Командировка закончилась на день раньше. Такое случалось редко, и Ирина даже обрадовалась — хотелось сюрприза. Она не стала звонить. Купила билет на утренний поезд, всю дорогу смотрела в окно и думала, как он удивится.
Ключ в замке повернулся слишком легко.
Дома горел свет.
Ирина замерла в прихожей, не разуваясь. Из кухни доносились голоса. Мужской — знакомый. И женский. Чужой, но уверенный. Такой, каким говорят, когда чувствуют себя на своём месте.
— Чай будешь? — спросил он.
— Давай, — ответила женщина. — С лимоном, как обычно.
Как обычно.
Ирина медленно поставила чемодан у стены. Почему-то первым делом она заметила не беспорядок и не постороннего человека, а то, что занавески были другие. Светлые. Она такие не любила.
Она вошла на кухню.
Они обернулись одновременно. Он побледнел. Женщина посмотрела спокойно, оценивающе, будто хозяйка, к которой пришли без предупреждения.
— Ты… уже? — выдавил он.
— Уже, — ответила Ирина.
Пауза была долгой. Никто не кричал. Чайник продолжал шуметь, как ни в чём не бывало.
— Я, наверное, пойду, — сказала женщина, вставая.
— Не надо, — спокойно сказала Ирина. — Допейте чай. С лимоном.
Она сама удивилась своему голосу. Он был ровным. Чужим.
Женщина ушла через пять минут. В прихожей долго шуршала курткой, искала ключи, потом хлопнула дверь.
— Я хотел сказать, — начал он.
— Не надо, — перебила Ирина. — Я всё уже поняла. Давно.
Он сел за стол, опустив голову.
— Это не то, что ты думаешь.
Ирина посмотрела на стол. На две кружки. На лимон, нарезанный тонкими дольками. Он никогда так не резал. Это делала она. Когда-то.
— Именно то, — сказала она тихо.
В тот же вечер Ирина собрала вещи. Не все. Только самое необходимое. Остальное вдруг стало неважным.
Уходя, она обернулась в дверях. Квартира выглядела чужой. Будто она и правда вернулась не домой, а куда-то ещё.
Иногда достаточно вернуться раньше на один день,
чтобы понять: ты уже давно опоздала.