Сорок девять лет назад на цюрихском аэродроме произошло событие, которое тогда назвали «гуманитарным жестом», хотя за этими словами стояла холодная геометрия большой политики. Диссидент Владимир Буковский против генсека Компартии Чили Луиса Корвалана. Два человека, два мира, две правды – и одна взлётная полоса между ними.
Буковский провёл в тюрьмах, лагерях и психиатрических больницах двенадцать лет. Организатор чтений у Маяковского в начале шестидесятых, участник первой за сорок лет оппозиционной демонстрации на Пушкинской площади, автор досье о карательной психиатрии. В марте 1971-го ему дали семь лет заключения и пять лет ссылки. Впереди маячило ещё двенадцать лет неволи.
Корвалан после военного переворота Пиночета в сентябре 1973-го прошёл концлагеря на острове Досон, «Ритоке», «Трес-Аламос» – «Три тополя» в Сантьяго. Содержался без суда. СССР возглавил международную кампанию за его освобождение, на Западе развернулась борьба за Буковского.
В сентябре 1976-го Датский комитет Сахаровских чтений предложил одновременное освобождение обоих. Идею поддержали «Международная амнистия», «Международная лига прав человека». Андрей Сахаров пишет письма Вилли Брандту, Генри Киссинджеру, Бруно Крайскому, Джеймсу Каллагану. Начинаются месяцы переговоров через госдепартамент США – дипотношения между СССР и Чили разорваны.
Официально операция именовалась бюрократично: «Мероприятия в связи с освобождением т. Л. Корвалана». 15 декабря Политбюро ЦК принимает решение. КГБ поручается обеспечить процедуру обмена.
Когда политики договорились, в дело вступили те, кто превращает слова в действия.
Группа «Альфа» провела первый обмен Холодной войны. Командир операции – Роберт Петрович Ивон, с ним Николай Берлев, Сергей Коломеец, Дмитрий Леденев. Личный самолёт председателя КГБ Андропова – Ту-134. Буковского в наручниках забирают из Владимирской тюрьмы, перевозят в Лефортово, оттуда – на Чкаловское.
На цюрихском аэродроме советский лайнер встречают семьдесят швейцарских полицейских и бронетехника – «смешные трактора с пулемётами», как потом вспоминал Ивон. Затем появляется огромный чёрный лимузин с Корваланом и его женой Лили.
Ивон спускается по трапу первым. За ним – Буковский, по бокам два офицера. На случай, если что-то придёт в голову. Все неожиданности исключены. С другой стороны по трапу поднимается Корвалан с женой – их не видно. Только когда приходит подтверждение, что чилийцы на борту, Буковского выводят.
Корвалан до последнего думал, что его ведут на казнь – сбросить с самолёта в море. Когда узнал, что летит в СССР, «чуть было с ума не сошёл от счастья» – признается позже. Буковский не понимает, что происходит, пока не оказывается в Швейцарии.
Обратно летят в приподнятом настроении. Языкового барьера не преодолеть – Корвалан не говорит по-русски, офицеры – по-испански. Представитель ЦК переводит слова Лили: её родители всю жизнь мечтали посетить Советский Союз, и она горда тем, что летит туда с мужем. В салоне – спиртное, закуска. Корвалан произносит тост. Берлев берёт автограф.
«Ну что, пили?» – спросит в Москве начальник Седьмого управления Алексей Дмитриевич Бесчастнов. Командир ответит утвердительно. Ребятам разрешил – сам воздержался. В Минске доставляют чилийцев по адресу, поездом возвращаются в столицу.
История обоих не заканчивается в аэропорту. Корвалан проживёт в Москве до 1983-го. Потом Политбюро даст разрешение на возвращение в Чили – «товарищ Лучо» хочет продолжить революционную борьбу на родине. Три пластические операции до неузнаваемости, поддельный паспорт профессора из Колумбии, маршрут через Будапешт и Буэнос-Айрес. Шесть лет на нелегальном положении при диктатуре Пиночета. В 1985-м даже умудрится тайно приехать в Москву на лечение. После плебисцита 1989-го официально вернётся в страну. Проживёт до 2010 года.
Буковский станет одним из символов диссидентского движения на Западе. Писатель, нейрофизиолог, публицист.
Такие операции не прощают ошибок. Здесь нет репетиций, нет второй попытки. Есть только выверенные действия и понимание, что за тобой – не просто люди, а история, которую нельзя переписать.
Группа «Альфа» с тех пор провела ещё немало обменов. Но первый – он всегда первый. Сорок девять лет назад, 18 декабря, в швейцарском небе.