11. Тёща в больнице. Врачи выздоравливали дольше, чем она
Началось всё с фразы:
— Серёжа, я что-то себя плохо чувствую. Поедем-ка в больницу. На всякий случай.
Через полтора часа мы уже в приёмном покое.
В очереди — человек двадцать.
Тёща смотрит по сторонам, встаёт… и говорит громко:
— Мне срочно! Я — гиперответственная и хожу с давлением с 1976 года! У меня, между прочим, иммунитет как у медведя, но температуру мерить я не отказываюсь!
Очередь разошлась. Кто-то притворился мёртвым. Нас приняли первыми.
Кабинет терапевта.
Молоденький врач. Студенческое лицо. Опрятный халат.
Он не знал, что его ждёт.
— Добрый день. Жалобы?
— Сердце, давление, печень, ноги, нервы, и вон зять — тоже жалоба!
— Так… давайте по одному…
— Записывайте! Сначала с 1985 года: простыла на свадьбе двоюродной сестры. Потом…
Я сел. Медленно. Врач — начал плакать глазами.
Анализы.
— Сдайте кровь, пожалуйста.
— А у вас иглы не китайские? И медсестра пусть дышит в сторону. Я — энергетически чувствительная!
(Медсестра в обмороке. Я жую жвачку «от стресса».)
Соседка по палате.
Женщина с гипсом. Поначалу добрая. Через 4 часа — у неё нервный тик.
Тёща ей:
— А кто вас лечит? А вы точно правильно лежите? Я вот сижу — и мне уже лучше!
Соседка достала беруши.
Потом надела подушку на голову.
Врачи сдаются.
Через два дня к тёще приходит главврач.
— Вы чувствуете себя лучше?
— Нет. Но тут скучно. Все тихие, вялые. Никто не спорит!
— Выписываем. Срочно.
Тёща:
— Не-не-не, я сама пойду. А то вы мне ещё в счёт кислород запишете!
Итог.
Тёща выздоровела.
Санитар уволился.
Врач уехал в отпуск.
Соседка по палате больше не разговаривает — по собственному выбору.
P.S.
Я теперь слышу фразу «Поедем в больницу» — и начинаю искать билеты в другую страну.
12. Тёща и автошкола. Вторая попытка и третий инструктор
Сначала она просто сказала:
— Серёжа, я решила сдать на права. Пора быть мобильной женщиной. Как Лариса с третьего подъезда! У неё права, машина и подорожник на лобовом!
Я напрягся. В прошлый раз попытка закончилась тем, что инструктор два месяца ходил на йогу, ел ромашку и отказывался от разговоров.
Первое занятие.
Инструктор: молодой парень, весёлый, с кличкой "Педаль".
Через 10 минут в машине:
— Мария Ивановна! Не жмите на газ, когда я говорю "стой!"
— А вы не кричите! Я в своём доме командую — и в машине тоже!
К 15-й минуте он уже молился.
К 20-й — просил перевод в пекарню.
Теория.
Тёща в классе — как генерал среди новобранцев.
Преподаватель говорит:
— Дорожный знак "кирпич" означает…
— Что проезд запрещён! И не надо тут мне, я — с детства знаю, где кирпич, а где балбес на “шестёрке”!
Она сдала тест… лучше всех.
Потому что угрожающе смотрела на монитор, и тот сдался.
Вождение в городе.
Инструктор №2.
Всё шло хорошо, пока:
— Мария Ивановна, поверните направо!
— Поздно сказали! Мы уже на рынке. Сейчас заеду — у них там перцы по акции!
Инструктор вышел. Ушёл.
Просто пошёл в сторону леса. До сих пор числится в пропавших.
Экзамен.
Тёща приходит уверенно.
Экзаменатор садится в машину с лицом «я уже в аду».
— Пристегнитесь.
— Я крепче ремня, сынок.
Первый поворот — лихо. Парковка — в идеале.
В конце она сдаёт назад и орёт в окно:
— Эээ! С дороги! Я женщина за рулём и у меня справка!
Сдала.
С первого раза.
Никто не понял как. Даже она.
Теперь.
Тёща водит. У неё наклейка на машине:
«Я не нарушаю. Я доказываю свою правоту!»
Все соседи прячут машины во двор.
Я езжу только на велосипеде.
Инструкторы передают её имя из уст в уста, как легенду.
