3-й Международный кинофестиваль стран СНГ и Балтии "Московская премьера"
ОЧЕНЬ БОЛЬШОЕ И СЛИШКОМ ЛИЧНОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ.
Фестиваль на 5 дней выписал мне путевку в молодость. В то время, когда ничего не болело, будущее представлялось светлым и прекрасным, Ереван и Вильнюс были еще в моей стране, а для поездки в Одессу или Джалал- Абад не надо было менять валюту. Когда Таллин и Гянджа были моим домом. Очень интересными, своеобразными, специфичными уголками чего-то родного. Очень быстро приходило запоминание правил игры: в Ереване в гости без цветов ходить не принято, в тбилисских магазинах сдачу не дают никогда (интересно, где они мелочь брали?), львовский трамвай на узких улицах мог на тебя наехать не только слева, но и справа по той же самой колее. Диковинные армянский и грузинский алфавиты учились на раз. И я мог в совершенстве читать армянские и грузинские тексты, ничего в оных не понимая, за редким исключением, когда на армянском попадалась надпись «коньяк», а на грузинском «саперави». Навсегда в память врезались фразы (за неимением азербайджанской и армянской клавиатуры пишу транслитерацией) «Инджасанат халга махсусдыр» ( «Искусство принадлежит народу», украшавшая гянджинский драмтеатр) и «Сгушанцэг, дернере пагвумен» («Осторожно, двери закрываются», постоянно звучавшая в ереванском метро). После учебы в институте Гостелерадио близкие друзья появились в Вильнюсе, Киеве, Тбилиси и Ереване. И, когда начались центробежные движения и окраины устремились подальше от центра, эту ситуацию я воспринимал глазами моих друзей, ставших почти родными. Всей душой я был вместе с Даной Йокубенене за независимость Литвы, с Мананой Туриашвили за суверенитет Грузии, с Вазгеном Гукасяном за самостоятельность Армении. Незалежность Украины меня сильно смущала: больших отличий в интересах, привычках и нормах жизни граждан России и Украины я тогда не видел. Но мой товарищ- журналист Украинского телевидения, тонкий интеллектуал Леша Починок убеждал меня в обратном. Он говорил об украинском мире, как о космосе, о Киеве-Могилянской академии и о философе Григорие Сковороде. На кухне Лешиной квартире на Троещине мы даже записали программу для Самарского телевидения чего мы хотим и как дальше жить будем. «Так что же, мы с тобой, близкие друзья, не сможем даже увидеться? Нас разделят границы?»- растерянно вопрошал я на киевской кухне в 1991 году. На что Алексей уверенно отвечал: «Нас ничего не разделит. Будем так же в гости друг к другу ездить, как и сейчас». Эх, Леша, Леша! Сегодняшнего трагического финала своих оптимистических прогнозов ты не увидел – онкология. Но еще до болезни тебя сломает та самая незалежность, за которую ты так ратовал. Совершенное знание языка, культуры, украинского самосознания быстро привело Алексея на ключевую должность в штате украинского бюро радио «Свобода». Но Лешка действительно был свободномыслящим человеком и одним из первых увидел, что самым рьяным сторонникам самостийности оказались по фигу и украинский микрокосм, и Киево-Могилянская академия, и Григорий Сковорода впридачу. Чубы, шаровары и «галстук-цэ кроватка»- вот что стало маркером самости, только не украинской, а вульгарно-националистической. Об этом Леша стал рассказывать в своих программах. И эта свобода не устроила радио «Свобода». В новой независимой Украине до конца жизни самый яркий и талантливый студент нашей журналисткой группы продавал джинсы на Дарницком рынке. Вообще, госсуверенитет по нашей перестроечной группе ударил сильно. В профессии в новых независимых странах остались только я и Данута Йокубенене, которая стала главным редактором программы Литовского ТВ «Панорама». Манана ушла на вольные хлеба театроведа с публикациями от случая к случаю где придется. Вазген стал барменом в армяно-голландском пабе в Ереване. Алексей джинсы продавал на рынке. Судьба этих людей и этих стран – это часть моей жизни. И , может быть, лучшая часть. Потому приглашение Федерации киноклубов России войти в клубное жюри на фестивале «Московская премьера»- это было счастье. Что там происходит? Как кино? Что снимают те, кто вырос или даже родился в условиях самостоятельных государств? Что им дала независимость? Это было и волнующе, и увлекательно, и интригующе.
