Друзья, у меня вышел ребёнок. Точнее, книга. Та самая, про которую я вам иногда загадочно намекала.
Это история о пяти подругах, которые в один прекрасный день получили всё, о чём «мечтали»: магические силы, новые фэнтезийные тела и билет в мир, где их «таланты» — это стихийное бедствие мирового масштаба.
ПЯТЬ ГЕРОИНЬ, С КОТОРЫМИ НЕ СОСКУЧИШЬСЯ:
🧙♀️ Литва — орчиха-пиромант, чья ярость заставляет растения расти с пугающей скоростью... и агрессией.
🧚 Слива — эльфийка-некромант, которая оживляет всё подряд, включая неловкие ситуации.
🧜♀️ Найда — русалка-целительница с сомнительным материнским инстинктом.
⛏️ Молчаниха — гномиха, разговаривающая с камнями (а они с ней спорят).
🧛 Немец — вампирша-поглотительница демонов с неукротимой жаждой приключений .
Отрывок
Контраст был ошеломляющим, почти болезненным. Ледяная, угнетающая строгость одного участка смотрелась кощунственно рядом с безудержной, жизнеутверждающей красотой другого. Казалось, два этих места существовали в вечном противостоянии, и гулять по этому саду было равносильно ходьбе по лезвию бритвы между восторгом и ужасом.
– Вау… – вдохнули- выдохнули все.
Гера гордо расправил плечи, поглаживая бороду:
– Даже эльфы восхищались моим садом!
– Мило, – сухо заметила Слива.
– А это что? – вдруг крикнула Немец, с любопытством тыча пальцем в самое большое и мрачное дерево.
И в тот же миг – исчезла. ЩЕЛК. Дерево мгновенно ожило – его черные, скрюченные ветви взметнулись, как щупальца разбуженного спрута. Они молниеносно опутали Немца, еще висящую в воздухе, и с дикой силой рванули ее к своему толстому, потрескавшемуся стволу... Но вдруг – замерло. Задрожало всеми ветвями, словно ощутив нечто чужеродное и ужасное. И резко, с отвращением, одернуло ветви.
– А-а-а! – дикий вопль Немца разорвал гнетущую тишину сада. Она вцепилась в убегающие ветки мертвой, вампирской хваткой, не желая отпускать.
Дерево заколебалось, заскрипело от напряжения – и тогда... БА-БАХ! Оно швырнуло ее на землю с такой чудовищной силой, что кости захрустели, как сухие ветки под сапогом великана.
– НЕЕЕЕТ! – вопль Сливы превратился в нечто нечеловеческое, пронзительное, полное ужаса. Она рванулась вперед, не думая о последствиях, схватила еще дергающиеся ветви – и...
Дерево стало СИНИМ. Ледяной, мертвенный цвет мгновенно пополз по коре, сковывая ее инеем. Потом – огонь. Яростный, алый, пожирающий. Он вырвался изнутри, опаляя синеву и высвистывая ярость орчанки. Потом – вода, хлынувшая с неба, как внезапное цунами, заливая пламя и превращая все вокруг в мутный поток. И наконец – БУУУМ!
Мощный взрыв разорвал дерево в щепки, накрыв весь сад черным, едким пеплом и ошметками коры.
Тишина. Глубокая, оглушительная, нарушаемая лишь шипением остывающих угольков.
Немец медленно, со скрипом поднялась. Ее кости скрежетали, срастаясь на глазах с противным хрустом. Она отряхнула пепел с плеч с видом человека, только что выигравшего небольшую, но важную драку.
– Нет, вы видели, – прохрипела она, с наслаждением вытирая струйку крови с разбитой губы, – как оно меня об землю? Настоящий хулиган!
Гера стоял неподвижно, застыв в немом крике. Его глаза были выпучены, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Лицо побелело, как мел.
– М-мое... д-дерево... – заикаясь, прошептал он, и голос его был полон такого невыразимого горя, что стало почти неловко. – Мой... страж...
– Оно первое начало! – возмутилась Немец, с негодованием указывая на груду пепла. – Напало без предупреждения!
– Это было демоническое дерево-убийца! – Гера захлебнулся от отчаяния, сжимая в дрожащих руках горсть черного пепла. – Оно охраняло мой сад! Мой предок отдал за его саженец целое состояние! – он с силой швырнул пепел в воздух. – Он потерял глаз, приручая его! Глаз!!! Потом еще долго отращивал его!
Воцарилась тяжелая, неловкая тишина. Пепел медленно оседал на идеальные клумбы, на хрустальную беседку, на плечи потрясенной компании.