13. Тёща и гадалка. Или как мы чуть не изгнали соседку
Однажды тёща зашла на кухню с загадочным видом и сказала:
— Серёжа, у нас в подъезде поселилась ведьма.
— Это кто же?
— Соседка сверху. Я слышала, как она по ночам бормочет, шепчет, а потом у неё телевизор сам включается.
— Может, это голосовое управление?
— Не заливай! Она ночью кашу варит. Кто варит кашу в 3:40?! Только ведьмы!
Идея.
— Я всё решила! Завтра иду к гадалке! Проверим, наведено ли на нас проклятье!
— Можно я не пойду?
— Ты — зять. Ты и так уже проклят, но с тобой веселее.
Гадалка.
Мы приехали в квартиру, где всё было в бисере, свечках и запахе пыльного укропа.
Гадалка сказала:
— Садитесь. Я чувствую… сильную энергетику…
Тёща:
— Это от меня. Я сегодня на чесноке.
Гадалка достаёт карты:
— Сейчас я узнаю, есть ли на вас сглаз.
Тёща:
— Да не сглаз, а настоящая порча! После того, как соседка завела микроволновку — у меня клематисы не растут!
Карты молчат. Гадалка смотрит на меня.
— А вы, молодой человек, часто чувствуете усталость?
— Я живу с Марией Ивановной. Я родился уставшим.
Апогей.
Гадалка провела обряд. Свеча треснула.
Тёща закричала:
— Вот! Вот она! Порча!!!
Гадалка бледнеет.
Я бледнею.
Мария Ивановна достаёт… веник.
— Завтра пойду к этой соседке. И если она не признается — я ей такую астральную чистку устрою, что она сама уедет в Астрахань!
Финал.
На следующий день соседка уехала на дачу.
Тёща объявила:
— Всё! Сглаз ушёл! Видишь, Серёжа, какой я у тебя оберег!
— Да, только охраняешь ты, как сторожевой грифон.
P.S.
С тех пор гадалка называет тёщу «Мария Великолепная».
А я… просто боюсь чеснока.
14. Тёща пишет мемуары. Я — главный злодей, кот — пособник
Однажды утром тёща вошла на кухню с горящими глазами и заявила:
— Серёжа, я решила — пора написать книгу. Мемуары. О жизни, о страданиях, о подвиге… о том, как я выжила с вами!
— С нами?
— С тобой, котом и этой вашей технологией! Я ещё в те времена жила, когда холодильник назывался "балкон".
Через неделю.
На столе — блокнот. На нём написано:
«Женщина. Легенда. Боец. (И один странный зять)»
— Не заглядывай! Всё по-настоящему. Без прикрас!
Я не заглядывал…
Пока не нашёл себя в главах с названиями:
- «Как он не смог прикрутить полку, и я прикрутила ему судьбу»
- «Холодная селёдка и холодное сердце Серёжи»
- «Я говорила — не лезь в стиралку. Он полез. История мокрого позора»
Кот.
Артур — невиновен. Но в книге:
«Он смотрел на меня с осуждением. Возможно, он агент. Возможно, он просто мужик.»
(Теперь кот боится даже книжных полок.)
Кульминация.
Тёща пригласила соседок. Презентация.
Чай, печеньки, и.… чтение вслух.
— Глава 6: “Когда я заболела — он варил суп. Но суп был как его характер: пресный, с комками и подозрительно смотрел на меня.”
Соседки в восторге. Одна плачет. Вторая кивает:
— Вот таких бы в армию! А она — кремень!
Я пытаюсь улыбаться. Кот прячется в шкаф.
Финал.
Мемуары закончены. Название официальное:
«Моя жизнь. Между оливье и Серёжей»
Издательство не взяло.
Тёща сказала:
— Значит, они боятся правды. Но ничего. Я сама распечатаю, переплету и подарю всем родственникам!
(Мои шансы на завещание — обнулены.)
P.S.
Теперь у нас дома:
- Один экземпляр мемуаров на видном месте.
- Два сердечных приступа у кота.
- И одно крепкое чувство, что тёща — это явление природы.
Такое, которое прогноз погоды никогда не покажет.
15. Тёща и утро понедельника
Серёжа проснулся от ощущения, что за ним кто-то наблюдает.
Он открыл один глаз — и сразу понял: зря.
— Ты спишь? — спросил голос тёщи с таким укором, будто Серёжа не просто спал, а спал назло.
