Они пришли втроём — свекровь Алла Николаевна, золовка Кристина и брат мужа Валерий. Позвонили в дверь в субботу утром, когда я мыла окна.
Я открыла в домашнем халате, с мокрыми руками. Алла Николаевна прошла первой, не здороваясь:
— Нам нужно поговорить. Серьёзно.
Кристина и Валерий зашли следом. Разулись, прошли в зал. Сели на диван — все трое в ряд, как на допросе.
Я вытерла руки о фартук:
— Что случилось?
Алла Николаевна достала из сумки папку с бумагами:
— Ты с Андреем разводишься. Мы в курсе.
Я кивнула:
— Да, разводимся.
— Значит, надо делить имущество. Квартира, машина, дача. Всё куплено, пока вы были в браке.
Я села в кресло напротив:
— Ну и что?
Кристина вперилась в меня взглядом:
— Всё делится пополам. Но мы не хотим, чтобы ты претендовала на дачу. Это наш семейный дом. Папа его строил.
Валерий добавил:
— И машину лучше оставь Андрею. Ты всё равно толком не водишь.
Я смотрела на них молча.
Алла Николаевна раскрыла папку:
— Вот, я составила список. Квартиру продадите, деньги поделите. Дача — Андрею. Машина — тоже. Мебель — пополам, но гарнитур забирай сама, мы его не хотим. И холодильник твой, мы знаем, ты его из дома привезла.
Я посмотрела на список. На бумаге были перечислены все вещи в квартире — от телевизора до половника.
— Вы это серьёзно? — спросила я.
— Конечно, серьёзно, — Кристина скрестила руки на груди. — Думаешь, дадим тебе объегорить брата?
Я встала, прошла в спальню. Достала из шкафа папку с документами. Вернулась в зал, положила на стол.
— Вот свидетельство на квартиру.
Алла Николаевна взяла документ, пробежала глазами. Побледнела:
— Тут написано... Твоё имя.
— Да. Квартира оформлена на меня. Куплена до брака. На мои деньги.
Кристина выхватила бумагу:
— Как до брака? Андрей говорил, вы вместе покупали!
Я достала следующий документ:
— Вот договор купли-продажи. Две тысячи девятнадцатый год, апрель. Мы расписались в две тысячи двадцатом, в июне.
Валерий нахмурился:
— А машина?
Я протянула техпаспорт:
— Тоже моя. Купила в две тысячи двадцать первом. На свои деньги, Андрей тогда без работы сидел полгода.
— А дача? — Алла Николаевна вцепилась в последнюю надежду.
— Дача ваша. Там я не претендую, она действительно в вашей семье.
Они сидели молча, переваривая информацию.
Кристина первой очнулась:
— Постой. Значит, у Андрея вообще ничего нет?
Я пожала плечами:
— У него есть его личные вещи. Одежда, ноутбук, телефон. Инструменты в гараже. И половина мебели, если захочет забрать.
— Как половина мебели? Откуда половина?
Я открыла тумбочку, достала чеки:
— Диван покупала я. Шкаф — я. Кровать — пополам, можем поделить или продать, деньги пополам. Телевизор — мой. Холодильник — мой. Стиральная машина — моя. Кухонный гарнитур — мой, вы правильно помните, я из дома привезла.
Алла Николаевна смотрела на чеки, как на приговор:
— Почему всё твоё?
— Потому что я покупала. Андрей говорил — зачем торопиться, успеем, давай накоплю. Я не стала ждать. Покупала по частям, на свою зарплату.
Валерий откинулся на спинку дивана:
— То есть он жил здесь четыре года, и у него нет ничего?
— Есть. Он не платил за квартиру. Не платил за машину. Пользовался всем бесплатно.
Кристина возмутилась:
— Как бесплатно? Он же работал! Вы же вели общий бюджет!
Я усмехнулась:
— Какой общий? Он получал зарплату, тратил на себя. Я получала зарплату, тратила на квартиру, еду, машину, всё остальное. Я предлагала скидываться пополам — он отказывался. Говорил, пусть каждый сам за себя платит.
— Почему ты молчала? — Алла Николаевна смотрела на меня с обидой.
— Зачем говорить? Мне было не принципиально. Я справлялась.
— Но он же твой муж! Он должен был обеспечивать семью!
Я собрала документы в папку:
— Он считал иначе. Говорил — ты сама хотела квартиру, сама плати. Я и платила.
Повисла тишина. Алла Николаевна сложила свой список, убрала в сумку.
— Значит, делить нечего, — сказала она тихо.
— Нечего.
Кристина встала:
— А почему вы вообще разводитесь?
Я посмотрела на неё:
— Потому что он четыре года жил здесь, пользовался всем, не вкладывал ничего, а потом завёл другую. Сказал, что я слишком самостоятельная, ему некомфортно. Хочет женщину, которая будет от него зависеть.
Валерий присвистнул:
— Вот дурак.
Алла Николаевна одёрнула его:
— Валер, не надо.
Они встали, направились к выходу. У двери Алла Николаевна обернулась:
— Лена, а можно вопрос?
— Да.
— Почему ты не сказала ему сразу, что квартира твоя? Когда он предложение делал, можно было обговорить.
Я пожала плечами:
— Я думала, он знает. Мы встречались два года, я всегда говорила — моя квартира, мои планы, мои покупки. Он вроде понимал. А оказалось — нет, думал, что всё наше, и после развода половина ему достанется.
