Это был дневной поезд. Всего каких-то шесть часов в пути. И я заранее решила, что сидеть все это время не хочу. Поэтому взяла купе и нижнее место. План был простой – прийти, лечь, вытянуть ноги и спокойно поспать под стук колес. Без разговоров и без суеты.
Текст прислан читательницей Натальей.
Я зашла в купе, положила сумку, расстелила белье и сразу легла. Верхняя полка уже была занята женщиной. Даже пожилой ее не назовешь – лет под пятьдесят, ухоженная, бодрая. Но наверх она почему-то не полезла. Она села мне в ноги, устроилась почти по-хозяйски.
«Что, мне теперь вообще негде сесть?»
Сначала я подумала, что это ненадолго. Сейчас, мол, посидит и полезет наверх, как это обычно бывает. Поезд тронулся, прошло минут двадцать, потом сорок. Женщина не просто сидела – она ерзала, вздыхала, перекладывала сумку, периодически задевала мои ноги.
Через час мое терпение закончилось.
«Извините, – говорю, – вы не могли бы освободить место? Я хочу ноги вытянуть и поспать».
Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей выйти на ближайшей станции в чистом поле.
«А что, мне теперь вообще негде сесть?» – с обидой сказала она.
«У вас верхняя полка», – спокойно ответила я.
Она демонстративно поднялась, громко вздохнула и пересела напротив, к другому пассажиру. Я наконец вытянула ноги, закрыла глаза. Но счастье длилось недолго.
Минут через десять раздался раздраженный мужской голос.
«Женщина, вы мне мешаете. Это мое место».
Она что-то буркнула, поднялась и снова встала посреди купе. Потом началось странное представление. Она выходила в коридор, возвращалась обратно, останавливалась в дверях, тяжело кряхтела, доставала телефон.
«Да, я в поезде. Тут такие люди…» – громко говорила она, глядя в нашу сторону.
Мы с соседом переглядывались. В купе повисло ощущение неловкости, как будто виноваты были все, кроме нее. Она ни разу даже не попыталась забраться наверх, хотя это ей явно было под силу.
Так продолжалось полпути. Она исчезала, появлялась, снова кряхтела, снова говорила по телефону, специально повышая голос. Я уже не спала, просто лежала с закрытыми глазами и считала минуты.
«Какие черствые люди!»
За три часа до прибытия случилось чудо. Женщина вдруг молча взяла сумку, полезла наверх и почти сразу уснула. В купе наконец стало тихо. Мы облегченно выдохнули.
Но спокойный финал нам не полагался. Перед самым прибытием она проснулась, села на полке и громко сказала:
«Вот никогда не думала, что люди в поездах такие черствые. Ни уважения, ни понимания».
Мы снова переглянулись, но уже молча. Спорить не хотелось, хотя внутри все закипело. Ты купила себе более дешевую верхнюю полку, тебе дали посидеть внизу, и ты еще не довольна.
«Это дневной поезд, тут сидеть положено», – сказала она.
Поезд замедлялся, за окном мелькали платформы, и я думала только об одном – как же иногда один человек может испортить дорогу сразу всем.