Серёжа не ответил. Он решил притвориться мебелью. Иногда это помогало.
— Я спрашиваю, ты спишь или уже совесть проснулась? — не отставала тёща.
Серёжа осторожно сел на кровати и посмотрел на часы. Было семь утра. Понедельник. Самое неподходящее время для воспитательных бесед.
— Сплю… то есть… уже нет, — честно признался он.
Тёща, Мария Павловна, стояла в дверях, скрестив руки на груди. Халат у неё был домашний, но выражение лица — как у директора школы, поймавшего двоечника с сигаретой.
— А знаешь, кто уже два часа не спит?
— Космонавты? — осторожно предположил Серёжа.
— Я! — победно сказала тёща. — И я уже успела подумать.
Это была плохая новость. Когда Мария Павловна думала — страдали все.
— Серёжа, — начала она тоном, от которого хотелось сразу исправиться, даже если не знаешь в чём виноват, — ты вообще понимаешь, что такое утро?
— Кофе? — снова рискнул он.
— Утро — это порядок. Это дисциплина. Это когда мужчина встаёт, а не лежит, как варёная котлета.
Серёжа посмотрел на себя в зеркало. Котлета — определение было обидное, но в целом точное.
— Мария Павловна, сегодня же понедельник…
— Вот именно! — перебила она. — Понедельник — это начало жизни. А у тебя она, судя по всему, начинается после обеда.
В этот момент в комнату заглянула Лена, жена Серёжи. Сонная, в футболке, с кружкой.
— Мам, ну что ты с утра…
— Я не с утра! Я уже давно! — парировала тёща. — Это он с утра.
Серёжа молчал. Он понял: сегодня главное — выжить.
За завтраком стало ещё хуже. Мария Павловна сидела напротив Серёжи и внимательно следила, как он ест бутерброд.
— Ты опять крошишь.
— Я стараюсь…
— Стараться — это не значит делать.
Серёжа аккуратно стряхнул крошки в тарелку.
— А вот отец твой, царствие ему небесное, ел аккуратно.
— Я бы тоже ел аккуратно, если бы меня так контролировали, — пробормотал Серёжа.
— Что ты сказал?
— Спасибо, говорю, вкусно.
Тёща подозрительно прищурилась, но промолчала. Очко Серёжи.
После завтрака он попытался тихо ускользнуть на работу.
— Куда? — спросила Мария Павловна.
— На работу.
— А мусор?
— Я вечером…
— Вечером — это не сегодня. А сегодня — сейчас.
Серёжа взял пакет. Молча. С достоинством человека, знающего своё место в пищевой цепочке.
На лестничной площадке он встретил соседа Колю.
— Что, опять? — сочувственно спросил Коля.
— Да, — вздохнул Серёжа. — Утренний брифинг.
— Держись. Моя вчера сказала, что я «не мужчина, а проект».
— Тёща?
— Нет. Жена. Но, думаю, они учились вместе.
Вечером Серёжа вернулся уставший, но с надеждой: вдруг тёща подобреет?
Не тут-то было.
— Ты где был так долго?
— На работе.
— А работа — это теперь оправдание всему?
Серёжа хотел ответить, но Лена незаметно наступила ему на ногу. Он понял намёк.
Перед сном Мария Павловна неожиданно смягчилась.
— Серёжа…
Он напрягся.
— Ты, конечно, не идеальный.
— Я знаю.
— Но ты стараешься.
— Иногда.
— И это уже что-то.
Она ушла в свою комнату.
Серёжа лёг и посмотрел в потолок.
— Лен…
— М?
— А твоя мама… она ведь меня…
— Любит, — улыбнулась Лена. — Просто по-своему.
Серёжа вздохнул.
— Тогда ладно. Пусть выигрывает иногда. Она ведь тоже человек.
И впервые за день он улыбнулся.
16. Тёща и интернет
Серёжа всегда считал интернет злом умеренным. Где-то между растворимым кофе и кредитами под «выгодный процент».
Но он и представить не мог, что настоящий апокалипсис начнётся в тот день, когда тёща сказала:
— Серёжа, мне нужен интернет.
Он медленно поднял глаза от ноутбука.
— Вам… какой?
— Обычный. Чтобы всё было.
Это было первое предупреждение.
Мария Павловна сидела за столом, сложив руки, как на приёме у врача. Лицо серьёзное, решительное.
