Повязали

Глава тридцатая (часть первая)

Веригин вылез из лодки и закурил. Это уже была вторая сигарета с тех пор, как он вернул­ся за Решетниковым и ждал его появления.

„И где его черти носят? — раздраженно подумал он, выйдя из бетонной скорлупы под­земелья наружу и зажмурив глаза от ярких лучей солнца. — Нас торопит, подгоняет, под­хлестывает, а сам где-то гуляет, свежим воз­духом дышит“.

Максим обвел местность зорким взглядом. Ни одна человеческая фигура не портила пу­стынный пейзаж. Докурив сигарету и погрев­шись на солнышке, он вернулся к лод­ке, оттащил ее в сторону, быстро переоделся в джинсы и футболку и, сунув за пояс газовый пистолет — единственное оружие на всю команду, отправился на поиски пропавшего друга, долгое отсутствие которого стало силь­но тревожить опытного инструктора по дай­вингу.

Доверившись интуиции, Веригин быстро зашагал туда, откуда они начали обследование ката­комб. Максим был убежден, что его одно­классник направился именно сюда. Когда же он увидел бытовку, стоящую около самого вхо­да в подземелье, его уверенность возросла еще больше, и он перешел с шага на бег.

Ворвавшись в вагончик и никого в нем не обнаружив, он, заметив вторую дверь, проско­чил в нее и очутился в знакомой сводчатой комнате, освещенной электрическими фонарями. На бетонном полу, прислоненный к стене, сидел Решетников со связанными за спиной руками. Рядом с ним находился мужчина средних лет, лысоватый и с крючковатым носом. Чуть по­одаль от них массивным обелиском торчал вер­зила с физиономией закормленного сенбернара. Оценив ситуацию, Веригин направил дуло пи­столета на того, кто был рядом с товарищем, и прокричал:

— Не двигаться! Руки вверх! Малейшее движение — и я стреляю!

Лысоватый подчинился сразу и заморгал глазами. Его приятель мешкал.

— Руки! — гаркнул Максим, целясь в ги­ганта.

Наконец громила нехотя подчинился команде.

— Валь! Ты как? — спросил бородач, держа в поле зрения тех двоих.

— Нормально, — отозвался Решетников и попытался встать. Это ему удалось.

Веригин, расставив широко ноги и наводя пи­столет то на одного, то на другого незнакомца, выкрикнул:

— Эй, ты, гунявый! А ну-ка развяжи руки моему другу. А ты, Кинг-Конг, стой и не дер­гайся! Шелохнешься, сделаю в твоей башке до­полнительную дырку!

Лысоватый мужчина дрожащими пальцами принялся развязывать Решетникову руки.

— Живей! — поторопил его Веригин.

— Сейчас, сейчас! — взмолился обладатель крючковатого носа и острого подбородка, кото­рый от страха обострился еще больше. — Узел тугой!

Наконец руки Валентина освободились от пут.

— А теперь лечь на землю! — приказал Ве­ригин. — Валь, свяжи их покрепче. Сначала займись „шкафом“, а того можно обслужить и во вторую очередь.

Когда великан был спутан по рукам и ногам, Веригин позволил себе немного расслабиться и опустил дуло пистолета. Второй враг, постарше и не такой сильный, не представлял для него реальной опасности. Определив в этом челове­ке главного, Веригин присел рядом с ним на корточки и, пока Решетников вязал на его за­пястьях узлы, уже более ровным и спокойным тоном спросил, приподняв лежащего за правое плечо и посмотрев ему в искаженное от боли лицо:

— Ну и что вы тут забыли?

— Трубы проверяли, — захрипел неизвест­ный. — Мы из городской службы водоканал- строя.

— Что-то вы не похожи на ремонтников, — усмехнулся Максим.

— Врет он все, паскуда, — закончив вя­зать узлы, сказал Решетников и погладил за­тылок. — Если бы они были теми, за кого себя выдают, они не стали бы бить меня по голове.

— Ого! — взметнул брови Веригин. — Даже так?

— Этот мясник, — Валентин кивнул в сто­рону поверженного на землю верзилы, — так меня грохнул, что я до сих пор удивляюсь, как он только не проломил мне череп.

— А ну выкладывай все начистоту! — Ве­ригин ткнул в щеку своего горизонтально рас­положенного собеседника пистолет. — Чем вы тут занимаетесь?

— Мы ту ищем...

— Что ищем? Ищем что?

Губы лысеющего человека затряслись, щека, в которую упиралось дуло, нервно задергалась. Максим рывком перевернул лежащего на спи­ну и собрал в кулак синтетическую шуршащую материю спортивного костюма на груди своего собеседника:

— Что?

— Янтарную комнату.

