Ольга постепенно приходила в сознание в палате для только что родивших женщин, и ей стоило немалых усилий просто повернуть голову, чтобы осмотреться вокруг. На соседних высоких койках лежали две другие женщины, совсем молоденькие, как и она сама. Она осторожно попыталась сесть поудобнее, опираясь на локоть, и в этот самый миг в дверь вошла дежурная медсестра.
— Смирнова, наконец-то очухалась, — произнесла она, подходя ближе. — Молодчина. Доктор так волновался из-за тебя, ведь во время родов ты потеряла много крови. Пришлось даже переливание организовать.
Ольга слабо кивнула и сразу же задала вопрос, который мучил её больше всего.
— А где моя дочка, Катенька? — спросила она тихо, еле слышно.
Медсестра проверила её пульс и протянула термометр, улыбаясь по-доброму.
— Не переживай, с твоей крошкой всё в полном порядке, — ответила она, поправляя подушку, — её сейчас осмотрят, хорошенько помоют и принесут тебе на кормление. А пока просто отдыхай, набирайся сил. Роды у тебя выдались ой какие непростые.
Ольга опять кивнула, но уже без сил, и потянулась к тумбочке, где вчера оставила маленькое зеркальце из кармана. В нём отразилось её собственное лицо — бледное, уставшее до предела, с запавшими глазами. Медсестра не ошибалась: хотя в душе Ольги переполняло настоящее счастье от того, что она дала жизнь своей долгожданной дочке, которую уже обожала всем сердцем, тело подводило, наваливалась страшная слабость. А ещё в груди ныло от одиночества, словно чего-то важного не хватало.
Она бросила взгляд на прикроватную тумбоччку и только теперь увидела там огромный букет, настоящий шикарный, с яркими цветами. Ольга аккуратно взяла его в руки, перебирая стебли, но среди лепестков не нашлось никакой записки или подсказки, кто мог его прислать.
Соседка по палате, заметив её замешательство, повернулась на бок.
— Это точно для тебя, можешь не сомневаться, — сказала она, посмотрев на букет с ноткой зависти. — Медсестра, когда принесла, объяснила, что от твоего мужа, курьер именно так и передал.
Ольга вдохнула аромат цветов поглубже — розы и пионы, именно те, что она всегда любила. Только Алексей мог знать об этом, больше никто. Она потянулась к сумке, выудила телефон и решила позвонить ему. Но на экране тут же всплыло сообщение: «Этот букет для тебя. Спасибо, что родила здоровую дочку. Позвоню, как освобожусь». Ольга только вздохнула, откинувшись назад.
Алексей работал менеджером по продажам в большой строительной компании и не смог быть рядом в больнице. Перед тем как она уехала в роддом, он извинялся: прости, но начальник меня просто не отпустит, если я не отправлюсь в эту командировку. Зато пообещали солидную премию, на неё купим для малышки всё необходимое — игрушки, подгузники, одежду, выбирай сама. Ольга видела, что муж искренне рад появлению дочери, и не стала спорить, хотя внутри ей так не хватало его поддержки. Она сама работала поваром в уютной пиццерии в центре города, зарплата была не ахти, но дело своё она любила и гордилась им. И всё же в такие моменты одиночество накатывало особенно сильно.
Она попробовала дозвониться до Алексея, но он не ответил. "Наверное, опять на встрече", — подумала Ольга и повернулась к окну, глядя на улицу. За стеклом висела тяжёлая серая погода, декабрь в этом году вышел почти без снега, только сухой холод в воздухе.
В дверях снова появилась медсестра с подносом в руках.
— А вот и наши таблетки, девчонки, — объявила она, подходя к койкам. — Давайте все вместе поднимаемся и принимаем лекарства. Чем быстрее вы поправитесь, тем лучше вашим малышам.
Ольга проглотила прописанные пилюли, и веки тут же налились тяжестью, она медленно погрузилась в крепкий сон. Поздней ночью её разбудил тихий детский плач где-то неподалёку. "Катенька, — мелькнуло в голове, — бедняжка, наверное, проголодалась". Ещё не до конца проснувшись, Ольга встала и вышла в коридор. Дежурной медсестры на посту не оказалось, видимо, она решила вздремнуть в соседней комнате. Плач не утихал, и Ольга, ведомая чистым инстинктом матери, пошла по слабо освещённому коридору, чтобы найти и покормить свою девочку.
