Бордовые шторы ресторана «Плакучая ива» казались тяжелыми, словно театральный занавес, который забыли поднять после трагедии.
Зал был погружен в полумрак, и только тусклые светильники на стенах выхватывали лица немногочисленных гостей.
Я сидела во главе стола, чувствуя, как внутри разрастается странная, звенящая пустота.
Напротив меня Егор сосредоточенно изучал меню, словно пытался найти в списке вин ответ на вопрос, как ему жить дальше.
Его скорбь выглядела натянутой, как струна, которая вот-вот лопнет от малейшего прикосновения.
— Вероника, не стоит так убиваться, мама прожила долгую и, в общем-то, яркую жизнь, — произнес он, не поднимая глаз.
Я молча смотрела на его холеные руки, которые теперь нервно крутили пустой бокал.
Зинаида Петровна была женщиной сложной, но в одном она никогда не ошибалась — в людях, и особенно в собственном сыне.
Двери зала распахнулись с тихим скрипом, пропуская в помещение поток холодного воздуха с улицы.
В проеме появилась Леночка, бухгалтер из фирмы Егора, чей визит был уместен здесь так же, как громкий смех на кладбище.
Она была в облегающем черном платье с таким вырезом, который не оставлял простора для воображения.
Леночка шла к нашему столу уверенно, покачивая бедрами и не сводя глаз с моего мужа.
Егор мгновенно подобрался, его плечи напряглись, а на щеках проступил нездоровый румянец.
— Егор Сергеевич, примите мои самые искренние соболезнования, — пропела она, присаживаясь рядом с ним.
Она наклонилась, якобы поправляя салфетку, и в этот момент свет люстры упал на её шею.
Там, в глубокой ложбинке декольте, яростно и вызывающе вспыхнул багровый камень в тяжелой золотой оправе.
Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться в висках тяжелыми молотами.
Это был «Глаз дракона» — фамильный кулон Зинаиды Петровны, который она ценила превыше всех своих богатств.
Я узнала бы его из тысяч: старинная огранка, глубокая трещина, похожая на застывшую молнию, и крошечный скол сбоку.
Мир вокруг меня на мгновение перестал существовать, превратившись в одну-единственную точку на шее этой женщины.
Ровно сорок дней назад, в холодном полумраке ритуального зала, я сама застегнула этот замок на шее покойной свекрови.
Это была её последняя просьба, высказанная шепотом за неделю до ухода: «Верочка, я хочу уйти королевой, в своем лучшем наряде».
Я помнила, как мои пальцы дрожали, когда я поправляла кружевной воротник, закрывая кулон от посторонних глаз.
Егор тогда настоял на том, чтобы остаться в зале последним, якобы для того, чтобы «поправить подушечку» и попрощаться наедине.
Я видела через приоткрытую дверь, как он склонился над гробом, закрывая собой лицо матери.
Теперь я понимала, что в ту минуту он не прощался, а методично грабил ту, которая дала ему жизнь.
— Какой красивый кулон, Леночка, — мой голос прозвучал неожиданно спокойно и звонко, разрезая тишину зала.
Любовница мужа вздрогнула и машинально коснулась пальцами камня, словно проверяя его сохранность.
— Спасибо, Вероника, это подарок от очень близкого человека, — она бросила на Егора победоносный взгляд.
Муж в этот момент активно старался слиться с обивкой стула, его лицо приобрело сероватый оттенок.
— Надо же, какая редкая вещь, настоящий антиквариат, — я продолжала улыбаться, хотя внутри всё клокотало от брезгливости.
— Егор сказал, что нашел его в частной коллекции, специально для меня, — добавила Лена, явно наслаждаясь моим вниманием.
Через пятнадцать минут Леночка удалилась в сторону дамской комнаты, победно цокая каблуками по паркету.
Я выждала несколько секунд, извинилась перед гостями и последовала за ней, чувствуя в кармане холодную пустоту.
В туалете пахло хлоркой и дешевым освежителем, что создавало резкий контраст с пафосом основного зала.
Леночка стояла перед зеркалом, подкрашивая губы и любуясь своим отражением, в котором кулон сверкал особенно ярко.
Я встала рядом, открыла кран и начала медленно мыть руки, наблюдая за ней боковым зрением.
— Знаешь, Лена, у таких вещей бывает очень плохая история, — негромко произнесла я.
Она обернулась, её взгляд был полон высокомерия и скрытой насмешки над «обманутой женой».
— О чем ты, Вероника? Это просто красивое украшение, винтаж, как сейчас модно говорить.
— Дело в том, что этот кулон мы положили в гроб Зинаиды Петровны сорок дней назад, — я сделала шаг к ней.
Лицо Леночки начало меняться на глазах, становясь похожим на маску из белого гипса.