– Невозможно убить демоническое дерево... – он упал на колени, завыв так горько и пронзительно, что даже суровая Литва дрогнула. Его рыдания эхом разносились по саду, смешиваясь с шипением пепла.
– Ну, не расстраивайся так, – мягко, почти по-матерински сказала она, неловко поглаживая его по вздрагивающему плечу. – Посадим везде цветы! Будет еще красивее! Ярко и... не так смертельно опасно!
Она подошла к сияющей хрустальной беседке, обхватила нежную, бархатную розу, растущую у ее основания...
– Ну вот, засадим розами! – улыбнулась она, обращаясь к остальным. – Да, розочки быстро вырастут...
И тут же с испуганным вскриком отпрыгнула назад!
Цветок дернулся.
Роза начала расти на глазах с пугающей, неестественной скоростью. Стебель утолщался, становясь похожим на мощную лиану, побеги которой расползались по земле, как щупальца, шипы твердели и удлинялись, становясь острее стали.
– Ой-ей... – в унисон прошептали все, инстинктивно отступая.
Растение, словно разъяренный зверь, опутало хрустальную беседку, сжимая ее с треском, как гигантская змея – свою добычу.
ХРЯСЬ!
Беседка, бывшая гордостью Геры, сложилась, как бумажная, и мгновенно, с глухим гулом, исчезла под землей, утащенная в темноту разросшимися корнями.
Гера замер, его глаза расширились, наполнившись свежим ужасом, и он рухнул на землю, как подкошенный.
– А оно оттуда больше не вылезет? – шепотом, полным страха, спросила Молчаниха, прижимая к груди свои дрожащие и тревожно жужжащие камни.
Ответа не последовало. В тот же миг Немец рывком схватила Найду и оттащила ее за угол башни, подальше от зловещей клумбы.
– Ты главное не поливай цветок! – шикнула она, сверкая глазами. – Может, он там всухомятку подавится беседкой и передумает расти. Постой пока здесь.
И – фьють – исчезла, оставив Найду в одиночестве смотреть на стену башни с немым вопросом в глазах. Вернувшись к остальным, Немец осторожно, на цыпочках, осмотрела зияющий провал, где еще секунду назад красовалась роза.
– Его надо закрыть, – мрачно, без предисловий, констатировала она. – Пока оно не решило перекусить еще чем-нибудь. Или кем-нибудь.
Взгляд компании упал на огромный, черный, явно неподъемный камень, лежащий неподалеку, как будто специально оставленный для таких случаев.
– Давай, Литва, – вздохнула Немец, смотря на орчанку, – все-таки мы с тобой здесь самые сильные.
Со скрежетом, стоном и напрягом всех сил они подняли глыбу, шатаясь под ее чудовищным весом, и...
БУМ!
Швырнули ее в дыру. Камень треснул, раскололся на несколько частей – и осыпался вниз, плотно, намертво запечатав отверстие. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стуком собственных сердец.
– Ну... – Литва вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Теперь точно не вылезет. Надеюсь.
Гера на этот раз, сам пришедший в себя, не в силах вынести очередной удар судьбы, рухнул на колени перед запечатанной ямой и зарыдал в голос, обнимая мелкую гальку, остатки священного камня, словно это был его последний друг.
– Ну что, Литва, мы поняли – огородничество это не твое, – серьезно, с легкой дрожью в голосе констатировала Найда, все еще прячась за углом.
– Не знаю, что в твоем случае страшнее, – с ехидной усмешкой добавила Немец, с наслаждением наблюдая за всеобщим хаосом, – когда ты будешь огнем выжигать природу или… эту самую природу созидать. Результат, я считаю, одинаково катастрофический.
– Знаешь, если я когда-нибудь даже заикнусь, что хочу свежих овощей с грядки, – тихо, но очень искренне попросила Слива, бледнея при одной лишь мысли, – сразу же набей мне мою эльфийскую рожу, чтобы я об этом и думать забыла. Пожалуйста.
– Чего это я буду бить тебе рожу? – искренне не поняла Литва, насупив свои брови, – я же не агрессивная!
– Потому что я не хочу быть сожранной таким вот помидорчиком-мутантом, выращенным тобой из-за желания накормить меня ! – почти взвизгнула Слива, указывая на заваленную яму.
– Я тоже мясо теперь только есть буду, – поддержала ее Молчаниха, нервно поглаживая свои камни, которые начинали подозрительно нагреваться. – Исключительно проверенное, из магазина. Без намека на магию.