Номера палат сливались в тумане, а от лекарств и потери крови она еле ориентировалась. Наконец увидела приоткрытую дверь, откуда, как ей показалось, доносился плач именно её дочки. Внутри стояла одинокая детская кроватка у самого окна. "Кто же её так поставил? — подумала Ольга, борясь со сном. — Ведь простудится же." Она подошла, взяла малышку на руки и стала укачивать, напевая старую колыбельную, которую слышала ещё от своей мамы в детстве. Как только плач стих, Ольга огляделась, нашла ближайшую свободную кровать, села и покормила девочку. Та пила жадно, а потом, насытившись, довольно причмокнула губами. Ольга подержала её вертикально, чтобы вышла отрыжка, и аккуратно уложила обратно в кроватку, после чего на ощупь вернулась в свою палату. Мысли путались, но она чувствовала спокойствие — свою голодную дочь она накормила.
Уставшая, но довольная собой, Ольга быстро уснула, даже не заметив, что её собственной малышки рядом нет. Рано утром в палату влетела раскрасневшаяся медсестра, а за ней — высокая женщина в дорогом шёлковом халате, которая кричала на весь коридор.
Ольга только-только протёрла глаза, как услышала от этой дамы в свой адрес.
— Вы только посмотрите на неё! — воскликнула женщина, указывая на Ольгу, — накормила чужого ребёнка и спит себе спокойно, как ни в чём не бывало. Это же полное безобразие!
Ольга растерянно посмотрела на медсестру, потом перевела взгляд на место, где должна была стоять кроватка с Катенькой. Но дочки там не было. Вспомнив ночь, Ольга почувствовала, как щёки заливает краска.
— Ой, простите, пожалуйста, — пробормотала она, опустив глаза. — Я, наверное, во сне перепутала палаты. Девочка так громко плакала, и мне показалось, что это моя проголодалась.
Услышав это, женщина, которую звали Викторией, разошлась ещё сильнее.
— Перепутала? — переспросила она, повышая голос. — Как такое вообще возможно? Зачем ты полезла среди ночи в чужую палату, ненормальная какая-то? Теперь откуда мне знать, может, ты моей дочке что-то передала через своё молоко, какую-нибудь заразу?
Глаза Виктории сузились, а руки сжались в кулаки. Перепуганная медсестра попыталась её утихомирить, но та не унималась. Другие роженицы только с удивлением наблюдали за этой сценой, качая своих младенцев.
Ольга почувствовала, что ещё немного — и она сама заплачет от всей этой несправедливости.
В этот момент в палату вошёл дежурный врач с грозным видом.
— Что за шум здесь? — спросил он строго, оглядывая всех. — Виктория Сергеевна, в чём дело?
Он обратился к богатой пациентке, но потом увидел Ольгу и вдруг резко изменился в лице, глаза забегали между женщинами. Виктория в это время рассказывала всё в ярких красках. Одна из рожениц из соседней палаты добавила, что ночью, пока Виктория выходила в туалет, какая-то женщина заходила в её палату.
— И как вы это объясните? — продолжала Виктория, не сбавляя тон. — Я плачу такие деньги за вип-палату, чтобы какая-то сумасшедшая не могла в любой момент ввалиться и сделать неизвестно что с моим ребёнком.
Доктор смутился, начал извиняться, потом отчитал медсестру и пообещал ей строгий выговор с лишением премии. Только после этого на лице Виктории появилось удовлетворение. Она бросила на Ольгу презрительный взгляд и вышла. Доктор тоже собрался уходить, но с откровенным страхом в глазах, однако Ольга его остановила.
— Подождите, пожалуйста, объясните мне, — попросила она, вставая. — Если я ночью кормила чужую девочку, то где же моя? Где Катя?
Доктор на миг замешкался, но потом быстро ответил.
— Вы были под сильным успокоительным, так что мы решили не беспокоить вас, — пояснил он, отводя взгляд. — Вашу дочь покормили смесью. Сейчас она в боксе для новорождённых. Скоро принесут.
Не дав Ольге сказать ни слова, он ушёл. А через двадцать минут Катю действительно принесли на утреннее кормление. Осматривая малышку, Ольга заметила странность. Она ясно помнила: сразу после родов, когда акушерка показала ей новорождённую, на ручке была маленькая тёмная родинка в форме сердечка. Ольга ещё подумала, как это трогательно, словно через неё передалась её любовь к дочке. А теперь, перебирая крошечные пальчики, она видела — родинки нет.
