Что чувствует человек, чья жизнь словно застыла на фотоплёнке другого века, когда внезапно болезнь ставит под угрозу всё его существование? Когда привычный мир, выстроенный в глухой тайге, рушится, и приходится сделать шаг в тот самый мир, от которого всю жизнь бежал? Эта история не о стойкости духа, хотя её здесь предостаточно. Она о столкновении двух вселенных, которые живут на одной земле, но в совершенно разных измерениях времени. Главная героиня этой истории — Агафья Карповна Лыкова, сибирская отшельница, родившаяся в тайге и прожившая там восемьдесят лет.
Много лет её семья, староверы Лыковы, пряталась в самых глухих уголках Западного Саяна от мира, который они считали враждебным и греховным. Ушли они не просто так, а спасаясь. Трагедия случилась в тридцатых годах, когда на глазах у отца Агафьи, Карпа Осиповича, убили его брата. После этого разговора с сотрудниками НКВД семья приняла решение исчезнуть, уйти вглубь тайги, заметая следы. Они обосновались на берегу реки Еринат, за двести пятьдесят километров от ближайшего жилья, и выстроили свой хрупкий микромир, где время текло по законам веры, а не по календарю. Там, в полной изоляции, в 1944 или 1945 году и родилась Агафья. Её детство не знало игрушек, а юность — мыслей о замужестве. Оно было наполнено тяжёлым трудом: копка огорода в промёрзлой земле, сбор картошки из-под снега, чтобы не умереть с голоду, как умерла её мать Акулина в 1961 году. Одежду ткали из конопли, обувь вили из бересты, огонь добывали с помощью кресала. Они не знали вкуса хлеба, а соль для них была редким лакомством. Их мир держался на двух столпах: на вере, которую они соблюдали истово, и на страшной осторожности перед всем внешним.
И вот этот законсервированный мир в 1978 году обнаружили геологи, летевшие на вертолёте. Первая встреча была шоком для обеих сторон. Геологи увидели людей из древней легенды: босой старик в одежде из мешковины, сплошь покрытой заплатами, и его дочери, которые в ужасе упали на колени, решив, что наступил конец света. Для Лыковых это было вторжением. И оно, увы, принесло катастрофу. Организмы людей, не имевших иммунитета к самым обычным вирусам, не смогли сопротивляться. В 1981 году один за другим, в течение трёх месяцев, умерли трое старших детей Карпа — братья Агафьи Савин и Дмитрий и её сестра Наталья. Агафья осталась жива, но урок был жесток и ясен: контакт с внешним миром смертельно опасен. В 1988 году умер её отец, и Агафья, которой было за сорок, осталась в тайге совершенно одна. Казалось бы, вот он, тупик. Но её история на этом не закончилась, она лишь вступила в новую, ещё более парадоксальную фазу.
Могла ли она, оставшись одна, выжить в таких условиях? Казалось, нет. Но Агафья не была обычным человеком. Она была продуктом тайги, закалённым ею, и в то же время обладала удивительной гибкостью ума. Она поняла, что для того чтобы сохранить свою отшельническую жизнь, ту самую, которую завещал отец, нужно научиться разговаривать с тем миром, который её погубил. Она не пошла к людям, но позволила людям прийти к себе на определённых условиях. И здесь появились те, кто стал для неё мостом. Прежде всего, журналист Василий Песков, чьи очерки в «Комсомольской правде» сделали семью Лыковых известной на весь Советский Союз. Он не просто писал о них, он стал помогать, привозя необходимые вещи, но с огромной осторожностью, понимая свою ответственность.
А ещё был врач. Человек, чья роль в этой истории особенная. Игорь Павлович Назаров, доктор из Красноярска, который впервые приехал к Лыковым в 1980 году и с тех пор на протяжении десятилетий был для Агафьи не только лечащим врачом, но и другом, и защитником. Он летал к ней за свой счёт, брал отпуск, добирался на вертолёте, а потом шёл пешком через тайгу. Он не только лечил — когда отец Агафьи сломал ногу, Назаров привёз травматолога и они наложили гипс, — но и помогал по хозяйству: колол дрова, сажал картошку, строил лабазы. Это была редкая, бескорыстная связь между мирами. Агафья, с её природной прозорливостью, сразу приняла и доверилась этому человеку. Настолько, что даже разрешила взять у себя и своих родных анализы для медицинских исследований, что было неслыханно для таких закрытых людей. Доктор Назаров стал для неё тем самым «своим» человеком из чужого мира, спасательным канатом в моменты крайней нужды.