– Слушайте, я не пойму, это вы меня так успокаиваете? – возмутилась Литва, разводя руками. – Не успокаиваете! От слова «совсем»! Я же хотела как лучше!
– По-моему, успокаивать надо его, – тихо, но четко произнесла Молчаниха, пальцем ткнув в сторону горько оплакивающего свой сад колдуна.
Все как по команде обернулись к Гере. Тот лежал в позе эмбриона, раскачиваясь и прижимая к груди осколки камня, его рыдания стали тише, но от этого не менее душераздирающими.
Повисла неловкая пауза. Даже Немец на мгновение потеряла свою язвительность. Все уселись полукругом вокруг колдуна, как на самой неудачной групповой терапии в истории. Маг рыдал, уткнувшись лицом в ладони.
– Гера, ну ладно тебе… – попыталась Литва, ее голос звучал непривычно неуверенно и мягко. – Зато место освободилось… картошку посадишь. Зимой будет что кушать. Практично же.
Воцарилось гробовое молчание. Даже ветер перестал шуметь в ветвях уцелевших деревьев, будто прислушиваясь к этой гениальной, но чудовищно неуместной идее. Все медленно, почти механически, повернули головы в сторону Литвы. Взгляды, полные немого укора и недоумения, впились в нее.
– Ну, хватит! – спохватилась Немец, ломая напряженную паузу. – Думаешь, нам легко? Я домой хочу! – ее голос дрогнул. – Соскучилась по семье! Держусь из последних сил, чтобы не впасть в вампирскую депрессию и не начать всех кусать!
– Я тоже домой хочу… – всхлипнула Найда, и по ее щекам потекли ручьи, на этот раз – соленые, человеческие слезы.
– И я хочу… – тихо прошептала Слива, ее изящные эльфийские уши грустно опустились.
– И я… – добавила Молчаниха, сжимая в руках свой самый теплый камешек утешения.
И тут началось. Три девушки и один колдун ревели в унисон, создавая жутковатую, разноголосую симфонию тоски и отчаяния, которая эхом разносилась по опустошенному саду. Немец и Литва молча переживали, смотря на эту сюрреалистичную картину. На их лицах читалась одинаковая смесь жалости, раздражения и полнейшего «Как же все это надоело».
Когда рев подруг наконец перекрыл стенания мага, тот внезапно замолчал. Он резко поднял голову. Его взгляд, полный тоски, обошел всех, затем он медленно, с трудом поднялся на ноги.
– Ты куда? – спросила Литва, насторожившись.
– Собирать вещи, – глянув на нее, мрачно сказал он. Его голос звучал глухо, но с железной решимостью. – Вы ни минуты больше здесь не останетесь. Мы уезжаем. Сейчас же.
Колдун резко развернулся и зашагал к башне, его темный плащ развевался за спиной, как знамя капитуляции перед этой безумной, разрушительной, но сплоченной единственной надеждой на спасение компанией.
– Все, хватит рыдать, пошли собирать свои вещи! – резко вскочила Немец, с отвращением отряхивая колени от садовой грязи. Ее голос звучал как кнут, возвращающий к реальности.
– У нас нет здесь своих вещей, – лениво заметила Литва, почесывая кончик одного из своих клыков, – а это... – она окинула взглядом свою потрепанную одежду, – уже, кажется, безнадежно.
– Значит, пойдем собирать нужные нам вещи! – парировала Немец с видом опытного стратега. В ее глазах вспыхнул азарт мародерства.
То, что последовало дальше, можно было с натяжкой назвать «сборами», если бы слово «нашествие» не подходило куда лучше и точнее. За десять минут героини дня устроили настоящий погром.
***
Их путь домой — это квест по сбору артефакта через полмира абсурда. Где каждый шаг грозит закончиться пожаром, потопом, нашествием мертвецов или... как в том отрывке, который вы, наверное, уже читали — уничтожением уникального демонического дерева и хрустальной беседки за пять минут.
Вот так они и выкручиваются. Плачут, смеются, разносят всё вокруг и тоскуют по дому, где есть кофе, Wi-Fi и нет демонических деревьев.
Эта книга — о дружбе, которая сильнее магии. О возрасте, который даёт не мудрость, а наглость. И о том, что мечты лучше загадывать на трезвую голову.
Если вам близки неидеальные героини за 50, чёрный юмор и магия, которая больше проблема, чем дар, — вам сюда.
P.S. Огромная благодарность тем, кто вдохновлял и поддерживал. Вы знаете, кто вы.