— А он сейчас где живёт?
— У своей новой девушки. Она снимает квартиру, пустила его.
Кристина фыркнула:
— Надолго ли. Когда она узнает, что у него ничего нет.
Они ушли. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Постояла так минуту, потом вернулась к окнам — доделывать уборку.
Вечером позвонил Андрей. Голос злой, срывающийся:
— Ты что моим родителям наговорила?
Я вытерла стол на кухне:
— Ничего не говорила. Показала документы, которые они попросили.
— Какие документы?
— На квартиру, машину. Они пришли делить имущество, я показала, что делить нечего.
Он замолчал. Потом тише:
— Лен, ты серьёзно? Ничего не дашь?
— Андрей, у тебя есть твои вещи. Забирай, когда удобно.
— Я четыре года с тобой прожил!
— Бесплатно. Ничего не вкладывая.
— Как ничего? Я ремонт делал!
Я вспомнила:
— Ты покрасил балкон. Краску покупала я. Ты повесил полку в ванной. Полку и дюбеля покупала я. Что ещё?
Он сорвался на крик:
— Да я просто не думал, что ты такая! Считаешь каждую копейку!
— Не считала. Покупала, что нужно, молча. Ты знал, что всё моё. Просто думал, что после развода половину заберёшь.
— Любая нормальная женщина поделилась бы!
— Почему? Ты же не делился. Получал зарплату, тратил на себя. Я молчала, не требовала. А теперь ты хочешь, чтобы я тебе отдала половину того, что покупала сама?
Он положил трубку.
Через неделю он пришёл за вещами. Молча складывал одежду в сумки. Я сидела на кухне, не выходила.
Он заглянул перед уходом:
— Лен, может, всё-таки поговорим?
— О чём?
— Ну... Может, я погорячился. С Викой этой. Может, вернёмся?
Я посмотрела на него:
— Зачем?
— Как зачем? Мы же четыре года вместе.
— Четыре года ты жил здесь бесплатно, копил деньги и изменял. Теперь у тебя ничего нет, и ты хочешь вернуться?
Он покраснел:
— Я не из-за квартиры.
— Тогда из-за чего?
Он замялся:
— Ну... я понял, что ты хорошая. Надёжная.
— С квартирой и машиной.
— Лена, ну хватит! Я правда понял, что ошибся!
Я встала, подошла к двери:
— Андрей, иди к Вике. Стройте с ней отношения. А я устала.
— От чего устала?
— От того, что тащу всё одна, а ты пользуешься и считаешь, что имеешь право на половину.
Он постоял на пороге:
— Пожалеешь.
— Может быть. Но без тебя точно не обеднею.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Алла Николаевна позвонила через месяц:
— Лена, можно к тебе заехать?
Я удивилась:
— Зачем?
— Поговорить хочу. Одна. Без Кристины и Валеры.
Она приехала вечером, с пакетом яблок из сада. Мы сели на кухне, я заварила чай.
— Лена, я хочу извиниться, — сказала она, глядя в чашку. — За то утро. Мы пришли, как коршуны, делить не своё. Стыдно.
Я налила ей чай:
— Вы не знали.
— Должны были знать. Я мать, я должна была видеть, что сын четыре года живёт за чужой счёт и ничего не вкладывает.
— Алла Николаевна, вы не могли знать. Андрей всем говорил, что это наша квартира, наша машина.
Она вздохнула:
— Я вырастила эгоиста. Думала — хороший мальчик, работящий. А он просто пользовался тобой.
Я пожала плечами:
— Я разрешала. Молчала, не возражала.
— Почему молчала?
Я подумала:
— Не хотела скандалов. Надеялась, что он поймёт сам, начнёт помогать. Не понял.
Алла Николаевна отпила чай:
— Он сейчас с Викой живёт. Она его уже выгнать хочет. Он денег не даёт, всё на себя тратит. Она за квартиру платит одна, он говорит — это твоя квартира, ты и плати.
Я усмехнулась:
— Предсказуемо.
— Лена, а ты... встречаешься с кем-нибудь?
— Нет. Пока нет.
— А хочешь?
Я задумалась:
— Не знаю. Устала, наверное. Хочу просто пожить одна. Без того, чтобы кто-то требовал, ждал, претендовал.
Она кивнула:
— Понимаю.
Мы допили чай, она собралась уходить. У двери обернулась:
— Если что — звони. Я правда виновата, что не научила сына быть мужчиной.
Я обняла её:
— Спасибо.
Прошло полгода. Андрей женился на Вике — та оказалась беременной. Они живут в её съёмной квартире, Вика работает до декрета, Андрей получает свои сорок тысяч и тратит на себя. Алла Николаевна звонит мне раз в месяц, спрашивает, как дела, зовёт на дачу. Кристина написала в соцсетях, что я "обобрала брата и выгнала на улицу, хотя он четыре года вкалывал и содержал её". Валерий, наоборот, подошёл как-то на улице, сказал: "Прости за то утро. Мы правда не знали, думали, Андрей молодец, всё сам заработал". Соседка тётя Галя шепчет другим жильцам, что я "жадная, мужу ничего не оставила, вот и ушёл от неё к нормальной девушке".
А я живу одна в своей квартире, плачу только за себя, готовлю, что хочу, и никому не объясняю, куда трачу деньги.
Думаете, жалею, что не оформила квартиру на двоих?