История магеллановых пингвинов в Патагонии — пример того, как человек невольно переписывает правила дикой природы. В начале XX века, защищая овцеводческие хозяйства, фермеры практически вытеснили пум с прибрежных районов. Освободившаяся ниша сыграла на руку пингвинам: они начали массово заселять материковые берега, где десятилетиями росли и почти не сталкивались с опасными наземными хищниками.
Когда в регионе усилили охрану Puma concolor и создали национальные парки, хищники начали постепенно возвращаться. В Монте-Леоне биологи под руководством Митчела Сероты изучали их поведение четыре года, оснащая пум GPS-ошейниками и сопоставляя треки с сезонами гнездования пингвинов. Выяснилось, что часть хищников переключилась на новый источник пищи — плотные колонии морских птиц.
Такие пумы меньше кочуют, концентрируются вокруг колоний и всё чаще терпят соседство других особей: ради стабильного «шведского стола» они готовы нарушать привычный индивидуализм. При этом гуанако остаются важной частью рациона, но именно пингвины создают очаги повышенной плотности хищников. Учёные предупреждают: это может запустить каскад эффектов — от изменений численности гуанако до возможного ухода пингвинов обратно на острова.
Серота делает главный вывод: rewilding и возвращение хищников в изменённые человеком ландшафты не восстанавливает «старую версию» природы, а рождает новые, порой непредсказуемые взаимодействия, подстраивая всю экосистему под новую реальность, сообщает naked-science.ru.