Веригин разжал пальцы и убрал оружие от лица визави.

— Это те самые и есть, — сказал Решетни­ков. — Конкуренты. А конкурентов надо устра­нять. Закон капитализма. — Он как-то стран­но посмотрел на друга.

В глазах распростертого на бетонном полу человека запылал ужас. Он что-то хотел ска­зать, но не смог и стал ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Веригин встал, засунул пистолет за пояс и тихо обратился к товарищу:

— Я что-то не понял тебя.

— Чего ж тут непонятного, — тихо произнес Решетников — Надо избавиться от этих людей.

— Давай-ка отойдем, — предложил Мак­сим и отвел Валентина в сторону. — Ты это серьезно или так, шутишь?

— Макс, какие тут могут быть шутки. Они меня чуть на тот свет не отправили, и если бы не ты, то я бы сейчас не с тобой разговаривал, а стоял бы в очереди к вратам ада. Ты уже второй раз мне жизнь спасаешь. Я твой долж­ник до гробовой доски.

— Ты лучше скажи, что с ними делать? — повел Веригин подбородком в сторону лежа­щих тел.

— Оглушить — и в воду. Здесь их никто не найдет.

— Ты с ума сошел! — зашипел бородач. От хладнокровия, с каким его друг вынес смерт­ный приговор связанным людям, у него мороз пошел по коже.

— Если тебя не устраивает этот способ лик­видации, предложи свой. — Валентин по-сво­ему растолковал реакцию Максима. — Но, по- моему, это идеальный вариант. Концы в воду, и все.

Веригин смотрел расширенными глазами на своего друга и молчал, перед ним стоял иной человек. Вернее, оболочка была прежней: та же фигура, то же лицо, тот же голос, но только сейчас проступило его истинное нутро.

— Валь, ты понимаешь, что ты гово­ришь? — зашевелил пересохшими губами Вери­гин.

— Ладно, — зло огрызнулся Решетни­ков. — Хватит рассусоливать. Будь мужчиной!

Привяжем к шее камни — и на дно. Тогда они никогда не всплывут.

— Ты этого не сделаешь, — тихо, но на­стойчиво сказал Веригин.

— Ты, что ли, мне помешаешь? — с вызо­вом спросил Валентин.

— Я, — коротко ответил Веригин. От него повеяло такой стальной решимостью, что со­мнений не было — он не отступится.

Возникшее напряжение между двумя парня­ми было столь велико, что казалось, меж свер­лящих друг друга зрачков вот-вот проскочит дуга электрического разряда.

— Хорошо, — едва слышно сказал Решет­ников, не выдержав взгляда товарища. — Но ты пожалеешь об этом, Макс.

— Я о своих поступках никогда не жа­лею, — чеканя каждое слово, произнес Вери­гин.

— Как ты не понимаешь, что...

— Хватит об этом! — оборвал друга Мак­сим и направился к лысоватому мужчине. Тот конвульсивно задергался при приближении бо­родача, извиваясь червем и дергая головой. Животный страх парализовал его речь, из гор­ла вылетали хрипы и стоны, а глаза безумно вращались. Схватив и оторвав связанного от земли, Веригин потащил его в вагончик.

— Посиди-ка здесь, кладоискатель, — Мак­сим прислонил мужчину к дощатой стене, — а то на бетоне почки себе застудишь.

Затем, заставив Решетникова помочь ему, он вынес лежащего бревном здоровяка из сырого зала и уложил его рядом с его сотоварищем.

— Запомните, — распрямляя спину, сказал Веригин, — никакой Янтарной комнаты здесь нет! Валите отсюда подобру-поздорову, не бу­дите лихо! Понятно? И чтоб ни вас, ни вашей бытовки здесь завтра, крайний срок — после­завтра не было! Даешь слово, дядя? — Он коснулся носком кроссовки ботинка крючконо­сого плешивца.

— Да, да! Я обещаю вам, молодые люди! — затряс тот головой. — Нас здесь не будет!

— Ну а если обманешь... — Максим угро­жающе замолчал.

— Нет! Ну что вы! Я готов поклясться на чем угодно!

— А ты? — Веригин перевел взгляд на глы­бу из костей и мяса, которая была лет на пять старше его самого. — Ты что скажешь?

— Я как шеф, — произнес первую за все это время фразу гигант.

— Куда иголка, туда и нитка, — усмехнул­ся Максим. — Что ж. Развязывать мы вас не станем, сами как-нибудь распутаетесь. Но эта встреча должна стать для вас первой и послед­ней. Прощайте! — Веригин покинул вагончик. Решетников, испепелив взглядом бессильных врагов и беззвучно выругавшись, последовал вслед за своим спасителем. Напоследок он громко хлопнул дверью.