— Я больше не могу быть отсталой.
— В каком смысле? — осторожно спросил Серёжа.
— В самом прямом. Все уже там. А я — тут.
— Где — там?
— В интернете.
Серёжа посмотрел на Лену. Лена отвела взгляд. Это означало: спасайся сам.
— Хорошо, — сказал он. — С чего начнём?
— С объяснения. Только по-человечески.
Через десять минут Серёжа понял: по-человечески — не получится.
— Вот это, — он показал на экран, — браузер.
— А он мне зачем?
— Чтобы открывать сайты.
— А если я не хочу сайты?
— Тогда…
— Вот! Уже навязывают!
Серёжа глубоко вдохнул.
— Хорошо. Вот поисковик. Сюда пишем вопрос.
— Любой?
— Любой.
Мария Павловна задумалась, потом напечатала медленно, по одной букве:
ПОЧЕМУ МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЗЯТЬ
Серёжа замер.
— Это… это шутка?
— Нет. Интересно же.
Он закрыл вкладку.
— Давайте начнём с погоды.
— Погоду я и в окно вижу.
Следующим этапом был электронный почтовый ящик.
— Это ваша почта.
— А письма будут?
— Конечно.
— А от кого?
— Ну… от людей.
— Каких людей?
Серёжа понял, что разговор идёт не туда.
— Вот, — сказал он, — социальные сети. Тут можно общаться.
— С кем?
— С друзьями.
— А если у меня друзья нормальные, живые?
Лена не выдержала и ушла на кухню. Предатель.
Мария Павловна тем временем освоилась. Слишком быстро.
— А это что?
— Новости.
— Почему они такие нервные?
— Потому что интернет.
Через час тёща уже читала комментарии под статьёй.
— Посмотри, Серёжа. Этот человек неправ!
— Не обращайте внимания.
— Как не обращать? Он же не прав!
И она написала комментарий.
Серёжа не видел, что именно, но по выражению лица понял: человеку по ту сторону экрана сейчас тяжело.
— Мам, — осторожно сказала Лена, — может, хватит?
— Я только начала.
К вечеру Мария Павловна зарегистрировалась везде, где можно. И где нельзя — тоже.
— Серёжа, а как узнать, кто мне поставил лайк?
— Вот здесь.
— А почему он без фотографии?
— Не знаю.
— Подозрительно.
В десять вечера интернет исчез.
Просто пропал.
— Серёжа… — голос тёщи был ледяным. — Где интернет?
— Наверное, роутер…
— Я знала! — торжествующе сказала она. — Как только я начала разбираться, он сломался.
Серёжа ползал под столом, перезагружал, проверял.
— Сейчас будет, — сказал он.
Интернет вернулся.
Мария Павловна посмотрела на экран и вдруг улыбнулась.
— Знаешь…
— Что?
— Интернет — это, конечно, странно. Но удобно.
— Вот видите.
— Но живых людей он не заменит.
Серёжа кивнул.
— И знаешь, Серёжа…
— Да?
— Ты сегодня молодец. Терпеливый.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Спасибо.
— Но завтра мы продолжим. Мне ещё надо разобраться, почему мне реклама показывает кастрюли.
Серёжа понял: это навсегда.
И впервые за день подумал, что тёща в интернете — это страшно.
Но смешно.
И, пожалуй… неизбежно.
17. Тёща в больнице
Когда Мария Павловна сказала, что ложится в больницу “на пару дней, просто проверить давление”, Серёжа сразу понял:
пара дней — это минимум неделя,
проверить — значит всех построить,
а давление — будет у всех.
— Ты поедешь со мной, — сообщила тёща, глядя на Серёжу так, будто это было не предложение, а приговор.
— Я? — искренне удивился он.
— А кто ещё? Ты же мужчина в доме.
Лена сочувственно пожала плечами.
— Серёж… ты справишься.
Это означало: я тебя люблю, но я не поеду.
В приёмном покое Мария Павловна сразу взяла ситуацию под контроль.
— Молодой человек, — обратилась она к медбрату, — вы почему так медленно ходите? Людям плохо!
— Мам, — попытался вмешаться Серёжа, — он же…
— Я вижу. Именно поэтому и говорю.
Медбрат посмотрел на Серёжу с сочувствием. Серёжа ответил взглядом: я тут временно.
Палата оказалась на четыре человека. Три бабушки уже лежали.