Это открытие её ошарашило, в душе поднялась паника. Она позвала медсестру и указала на ручку.
— Вот здесь, смотрите, — сказала Ольга, показывая. — Я точно помню, была родинка, а теперь её нет. Это не мой ребёнок.
Медсестра явно занервничала, страх мелькнул на лице.
— Да что вы, Ольга Владимировна, — возразила она, качая головой. — Не может такого быть. Может, вам просто показалось, померещилось от усталости?
Но Ольга стояла на своём.
— Вы думаете, я не запомню своего ребёнка? — настаивала она. — Конечно, там была родинка. Я требую проверить документы, подтвердить, что это моя дочь.
Медсестра, взволнованная, выполнила просьбу, сверяя браслетик на руке с медкартой, и запинаясь произнесла.
— Ошибки нет, — заключила она. — Это ваша Екатерина. Все данные совпадают.
Ольге ничего не оставалось, как кивнуть, но в душе росло сомнение. Девочка на руках была милой, но она чувствовала — это не её кровь. В это время к Виктории пришёл муж. Увидев тревогу в её глазах, Дмитрий сразу спросил.
— Что стряслось? — поинтересовался он, садясь рядом.
Виктория с возмущением начала рассказывать о ночном кормлении. Пока она говорила, муж пытался её успокоить, но в его взгляде сквозили холодность и расчёт. Когда она закончила, вместо беспокойства в глазах Дмитрия вспыхнул интерес.
— Знаешь, может, это и не так плохо, — сказал он, а потом наклонился к уху и прошептал что-то.
Виктория тут же успокоилась.
— Наверное, ты прав, — согласилась она, беря свою малышку на руки.
Через несколько дней Ольгу выписали, и в холле её встретил Алексей.
— Да ты посмотри, какая красавица, — восхитился он, глядя на дочку. — А как на меня похожа, а? Думаешь?
Ольга улыбнулась робко.
— Вообще все малыши в этом возрасте друг на друга похожи, — заметила она. — Сходство с родителями проявляется позже.
Но муж отмахнулся.
— Меня не обманешь, — заявил он. — Свою дочь я везде узнаю.
Когда они приехали домой, Ольга замерла от удивления. Везде царил беспорядок: в гостиной валялись коробки от еды на вынос, а мусорка под раковиной была забита банками от энергетиков и бутылками от алкоголя.
— Алексей, что здесь произошло? — спросила она, оглядываясь. — Такое ощущение, будто неделю подряд устраивали вечеринки.
Муж виновато отвёл глаза.
— Ну почему каждый день? — отозвался он. — Просто посидели с коллегами позавчера, отметили рождение Кати.
Алексей глянул на часы и вдруг спохватился.
— Ой, как я забыл, — сказал он. — Мне срочно нужно в офис заскочить.
Ольга с сомнением посмотрела на него.
— В субботу? — уточнила она. — Ты же обещал сегодня побыть с нами.
Муж начал оправдываться.
— Шеф написал, нужно срочно документы проверить, — объяснил он. — Пару часов, и вернусь.
Поцеловав её на прощание, он уехал. Ольга уложила Катю в детской и взялась за уборку. На душе было тоскливо, но она старалась отвлечься, приводя дом в порядок. Однако мысли о возможной подмене не отпускали. Рассматривая фото из роддома, сделанное сразу после рождения, Ольга убедилась: её дочка выглядела крупнее и крепче, чем эта малышка в колыбельке.
"Как-то всё подозрительно", — размышляла она. "Даже если медсестра ошиблась и отдали не того ребёнка, как врачи могли это пропустить? И родители той девочки?"
Спустя неделю приехала свекровь. Людмила Петровна всю жизнь проработала директором школы, поэтому к невестке-повару относилась прохладно, с предубеждением — не о такой паре для сына она мечтала. Но в семейные дела не лезла, чтобы не ссориться с Алексеем.
За ужином свекровь не удержалась и заговорила.
— В нашем роду женщины всегда рожали легко, — отметила она, глядя на Ольгу. — Это признак крепкого здоровья и долгой жизни. А вот с тобой что будет, если второго ребёнка решите завести — здоровье-то подведёт? Катеньке нужна сильная мать, а не такая, которая в обморок падает от первых схваток.
Продолжение: