.
– Что ты сказал? – прищурился Вадим.
– Я сказал: закрой рот и не смей оскорблять мою жену, – Сергей шагнул вперед, закрывая собой Елену. – Лена права. Вы перешли все границы. Мы вас приняли как родных, а вы ведете себя как свиньи. Валите отсюда. Оба.
Вадим несколько секунд смотрел на друга, словно видя его впервые. Потом криво усмехнулся.
– Ну, как знаешь. Подкаблучник. Потом приползешь прощения просить, да поздно будет. Пошли, Жанна. Здесь воняет бедностью и маразмом.
Они вышли в прихожую. Сборы проходили в гробовой тишине, прерываемой лишь злым сопением Вадима и причитаниями Жанны, которая никак не могла попасть в рукав шубы. Никто не подал им пальто, никто не сказал «до свидания».
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире наступила звенящая тишина. Казалось, даже воздух стал чище.
Елена стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Плечи ее мелко вздрагивали. Адреналин отхлынул, и теперь на нее накатывала слабость и обида.
Сергей подошел к двери, щелкнул замком, закрывая его на два оборота, и вернулся в комнату. Он посмотрел на испорченную скатерть, на почти нетронутую еду, на свою жену, которая едва сдерживала слезы.
– Лен… – он подошел к ней и осторожно коснулся плеча.
– Не трогай меня, – она дернула плечом, отходя к окну. – Ты хотел, чтобы я терпела. Ты сидел и слушал, как они нас унижают. «Конструктивная критика», да?
– Я был дураком, – сказал Сергей. Он не пытался оправдываться, голос его звучал глухо и виновато. – Я просто… привык, что Вадим всегда такой. Громкий, наглый. Я думал, это нормально. Но сегодня… когда он начал про тебя говорить… у меня словно пелена с глаз упала. Прости меня. Я не должен был позволять им даже рот открывать после первых слов про елку.
Елена повернулась к нему. В глазах ее стояли слезы.
– Мне не нужно, чтобы ты меня защищал кулаками, Сережа. Мне нужно, чтобы ты ценил то, что мы строим. Наш мир. Он хрупкий. Если пускать туда таких людей в грязных сапогах, они все растопчут.
– Я понял. Клянусь, я все понял, – он подошел ближе и крепко обнял ее. На этот раз она не отстранилась. – К черту их. К черту их Мальдивы, их ремонты и их мнение. У нас самая лучшая квартира. И самая красивая елка. И самая вкусная утка.
Елена уткнулась носом ему в грудь и наконец-то заплакала – тихо, с облегчением.
– Скатерть жалко, – всхлипнула она через минуту. – Мамина…
– Отстираем, – уверенно сказал Сергей, гладя ее по спине. – А не отстираем – новую купим. Еще лучше. Лен, давай сядем? Утка-то еще теплая. И холодец я буду. Я с утра мечтал о холодце, просто стеснялся при Жанне сказать, чтобы она свои лекции про холестерин не начинала.
Елена подняла голову и посмотрела на мужа. Он улыбался – робко, но искренне.
– Ты правда будешь холодец?
– Две порции. И оливье. И селедку под шубой. И плевать я хотел на моду.
Они сели за стол. Вдвоем. Сергей сменил тарелки, убрал грязную салфетку. Он налил Елене вина, себе – еще немного коньяка.
– За нас, – сказал он, глядя ей в глаза. – И за наш дом. Пусть в нем всегда будет только то, что нам нравится. И только те люди, которые нас любят.
– За нас, – эхом отозвалась Елена.
Она сделала глоток вина и посмотрела на елку. В полумраке комнаты, освещенная лишь гирляндами, ель казалась волшебной. Старинные игрушки мерцали таинственным светом, отражая огоньки. Стеклянная шишка, которую так презирала Жанна, переливалась золотом и багрянцем. Запах хвои смешивался с ароматом запеченной утки и мандаринов – тот самый запах счастья, который нельзя купить ни за какие деньги и ни у какого декоратора.
– Знаешь, – сказала Елена, отрезая мужу самый лучший кусок утки. – А ведь хорошо, что они ушли.
– Просто замечательно, – согласился Сергей с набитым ртом. – Слушай, как вкусно! У Вадима такого в жизни не готовили. Он потому и злой такой, что вечно голодный на своих диетах.
Они рассмеялись. Напряжение окончательно ушло. Барсик, почувствовав, что опасные чужаки покинули территорию, вальяжно вышел из спальни, потянулся и запрыгнул на освободившийся стул, требовательно мяукнув.
– Ну вот, вся семья в сборе, – улыбнулась Елена, протягивая коту кусочек мяса.
За окном начал падать крупный пушистый снег, укрывая город белым одеялом. В квартире было тепло, уютно и спокойно. И никто больше не смел сказать, что этот уют – неправильный.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Буду рада вашим комментариям