Мария Павловна вошла и оглядела всех, как генерал новый взвод.
— Здравствуйте. Я Мария Павловна. Будем жить дружно.
Бабушки переглянулись. Одна кивнула. Вторая вздохнула. Третья сразу притворилась спящей.
— Серёжа, — сказала тёща, — поставь сумку аккуратно. Это больница, а не вокзал.
Он поставил аккуратно. Потом ещё раз переставил. На всякий случай.
— А подушка где?
— Вот.
— Это не подушка. Это недоразумение.
Через час Мария Павловна уже знала:
кто из соседок чем болеет,
кто неправильно лечится,
и у кого «доктор молодой, но ничего, научится».
Серёжа сидел на стуле и молчал.
— Сынок, — обратилась к нему одна из бабушек, — ты чей будешь?
— Тёщин.
— А-а… понятно. Терпи.
Врач пришёл ближе к вечеру.
— Ну что, давление?
— Высокое, — уверенно сказала Мария Павловна.
— Сейчас померяем.
— Я и так знаю.
Врач улыбнулся.
— Давайте всё-таки померяем.
Оказалось — нормальное.
— Это потому, что я лежу, — тут же объяснила тёща. — А если встану — будет другое.
— Хорошо, — согласился врач. — Полежите.
После его ухода Мария Павловна посмотрела на Серёжу.
— Видишь, как хорошо, что я легла.
— Вижу, — честно ответил он.
Ночью Серёже позвонила Лена.
— Ну как?
— Она там главная.
— Я не сомневалась.
Утром тёща позвала.
— Серёжа, ты спал?
— Немного.
— Зря. Я вот думала.
Он сел.
— Ты хороший зять. Не идеальный. Но терпеливый.
— Спасибо.
— Я тут всем сказала, что ты у меня золото.
Серёжа удивился.
— Правда?
— Конечно. Только сказала, что нервный. И спина слабая. Но это поправимо.
Через три дня Мария Павловна выписалась.
— Ну всё. Проверились.
— И как давление?
— Отличное. Особенно когда меня слушают.
Дома она села на диван, посмотрела на Серёжу и неожиданно сказала:
— Спасибо, что был рядом.
— Всегда пожалуйста.
— Но в следующий раз…
— Да?
— Поедет Лена.
Серёжа улыбнулся.
Иногда тёща выигрывает.
Но иногда — делает вид, что проиграла.
И именно в этом её настоящий талант.
18. Тёща летом на даче
Серёжа понял, что лето началось, в тот момент, когда тёща сказала:
— На выходные едем на дачу.
Она сказала это так, будто объявляла мобилизацию.
— Мы? — уточнил Серёжа, хотя уже знал ответ.
— Конечно, мы. Дача — дело семейное.
Лена сразу сделала вид, что ищет что-то в телефоне. Очень срочное. Очень важное.
Дача встретила их тишиной, комарами и кривой калиткой, которая скрипела так, будто предупреждала: уезжайте, пока не поздно.
— Ах, воздух! — вдохнула Мария Павловна. — Вот где здоровье. Не то что в ваших квартирах.
Серёжа вдохнул. Комар сел ему прямо на лоб. Здоровье началось сразу.
— Серёжа, — сказала тёща, — разгружаем машину. Аккуратно. Там рассада.
— А это? — он показал на мешок.
— Это не «это». Это удобрения.
Серёжа понял: задавать вопросы опасно.
Через час он уже знал:
где что лежит не там,
что грядки «дышат»,
и что сосед Иван Петрович — «человек сомнительный, но полезный».
— Серёжа, ты неправильно копаешь.
— Я стараюсь…
— Стараются в школе. А тут — делают.
Лена принесла воду.
— Мам, может, он отдохнёт?
— Отдохнёт зимой. Сейчас сезон.
Серёжа посмотрел на небо. Небо молчало.
К обеду он был покрыт землёй, потом и философией.
— Вот смотри, — тёща показывала на грядку, — если всё делать вовремя, будет урожай.
— А если не вовремя?
— Будет опыт.
Сосед Иван Петрович подошёл к забору.
— Здравствуйте, Мария Павловна.
— Здравствуйте. Как картошка?
— Растёт.
— А у нас лучше. Потому что мы вовремя.
Иван Петрович посмотрел на Серёжу.
— Помогает?
— Учится, — ответила тёща.
После обеда Серёжа сел на ступеньки.