И нужда такие моменты наступала. Жизнь в тайге — это постоянная борьба, а с возрастом силы уже не те. Наступил 2016 год. Агафье было уже за семьдесят. Сильные боли в ногах и пояснице, обострение застарелых болезней. Она, всегда стойкая и терпеливая, поняла, что одной не справиться. И тогда она совершила необычный поступок. Взяв спутниковый телефон (который сама считала бесовской выдумкой, но пользоваться которым научилась по необходимости), она позвонила в красноярские СМИ. Её просьба была простой и трогательной: помочь с кормом для животных, немного мёда, батарейки для фонаря. Но главное — ей нужна была медицинская помощь. Этот звонок был криком о помощи. Он сработал.
Вскоре за ней прилетел вертолёт. И здесь мы подходим к самому драматичному повороту в её поздней жизни. Внезапная и серьёзная болезнь вынудила Агафью Лыкову покинуть свою тайгу. Она согласилась на госпитализацию. Представьте этот контраст. Женщина, которая почти не видела электричества, для которой простой термометр был диковинкой, которая считала, что земля плоская, иначе горы бы давно упали, оказалась в современной больнице. Мир яркого искусственного света, белых халатов, гудящей аппаратуры, запахов антисептиков. Мир, где люди говорят на непонятном ей техническом языке, где всё происходит быстро и шумно. Каким был для неё этот шок? Об этом можно только догадываться.
Она провела в больнице больше недели. Врачи ставили капельницы, делали уколы, проводили обследования. Для неё, лечившейся всю жизнь травами и молитвой, это должно было казаться чем-то магическим и пугающим одновременно. Как она воспринимала заботу медсестёр? Как относилась к необходимости соблюдать больничный режим? Мы знаем, что даже обычный квадрокоптер, привезённый однажды волонтёрами, она сначала назвала «дьявольской машинкой», хотя потом и заинтересовалась. А тут — целый мир таких «машинок». Но, видимо, мудрость и врождённая стойкость помогли ей принять эту помощь. Она понимала, что это цена за возможность вернуться назад, в свой единственный настоящий дом.
И она вернулась. Этот опыт, как ни странно, не сломал её, а, возможно, даже укрепил в её выборе. Он доказал, что можно, оставаясь собой, в крайнем случае принять руку помощи, не изменяя своим принципам. После этого жизнь Агафьи стала удивительным гибридом отшельничества и своеобразной опеки. Она превратилась в уникальный «бренд», медийный символ, но символ практичный. Она научилась писать письма во власть, и её просьбы выполнялись. Бывший губернатор Кемеровской области Аман Тулеев стал её постоянным благодетелем, распоряжаясь оказывать ей любую необходимую помощь. К её заимке стали регулярно прилетать вертолёты с продуктами, тёплой одеждой, инструментами. Рядом разместили пост охраны заповедника, чтобы в случае беды она могла дойти до людей.
Даже когда в 2021 году её старая избушка пришла в негодность, она не растерялась. Она написала письмо напрямую бизнесмену Олегу Дерипаске, который уже помогал ей ранее. И ей построили новый дом. Она по-прежнему встаёт на рассвете, молится, работает в огороде, собирает ягоды и грибы. «Если не молится, то работает», — говорят о ней те, кто её навещает. Но теперь её окружает не только тайга, но и сети цивилизации, которые она научилась использовать как инструмент для выживания. Она принимает помощь волонтёров, студентов, которые приезжают помочь с заготовкой дров на зиму. У неё есть спутниковый телефон для экстренной связи.
Так в чём же смысл её жизни сейчас? Она сама дала ответ в одном из интервью. Её спросили, не хочет ли она переехать в город. Агафья ответила: «Теперь о другом городе мне надо думать. Небесный град… горний Иерусалим. Его же сам Господь по вознесении Своём создал на небесах. Вот о каком городе-то надо думать. А не о том, где копоть стоит». Для неё тайга — не тюрьма и не место для подвижничества в классическом монашеском смысле. Это её естественная среда, единственное место, где она может быть собой, где её вера и быт составляют единое целое. Больница, вертолёты, помощь бизнесменов — всё это лишь временные и вынужденные декорации на периферии её главного пути.
История внезапной болезни и больницы — это яркая иллюстрация трагического и одновременно жизнеутверждающего парадокса её судьбы. Чтобы сохранить свою автономию, ей пришлось частично от неё отказаться. Чтобы сберечь свой мир, она вынуждена была впустить в него другой. Она не стала частью нашего мира, но наш мир, очарованный её непохожестью, силой духа и чистотой, стал частью её жизни поддержки. Она прожила восемьдесят лет на грани двух реальностей, не приняв до конца ни одну из них, но создав свой собственный, хрупкий и удивительно прочный мир. И в этом мире, несмотря ни на что, она не чувствует себя одинокой. Как говорила сама Агафья: «Рядом с каждым христианином всегда есть ангел-хранитель, а также Христос и апостолы». А ещё, добавим мы, есть память об отце, братьях и сестре, тишина тайги и далёкий, но неотвратимый Небесный град, к которому она держит путь.