Золовка Вероника влетела на кухню без стука, когда я разбирала посудомоечную машину после завтрака.
— Ирка, слушай, я Мишку к вам на месяц привезу. Он в садик не ходит, а мне на курсы надо. Присмотришь?
Я вытерла руки:
— Вероника, давай обсудим. Когда именно?
Она отмахнулась:
— Да какая разница? Ты всё равно дома сидишь. С понедельника привезу, ладно? Всё, побежала!
Хлопнула дверь. Я осталась стоять с тарелкой в руках.
Вечером пришёл муж Костя:
— Ир, мама сказала, на выходных к нам переедет пожить. У неё трубу прорвало, ремонт делать будут недели две.
Я села за стол:
— Костя, а меня спросить?
Он удивился:
— Зачем? Она ж моя мама. Ты же не против?
— Я бы хотела, чтобы ты спросил.
Он пожал плечами:
— Ну прости. Но ты ведь всё равно согласна, да? Тебе же нечем заняться, приготовишь, присмотришь.
Я промолчала.
В субботу приехала свекровь Людмила Сергеевна с двумя чемоданами. Следом Вероника с пятилетним Мишкой.
— Ирочка, привет! Мы уже всё решили — Мишка будет спать в твоей комнате для гостей, мама — на раскладушке в зале. Ничего страшного, правда?
Я поставила чайник:
— Я просто хотела бы, чтобы меня предупреждали заранее.
Людмила Сергеевна присела на диван:
— Ирочка, милая, ну ты же понимаешь — это семья. Мы же не чужие. И потом, ты дома целыми днями, тебе не сложно.
Вероника кивнула:
— Точно! Вот я работаю, мне некогда. А ты что — готовишь, убираешь, всё равно свободная.
Я налила чай в чашки:
— Я не свободная.
Они переглянулись.
— Как это не свободная? — Вероника нахмурилась. — Ты же не работаешь.
— Работаю.
Людмила Сергеевна удивилась:
— Где? Костя говорил, ты дома сидишь.
Я поставила чашки на стол:
— Я работаю удалённо. У меня свой бизнес.
Вероника фыркнула:
— Какой бизнес? Косметику в интернете продаёшь?
— Нет. Я веду бухгалтерию для компаний. У меня восемь клиентов, работаю по шесть часов в день.
Они замолчали. Людмила Сергеевна первой пришла в себя:
— Ну хорошо, работаешь. Но ты же дома. Значит, можешь совмещать.
— Не могу. У меня график, отчёты, дедлайны.
Вероника скрестила руки:
— Ир, ну это же ненастоящая работа. Можно в любой момент отложить.
Я посмотрела на неё:
— Почему ненастоящая?
— Ну ты же не в офис ходишь. Сидишь дома в пижаме, что-то там печатаешь.
— Я зарабатываю сто двадцать тысяч в месяц. Это ненастоящие деньги?
Тишина.
Костя вошёл с пакетами из машины:
— О чём говорите?
— Костя, ты знал, что Ира зарабатывает сто двадцать тысяч? — спросила Вероника.
Он кивнул:
— Конечно. А что?
— А ничего. Мы думали, она просто дома сидит.
Я встала:
— Я не просто дома сижу. Я работаю. Полный день. И нет, я не могу присматривать за Мишей месяц. И принимать гостей на две недели без предупреждения тоже не очень удобно.
Людмила Сергеевна обиделась:
— То есть ты против, чтобы я у вас жила?
— Я не против. Я за то, чтобы меня спрашивали.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Костя сел рядом на кровати:
— Ир, ну ты чего? Они же не нарочно.
— Что не нарочно?
— Ну, не знали, что ты занята. Думали, ты правда просто дома.
Я закрыла ноутбук:
— Костя, мы женаты три года. Ты им ни разу не рассказал, чем я занимаюсь?
Он почесал затылок:
— Рассказывал. Говорил, что ты бухгалтер.
— И они решили, что я сижу без дела?
— Ну... они думали, ты так, немного подрабатываешь. Для души.
Я посмотрела на него:
— Для души я зарабатываю сто двадцать тысяч?
Он смутился:
— Я не уточнял сумму. Думал, неудобно хвастаться.
— А что ты им говорил, когда они спрашивали, на что мы живём?
— Говорил, что я обеспечиваю семью.
Я откинулась на подушку:
— Ты зарабатываешь семьдесят. Я — сто двадцать. Ипотека — сорок пять. Коммуналка и еда — тридцать. Остаётся сто пятнадцать на двоих. Из них половина — мои. Как ты обеспечиваешь семью?
Он покраснел:
— Ну... я не думал об этом так.
— А как думал?
