— Это не твоя вина, — прошептала она в пространство перед собой, будто действительно видя там ту маленькую, испуганную девочку

— Это не твоя вина, — прошептала она в пространство перед собой, будто действительно видя там ту маленькую, испуганную девочку. — Ты заслуживаешь любви. Ты — хорошая.

В кабинете что-то переменилось. Давящая тишина сменилась тишиной иной — живой, дышащей. Тень за ее спиной будто отступила, стала меньше.

— Он был слабым человеком, ваш отец, — осторожно сказал я. — Его уход — история про его слабость, а не про вашу «недостаточность». И тот страх, который вы чувствуете перед «сильными» мужчинами — он не про них. Он про шестилетнюю девочку, которая до сих пор ждет, что ее снова предадут.

— Значит, я… я борюсь не с ними, а с его призраком? — спросила она, вытирая щеку.

— Именно. И мы можем начать эту работу — отпустить призрак. Чтобы видеть реальных людей, а не тени прошлого. Чтобы выбирать, а не бежать или цепляться.

Она медленно выдохнула. Это был другой выдох — не тот, что выталкивал из себя ледяное «бросил», а глубокий, освобождающий.

— Я, кажется, впервые за долгое время… почувствовала не боль, а надежду, — сказала Анна, и в уголках ее влажных глаз дрогнул слабый, но настоящий лучик света. — Это так сложно?

— Это путь, — ответил я, наливая ей еще чаю. — Но идти по нему можно только с собой — настоящей. Не с той, которая пытается всем угодить, а с той, которая имеет право быть. Давайте начнем знакомиться с ней.

И она кивнула. Уже увереннее.