Штрафы за неправильные эмоции в кино
Наши законодатели, известные своей тонкой душевной организацией и глубокими познаниями в кинематографе, вновь спешат на помощь зрителю, погрязшему в трясине сомнений и рефлексии. Госдума, этот неиссякаемый источник вдохновения для сатириков, готовит новый шедевр – законопроект о штрафах за фильмы, «дискредитирующие традиционные российские духовно-нравственные ценности». Чувствуете трепет? Скоро мы все будем смотреть исключительно то, что не вызывает у нас духовно-нравственного похмелья.
Автор этой блистательной инициативы, член комитета по информационной политике (ирония судьбы, не правда ли?), Антон Немкин, видимо, провел бессонные ночи, размышляя о том, как же защитить хрупкие души граждан от коварных голливудских или, не дай бог, отечественных режиссеров-еретиков. Цифры, которые он озвучил, просто дышат заботой: для граждан – до 20 тысяч (мелочь, зато душа чиста), для юрлиц – до 5 миллионов рублей. Это вам не шутки! За такие деньги можно снять короткометражку о счастливой жизни без дискредитации чего бы то ни было. Но зачем снимать, если можно запретить?
Самое восхитительное в этой истории – кристальная ясность формулировок. Что такое эти самые «традиционные духовно-нравственные ценности»? Абсолютная загадка! Возможно, это некий священный свиток, хранящийся в сейфе у министра культуры, куда можно заглянуть, получив специальный допуск. Или это интуитивное знание, которое просыпается в чиновнике при просмотре очередного «порочного» фильма. Щемит в груди, наворачиваются слезы умиления при виде березок и маршей – значит, ценности не дискредитированы. Полезла на лоб морщина от мысли – всё, дискредитация! Штраф!
Особый шик – механизм исполнения. Минкультуры, эта цитадель тонкого вкуса, будет возбуждать дела. Представьте картину: строгие мужи в пиджаках склонились над проектором, выискивая кадры, где традиционная семья выглядит недостаточно традиционно, где духовность пахнет не ладаном, а, скажем, свободой. А если не послушаются – на сцену выходит грозный Роскомнадзор со своим цифровым скальпелем. И рассматривать всё это будут районные суды, где у судьи, возможно, традиционная ценность – это вовремя закончить дело и уйти домой.
Гениальная оговорка: закон не будет действовать для фильмов, уже выпущенных или имеющих прокатное удостоверение. То есть, дискредитация, выпущенная в прошлом, – это историческое наследие, а та же самая дискредитация, созданная завтра, – угроза основам государства. Логика железная. Это как с историей: одно и то же событие в учебнике прошлого года – факт, а в учебнике этого года – искажение.
И, конечно, апогей – «срок давности один год». Через 365 дней после просмотра крамолы можно выдохнуть. Видимо, дискредитирующий посыл имеет период полураспада, как радиоактивные элементы. Через год он уже безопасен для духовно-нравственного иммунитета нации.
Великий русский кинематограф, подаривший миру и Тарковского, и Звягинцева, отныне будет иметь нового, самого главного критика – государство в лице бдительных координаторов «Цифровой России». Они-то уж точно знают, что такое «духовное» и «нравственное». И если что не так – кошелек худеет, а искусство… а какое искусство? Искусство – это когда ничего не колется, не щиплет и не заставляет думать.
Остается лишь снять идеальный, беспроигрышный фильм. Кадр: счастливая семья (папа, мама, дети, бабушка, дедушка, икона в углу) читают на кухне Уголовный кодекс. Пауза. Затем все дружно идут голосовать. Конец. Прокатное удостоверение обеспечено. А премию, возможно, дадут.
Главное – ценности не дискредитированы. Всё остальное – от лукавого и карается рублем. Очень крупным.
Задать юристам вопрос бесплатно - здесь.