— Ну, я мужчина. Должен обеспечивать. А ты просто помогаешь.
Я села:
— Костя, я не помогаю. Я зарабатываю больше тебя. И планирую дальше развивать бизнес. Через полгода буду брать ещё клиентов, доход вырастет до ста восьмидесяти.
Он молчал.
— И нет, я не буду сидеть с Мишей месяц и развлекать твою маму две недели. У меня работа.
Утром Людмила Сергеевна собрала чемоданы. Стояла в прихожей обиженная, с красными глазами:
— Костенька, я уеду к Веронике. Не хочу мешать.
Костя растерянно:
— Мам, ты не мешаешь.
— Мешаю. Ира же занята. У неё работа. — Она произнесла это с такой обидой, словно я объявила, что у меня тайная семья.
Я вышла из комнаты:
— Людмила Сергеевна, я не против, чтобы вы жили. Просто давайте договоримся — я работаю с девяти до трёх, в это время мне нужна тишина. После трёх я свободна, могу готовить, общаться.
Она посмотрела на меня:
— То есть я должна сидеть тихо до трёх часов?
— Не обязательно сидеть. Можете гулять, встречаться с подругами, ходить по магазинам. Просто не шуметь в квартире.
Она поджала губы:
— Понятно. Значит, я здесь лишняя.
— Не лишняя. Просто давайте уважать границы друг друга.
Вероника забрала Мишку и маму. Уезжая, сказала:
— Ирка, ты слишком строгая. Семья важнее денег.
Я закрыла за ними дверь.
Костя две недели ходил угрюмый. Мать звонила каждый вечер, жаловалась, что живёт у Вероники в тесноте, что Мишка орёт, что ей неудобно.
— Костенька, может, я всё-таки к вам? Ира же не выгонит родную мать?
Костя смотрел на меня вопросительно. Я качала головой.
— Мам, Ира работает. Ей нужна тишина.
— Какая тишина? Я тихая! Буду сидеть в уголке, дышать не буду!
Я взяла у Кости трубку:
— Людмила Сергеевна, приезжайте в субботу. На выходных я не работаю.
Она приехала в субботу с огромным тортом и букетом. Обняла меня на пороге:
— Ирочка, спасибо. Прости, что мы не понимали. Костя рассказал, что ты серьёзно работаешь, много зарабатываешь.
Мы сели пить чай. Людмила Сергеевна осторожно:
— А чем именно ты занимаешься?
Я рассказала — про клиентов, отчёты, налоги, программы. Она слушала внимательно, кивала.
— Сложно, наверное?
— Да. Но интересно.
— А я думала, ты просто... ну, для себя что-то там делаешь.
— Нет. Это полноценная работа. У меня договоры, ответственность, дедлайны.
Она помолчала:
— Знаешь, я тоже так думала когда-то. Что если женщина дома сидит, значит, она свободна. А потом сама попробовала на дому шить — поняла, как это тяжело. Все думают, ты отдыхаешь, а ты вкалываешь.
Я кивнула:
— Именно.
Вероника не звонила месяц. Потом написала в мессенджер: "Ирка, мне правда некуда Мишку деть. Можешь взять хотя бы на неделю? Я заплачу".
Я ответила: "Неделю могу. Пятьдесят тысяч. Это моя часовая ставка умножить на сорок часов работы, которую я потеряю".
Она не ответила. Через день написала: "Нашла няню за двадцать тысяч. Спасибо".
Я улыбнулась.
Костя стал по-другому представлять меня знакомым:
— Это моя жена Ира. Она бухгалтер, ведёт несколько компаний. Зарабатывает больше меня. Я ей горжусь.
Людмила Сергеевна теперь звонит заранее:
— Ирочка, можно в субботу к вам приеду? Или тебе неудобно?
Я стала приглашать её чаще. Потому что когда тебя уважают, хочется делиться временем.
Вероника рассказала всем подругам, что я "зазналась, денег заработала и теперь с родней не общаюсь". Людмила Сергеевна, наоборот, хвастается соседкам: "Моя невестка бизнесвумен, серьёзный человек, график у неё строгий". Сестра Кости Алина, которая раньше не здоровалась, теперь просит совета по налогам для своего салона красоты — "Ирка, ты же специалист, подскажи". А брат Кости Максим жалуется матери, что я "Костю против семьи настроила, теперь он нас реже видеть хочет".
Но мы с Костей просто научились договариваться — он предупреждает о визитах родни, я объясняю, когда занята. И никто больше не врывается на кухню без стука, считая, что я просто сижу дома и жду, когда меня позовут помочь.
Как думаете, это эгоизм — защищать свою работу и время?