Она перевела взгляд на зеркало, где «Глаз дракона» казался теперь не украшением, а живым, наблюдающим оком.
— Ты... ты просто завидуешь, ты несешь бред, — прошептала она, но рука её уже потянулась к застежке.
— Егор снял его с мертвой матери перед самым закрытием крышки, — я перешла на вкрадчивый шепот.
— Только есть одна примета: покойники всегда приходят за своими вещами, особенно если их забрали так подло.
Я видела, как по её коже пробежала крупная дрожь, а в глазах поселился настоящий, первобытный ужас.
В этот момент в ресторане мигнуло освещение, и в туалете на секунду воцарилась полная темнота.
Леночка взвизгнула, сорвала с себя цепочку с такой силой, что на шее осталась тонкая кровавая полоса.
Она швырнула кулон в раковину, словно это был ядовитый гад, и выскочила из туалета, не оглядываясь.
Я спокойно достала украшение из слива, промыла его под струей воды и вытерла бумажным полотенцем.
Когда я вернулась в зал, Леночки уже не было, а Егор сидел бледный, вытирая пот со лба.
— А где Лена? — спросил он дрожащим голосом, когда я опустилась на свое место.
— Ушла, сказала, что ей внезапно стало плохо, — я выложила кулон на белоснежную скатерть прямо перед ним.
Глухой стук золота о дерево заставил Егора вздрогнуть всем телом и вжаться в спинку стула.
Он смотрел на камень так, будто тот мог заговорить и обличить его перед всеми присутствующими.
— Вера, я всё объясню, это было... это было ради нашего будущего, — зашептал он, оглядываясь по сторонам.
— Маме он уже не нужен, а у нас долги, я просто хотел подстраховаться, — оправдания звучали жалко и пусто.
Я молча рассматривала кулон и вдруг заметила на оправе крошечный выступ, которого не видела раньше.
Это был едва заметный механизм, скрытый под декоративным завитком в форме лапы дракона.
Я нажала на него, и верхняя часть камня вдруг легко отошла в сторону, открывая небольшое углубление.
Внутри лежал плотно свернутый листок тончайшей папиросной бумаги, исписанный мелким почерком свекрови.
— Что там? — Егор подался вперед, его любопытство на мгновение пересилило страх перед разоблачением.
Я развернула записку и почувствовала, как по спине пробежал холодок, хотя в зале было душно.
«Верочка, девочка моя, если ты читаешь это, значит, Егор всё-таки совершил то, о чем я думала в последние дни».
Я продолжала читать, и каждое слово Зинаиды Петровны било по самолюбию мужа сильнее, чем любая пощечина.
«Этот кулон — фальшивка, которую я заказала у ювелира на рынке за триста рублей, специально для мародера».
«Настоящее колье и ключи от сейфа лежат в банковской ячейке, которую я оформила на твое имя еще год назад».
Я подняла глаза на Егора, который замер в ожидании «проклятия» или слов прощения от покойной матери.
— Что там? Она написала, где спрятаны остальные деньги? — в его голосе снова прорезалась жадность.
Я медленно, очень медленно улыбнулась, складывая записку и пряча её обратно в кулон.
— Там написано, что мама тебя очень любила, Егор, и позаботилась о твоем будущем, — соврала я, глядя ему прямо в глаза.
— Но прежде чем ты получишь свою долю, нам нужно заехать к одному человеку по адресу, который она указала.
Муж заметно расслабился, на его лице даже появилось подобие самодовольной ухмылки.
Я встала из-за стола, чувствуя невероятную легкость и прилив сил, которых не было последние сорок дней.
— Официант, принесите счет и бутылку самого дорогого шампанского для моего мужа, — громко произнесла я.
Егор довольно закивал, не подозревая, что это была его последняя трапеза в качестве владельца нашей общей квартиры.
Мы вышли из ресторана, когда на город уже опустились густые, липкие сумерки, скрывающие лица прохожих.
Я вела машину, чувствуя в сумке тяжесть документов, которые Зинаида Петровна подготовила заранее.
Впереди нас ждал не банк, а нотариус Самойлов, у которого хранился второй экземпляр записки с очень неприятным сюрпризом для Егора.
Эпилог
Уже стоя у дверей нотариальной конторы, я вдруг вспомнила последнюю строчку из записки, которую не дочитала вслух.
«И берегись, Вера, Егор — не единственный, кто охотится за «Глазом дракона», настоящий владелец скоро придет за ним».
Я обернулась и увидела в зеркале заднего вида темную машину, которая следовала за нами от самого ресторана.
В этот момент в моем кармане завибрировал телефон, и на экране высветился номер покойной свекрови.
2 часть можно уже прочитать тут!
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.