СИРОТСТВО
7 полнометражных и 23 короткометражные ленты составили конкурсную программу. Снятые в Европе и Азии, начинающими и маститыми кинематографистами, разные по хронометражу и стилистке- все вместе они совершенно нечаянно оказались крепко связаны одной темой- сиротства и оставленности. Почти в каждой картине- разорванные семейные связи, кого-то из родных, да нет. А если и все живы, то где-то далеко, дома бывают только по праздникам. Как в армянской картине «Прибытие» режиссера Р.Мовсисяна. Отец приезжает в родное армянское село на новый год с подарками из Москвы. Праздник без праздника- в 15-минутной ленте это настроение передано очень точно. Праздничные огоньки на улицах полутемного Еревана, тусклый свет в деревенском доме. Подарки с милитаристским налетом- модели вертолетов и дронов. Новогодние поздравления двух президентов- галантерейно-щепетильного армянского лидера и сурово-брутально-сдержанное гаранта конституционных прав граждан Российской Федерации ( «Вот- настоящий мужик»- заметит вернувшийся из России армянин). И треснувшие, кажется навсегда, отношения в родном доме. Жена уже привыкла без мужа, а дети без отца. Привычки и слова перестали быть родными, они раздражают и бесят. И все разучились относиться к причудам родных с юмором и прощать. Любое междометье может полыхнуть ссорой, скандалом. Очень точная, грустная и безнадежная картина. Перед «Прибытием» наше жюри в долгу. Что поделать? В нашем распоряжении было только два диплома и одно специальное упоминание. И , как минимум три фильма, которые нам хотелось бы отметить остались без наград.
Второй фильм из числа обделенных - «Обуза» из Таджикистана. Душанбинский таксист на старенькой, проржавевшей «Волге», сделанной еще в СССР, выполняет мучительный заказ. Возит из дома мужа в дом родителей покорную девушку с печальными, равнодушными глазами. Но нигде ее принимать не хотят. Двери закрываются: возвращайся туда, откуда пришла. И вновь все семейные узы разрушились. И давние: родители отрезали дочь от себя, и новые : девушка слишком юна, чтобы быть давно замужем, и еще не появившиеся: героине, скорее всего, скоро предстоит стать матерью. Вот только у будущего ребенка – ни отца, ни бабушки. Лишь сердобольный, усталый шофер, ржавая «Волга» да баул с тряпьем.
Третья картина, которой мы не додали приза, приехала из Молдавии. И на первый взгляд, являет собой полную противоположность армянской и таджикской лентам. «Мать- природа»- разухабистая комедия. Здесь никто никого не потерял. Напротив, приобрел. Из дальнего зарубежья- из США – погостить к родственникам приезжает молодая пара. И только за изобильным молдавским столом с домашним вином и фирменными пирогами – плациндами, выяснится : это только кажется, что никто не потерян. Молодежь в Штатах переняла все хипстерские замашки нового поколения. К ужасу тети с дядей- не просто темы и манеру разговора, но и главную привычку- к еде. Молодые супруги- веганы. Это в изобильной Молдавии -то!! Страшный грех! Ведь тетя варила, тушила, солила, а дядя ходил по базару, выбирая вино. Как так можно жить?- этот вопрос ужасает, как молодых, так и зрелых. Оба поколения считают родственников конченными дебилами. Одни, потому что нужно защищать экологию и свои желудки. Другие, потому что жизнь – коротка и отказываться от домашнего вина и плацинд с творогом- верх безумия. Эту шизофреническую беседу любящих родственников довершают живая курица на балконе, которую дядя прикупил на рынке для последующих кулинарных праздников и кот, который живет в этом сумасшедшем с его точки зрения доме. Вот такое веселое кино. Вот такая связь времен. И опять: никто не умер, все живы, все друг другу чужие. Грета Тунберг и кот с курицей в одном флаконе- это перебор.
Вообще, приз федерации киноклубов России представляет собой ежика, сделанного в традициях Гжели и называется «Колючий взгляд». По иронии судьбы, «Колючий взгляд» в конкурсе короткого метра достался картине из Киргизии, в которой ни одной колючки в помине нет. Перед вручением награды мы вспомнили: ежи рождаются без колючек, а «Сальвадор Дали» - фильм о детстве. Причем, о детстве безоблачном. В горном аиле с чистым снегом, лазурным небом и холодными прозрачными ручьями. Про первую наивную детскую влюбленность. Про катание на качелях и уроки рисования. Про желание раскрасить весь мир: собаку, ягнят, дом в чистые яркие краски. «Сальвадор Дали» был глотком чистого воздуха беспечности, радости, надежности и уверенности в завтрашнем дне. Он напоен любовью к этому отдаленному захолустью с очень скромной школой и развлечениями типа катания в корыте, держась за хвост осла. И огромной любовью к бабушке. Режиссер Элдияр Мадаким сказал на вручении, что эту картину он как раз посвятил своей бабушке. И только на следующий день после просмотра, уже просмаковав всю эту радость и поэзию и порадовавшись, что наконец-то тема брошенности и оставленности оказалась не у дел, вдруг с ужасом понимаешь, что не знаешь ответа на вопрос: а где у героя картины- маленького Оразбека, родители и почему он живет с бабушкой? Отсутствие родителей, которые, скорее всего, где-то далеко, на заработках, стало такой привычной мизансценой, что даже объяснения не требует.
Специального упоминания в коротком метре от нашего жюри удостоилась картина совсем молодого узбекского режиссера Шерзода Назарова «По шелковому пути». Шерзод не помнит СССР даже на уровне младенческой памяти. Он родился в суверенном Узбекистане. Зато его мастер- Али Хамраев- родом из той большой страны, где прибалты и грузины восхищались его тонкими поэтичными лентами «Триптих» или «Белые, белые аисты», а «Седьмая пуля» была одним из кассовых лидеров во всем СССР в далеком 1972 году. «По шелковому пути» - притча. Минималистская, лапидарная, суровая в стиле лучших японских мастеров. И тоже про одиночество. Про попытку установить человеческие связи. И про обреченность этих попыток из-за простого человеческого эгоизма. Здесь будет брошенный на дальнем полустанке младенец. Суровый пожилой обходчик, который принесет этот живой и пищащий комочек в свою лачугу. И оставленная кем-то на перроне женщина, которая станет спутницей старика. И которая уйдет из его убогого жилища в пустыню узнав, что обходчик просто всунет младенца в проходящий мимо поезд. А тот посчитал, что младенец забирает себе любовь, которая предназначалась мужчине. Стильное, печальное, мудрое кино от совсем молодого человека.
Подавляющее большинство режиссеров конкурсных картин выросли в постсоветское время, в независимых государствах. Почему же именно это поколение, которое не помнит и не знает той большой страны, вдруг так остро переживает травму утраты родителя, отца, гаранта, стабильности, надежности. Не могут же они печалится по СССР, которого не знали. Это все на уровне подсознания. Но подсознание в искусстве кино чаще всего бывает точнее и честнее сознания.
ОТ МОСКВЫ ДО САМЫХ ДО ОКРАИН
Если мнение киноклубного жюри в коротком метре почти совпало с мнением жюри профессионального, то в полном метре разошлось совершенно. Профессиональные кинематографисты отдали пальму первенства якутской картине «Вертолет». Слов нет, кино жанровое и напряжение держит. Но эффект открытия якутского кино для синефилов сейчас стал давать неприятный привкус. Когда в республике с населением равным числу жителей города Саратова, работают 43 киноартели, это дает эффект открытия нового, доселе неведомого, мира морозов, алмазов, шаманов, верований и камланий. Но сейчас , когда все желающие посмотрели, как минимум по 3-4 якутских фильма, выясняется : пятый можно уже не смотреть. Он обязательно будет вариацией на тему одного из четырех предыдущих. «Вертолет» - сильно улучшенный вариант картины «Иччи» с повторами вплоть до фабульных подробностей. Сильно улучшенный. Но вариант. Именно потому никто из нас «Вертолет» в качестве претендента на награду и не рассматривал. В реальности, в полном метре было только два претендента на диплом – российская картина «Рапана» и азербайджанский «Билясувар». «Билясувар» оказался единственным фильмом в обоих конкурсах, после демонстрации которого не раздалось ни одного хлопка в зрительном зале. И не потому, что фильм плох. Жизнь азербайджанской глубинки в ее состоянии запустения и равнодушия, где все всем должны , но никто никому не платит: ни деньгами, ни вниманием, ни любовью, показана в «Билясуваре» настолько безнадежно и безотрадно, что любые аплодисменты на титрах смотрелись бы издевкой. Режиссер Элвин Адыгозел очень тонко сплел фабульную структуру, где история одних героев плавно перетекает в жизнь других, полную таких же беспочвенных надежд и разбитых мечтаний.
Казахская лента «Коллективный иммунитет» тоже про безнадежность и бессмысленность. Не самая веселая тема – жестких карантинных мер по случаю нового модного заболевания в забытом Богом ауле Каратас, стала для режиссера Адильхана Ержанова поводом для создания фарса. Все бессмыслица: полиция, карантины, производство контрафактной водки, штурмы домов нарушителей режима, стрельба, беготня- в таком антураже тему КОВИДа мы еще не видели. Картина лихая и смелая. Если бы режиссер еще не решил, что жанр гиньоля все спишет. И актерам не обязательно быть точными и тонкими. В итоге: лихая задумка оказалась реализованной в стиле плохого КВН. Жаль !
Больше всего я боялся, что Большое жюри как-то отметит фильм «Сны небесного мавзолея» - единственную картину в обоих конкурсах, которая вызвала у меня дикое раздражение. Формально приписанная к произведению кинематографа Республики Тыва, она к дальней российской окраине имеет весьма опосредованное отношение. Три документальные истории – про ветерана московского BDSM-клуба, про актеров театра людей с синдромом Дауна и про юную тывинку- медиума формально между собой ничем не связаны, кроме стремления героев к экстатическим состояниям. И то, про актеров театра «Солнечных людей» такого не скажешь. Они простодушны, милы и спокойны. Больше всего меня рассмешила моя юная коллега по жюри- Маша из Ижевска, которую потряс сам факт существования в российской столице BDSM- клуба. Господи, чего только в Москве нет! И я абсолютно не против узнать, чего же хорошего находят люди в том, что им прижигают соски и заставляют целовать ноги. Вот только для чего? Господи, да если вам нравится то, что вам живот поджигают- ради Бога. Но меня-то зачем заставляют на это смотреть через замочную скважину? Мне-то что от этого? Я что должен понять и почувствовать из этого? Вот и такое бывает? Но я это давно знаю. В релизе о фильме написано, что это – попытка понять взаимоотношения телесного и духовного. В каком месте? То, что душу умершей тувинской бабушки вызывают в какое-то сборище фриков в постиндунстриальном комплексе в центре Москвы, и бабушке не нравится ни помещение, ни город- чего в этом странного? С какого перепуга умершая тувинская бабушка, которая вряд ли даже в Кызыле то была, должна прийти в восторг от современной Москвы? Какой тут конфликт души и тела? Я боялся, что я ретроград и ничего не понимаю. Ура ! Ретроград -не один я. Никаких наград «Сны небесного мавзолея не получили»
На другом полюсе- новый фильм Виталия Суслина «Рапана». Нельзя не порадоваться за членов жюри выборгского фестиваля «Окно в Европу», которое присудило «Рапане» награду с предельно- точной формулировкой « За талант впадать , как в ересь, в неслыханную простоту». Тут нет ни BDSM, ни шаманов, ни синдрома Дауна. Есть жизнь скромного актера небольшого театра, который как раз и проходит искушение сыграть в роли лировского шута BDSM, шаманов и всю прочую экстатику в одном флаконе- подсунуть Лиру на сцене реквизиторское дерьмо- так видит режиссер. И вместо подмостков будет таксование по нарядной и холодно-равнодушной столице, будут мучительные разговоры с матерью – примой театра в отставке с неизменным бокалом вина и сигаретой в зубах, будут мимолетные встречи с нелюбимыми, нелепыми ночными жителями Москвы, будет общая неприкаянность, будет попытка поймать солнечный зайчик черным театральным цилиндром. И будет реплика скрипачки, которую такая же судьба выкинула на панель, : «Женись на мне. Я тебе ребенка рожу». Суслин – добрый оптимист. Он верит : морскую раковину рапану можно освободить от окурков, договориться с матерью, поймать солнечного зайчика и даже вернуть скрипачку с панели. Пусть не в концертный зал, а переход метро, зато с классическим репертуаром : Вивальди. «Времена года». А там, глядишь и ребенок родится. И будут у него папа и мама. В новой России. В новое время.