Русские живописцы выходили на пленэр туда, где кисть замерзает, а краска превращается в густое тесто. Выходили даже в Арктику. В минус сорок. На лёд.
Первым, кто решился писать Заполярье с натуры, стал Александр Борисов — ученик Шишкина и Куинджи. Он работал на Новой Земле, построил там не только мастерскую, но и метеостанцию. Писал льды, ледники, трещины, северное небо — как художник и как учёный.
В воспоминаниях Борисов честно признавался: при −30 краски не брались на кисть и не приставали к холсту. Но именно в таких условиях появились его арктические полотна — написанные на пленэре в сорокаградусный мороз. Картина «Судно во льдах. Яхта „Мечта“» стала сенсацией своего времени и разошлась тысячами репродукций.
Совсем иначе Арктику видел Тыко Вылка, ненецкий художник. Его Север — не угроза, а дом. Северное сияние у него — не природный эффект, а доброе божество из мифологии.
А Николай Кондаков, зоолог и художник, писал Арктику… под водой. Он погружался на дно северных морей в тяжёлом водолазном костюме и прямо там изображал морских звёзд, осьминогов, рыб — маслом, на оргалите. Это был пленэр буквально под толщей льда.
Сегодня традиция продолжается: в Якутске уже несколько лет проводят пленэры при −40 и ниже. Художники выходят на улицу, греют руки чаем, оттаивают краску и пишут — потому что «настоящую зиму из тёплой мастерской не покажешь». При таком холоде линия становится резкой, пейзаж — нервным, а результат — неожиданно живым.
—
Решились бы выйти на пленэр в −40 ради одной картины?
