Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Всю жизнь я старалась быть хорошей женой, доброй невесткой, терпеливой дочерью… Но мир рушится не от удара он рушится от предательства.
Тот день начался, как обычно: я принесла завтрак в комнату мужа, убрала постель, проверила, всё ли в порядке с лекарствами. Последние месяцы он всё чаще жаловался на головные боли, раздражался по пустякам, а его мать моя свекровь Валентина Петровна всё чаще навещала «проверить, как вы живёте». Поначалу я терпела. Считала, что возраст, одиночество… Но потом начались странные звонки. То соседка шепчет, что видела, как свекровь вызывала полицию, «потому что невестка избивает сына». То на работе у дочери коллеги осторожно поинтересовались: «А у твоих родителей всё в порядке дома?».
Я недоумевала. Муж — тихий, спокойный, даже в ссорах не повышает голоса. А тут вдруг у него синяк под глазом. «Наткнулся на дверной косяк», — буркнул он, отводя взгляд. Я поверила. Хотела верить.
Но в тот самый день всё изменилось.
Я пришла пораньше с работы и услышала голоса из спальни странно, ведь муж еще должен быть на работе. Подкралась ближе, чуть приоткрыла дверь… И замерла.
Свекровь стояла над сыном, держа в руках чугунную сковородку.
Сынок, теперь подставляй правый глаз! говорила она с холодной деловитостью. Для суда нужны синяки. Одного мало, подумают, что ты сам упал. А вот два уже система. Жестокое обращение в семье. Так-то!
Муж морщился, но не сопротивлялся. Только тихо простонал:
Мам… Может, хватит? Она же ничего не сделала…
Ничего? фыркнула Валентина Петровна. Она забрала твой бизнес.Хотя бизнес мой. Запретила мне входить в дом! Да она тебя на коленях держит! Ты мой сын. И твоя жена сядет за решётку, как заслуживает.
Руки у меня задрожали. Я медленно вытащила телефон из кармана. Включила камеру. Сняла всё — каждое слово, каждый удар сковородкой по плечу, каждый испуганный взгляд мужа, который не осмеливался сказать «нет».
А потом… пошла в прокуратуру.
Нет, я не бросилась кричать, не устроила скандал. Просто распечатала видео, принесла заявление. Сказала: «У меня есть доказательства фальсификации побоев с целью ложного обвинения в домашнем насилии». Добавила: «И хочу заявить о психологическом давлении со стороны свекрови в течение последних двух лет».
Следователь сначала смотрел на меня с недоверием. Но когда увидел кадры — глаза расширились.
Это… это уголовное дело пробормотал он. — Заведомо ложный донос. И, возможно, подстрекательство к самоистязанию…
Через неделю Валентину Петровну вызвали на допрос. Муж сначала молчал, но когда понял, что мать может сесть сломался. Признался, что всё это началось ещё год назад: она требовала, чтобы он «принудил» меня передать ей половину квартиры, которую я получила в наследство от бабушки. А когда я отказалась — придумала план.
Она говорила, что ты «чужая», что «отберёшь у него всё пробормотал он в слезах. Я боялся её… Она с детства всё решала за меня…
Я ничего не ответила. Просто повернулась и ушла.
Свекровь пыталась вызвать меня на разговор. Звонила, умоляла, клянчила, что «всё ради сына». Писала сообщения: «Прости, дочка, я старая, сбрендившая…» Но я знала за этими словами снова ловушка. Они оба привыкли винить меня во всём. А теперь, когда правда вышла наружу пытаются выглядеть жертвами.
Я подала на развод. Передала управление бизнесом своей дочери ,которую они считали «неполноценной» только потому, что она — не сын.
Сегодня утром получила уведомление: дело передано в суд. Свекровь и мой бывший муж проходят как обвиняемые по статье о ложном доносе. Меня вызовут как потерпевшую.
Я сижу на подоконнике. За окном — первый снег. Всё чисто, спокойно. Никто не кричит, никто не строит козни. Я больше не должна доказывать, что я не чудовище. Пусть теперь они доказывают, что достойны свободы.
А мой муж?..
Пусть учится жить без кукловода.
Пусть впервые за жизнь сам решает подставлять ли правый глаз… или наконец посмотреть правде в лицо.