— Мария Павловна…
— Да?
— Можно я…
— Нет.
Он даже не успел договорить.
Вечером, когда солнце уже садилось, тёща вдруг смягчилась.
— Серёжа.
— Да?
— Ты молодец. Не ноешь.
— Спасибо.
— Я в твоём возрасте…
— Да-да, я знаю.
Она усмехнулась.
— Ладно. Завтра утром встанешь позже.
Это была победа. Маленькая, но честная.
Ночью Серёжа лежал и слушал тишину.
— Лен…
— М?
— А твоя мама…
— Что?
— Она строгая. Но справедливая.
Лена улыбнулась.
— Это ты ещё комплимент сделал.
Утром Серёжа проспал на полчаса.
Тёща посмотрела на него и сказала:
— Ладно. Ты заслужил.
Иногда на даче растёт не только картошка.
Иногда — терпение.
И иногда — уважение.
Медленно.
Но надолго.
19. Тёща на зимнем отдыхе в горах
Идея поехать в горы принадлежала, конечно, тёще.
— Серёжа, тебе нужен чистый воздух, — сказала она так, будто диагноз уже был поставлен. — В горах люди живут долго. И правильно.
Серёжа хотел возразить, что он и так пока живёт, но посмотрел на Лену и промолчал. Лена, как всегда, улыбалась примирительно — она знала: сопротивление бесполезно.
Горы встретили их снегом, морозом и тёщей, которая сразу взяла на себя руководство всем процессом отдыха.
— Серёжа, не сутулься!
— Серёжа, шапку надень!
— Серёжа, ты неправильно дышишь, вдыхай глубже!
На второй день Серёжа понял, что в горах не только воздух разреженный, но и свобода — тоже.
Именно в этот день тёща познакомилась с Виктором Петровичем.
Виктор Петрович был мужчиной солидным, с усами, голосом диктора и уверенной походкой человека, который знает, где тут столовая и во сколько подают компот.
— Вы первый раз в горах? — спросила тёща с интересом.
— Третий, — ответил Виктор Петрович. — Но каждый раз как первый. Жена не любит холод.
— И правильно делает, — тут же сказала тёща. — Женщины вообще умнее.
С этого момента Виктор Петрович был приговорён.
Тёща водила его на прогулки, кормила, объясняла, как надо одеваться и почему современные мужчины пошли не те. Виктор Петрович кивал, соглашался и заметно расцветал.
— Вот видишь, Серёжа, — говорила тёща, — человек в возрасте, а активный!
— Я, вообще-то, младше его, — тихо замечал Серёжа.
— Это не возраст, это подход к жизни, — отрезала тёща.
На лыжах Серёжа падал, а Виктор Петрович стоял рядом и сочувственно хлопал его по плечу.
— Ничего, — говорил он, — главное — участие. И тёща у вас… замечательная.
Серёжа понял: он потерял союзника.
К концу отдыха тёща окончательно «поработила» Виктора Петровича. Тот носил сумки, держал место в очереди и внимательно слушал её рассуждения о жизни.
— Вот так и надо жить, — говорила тёща, глядя на горы. — Спокойно. Правильно. По-людски.
Серёжа смотрел на снежные вершины и думал, что горы — это красиво.
Но лучше бы его оставили дома.
20. Тёща после гор
Во двор тёща вышла торжественно.
В шубе.
В шапке.
С видом человека, который знает жизнь.
Две соседки уже были на месте — одна с авоськой, другая с пакетом из магазина.
— Ну что, отдохнули? — спросила первая.
— Отдохнули, — вздохнула тёща с достоинством. — Но я вам скажу — это была работа.
— Работа? — удивилась вторая.
— Конечно. Людей надо вывозить на чистый воздух, — сказала тёща и кивнула в сторону Серёжи, который нёс чемодан. — Вот он бы так и сидел в городе, если бы не я.
Серёжа сделал вид, что его тут нет.
— В горах, — продолжала тёща, — сразу видно, кто как живёт. Я, например, познакомилась с очень достойным мужчиной. Виктор Петрович.
— А кто это? — заинтересовалась первая соседка.
— Человек! — с нажимом сказала тёща. — Умный, спокойный, слушает. Не то что некоторые.
Она выразительно посмотрела на Серёжу.
— Я ему многое объяснила, — продолжала она. — Как правильно одеваться, как дышать, как питаться. Он мне потом сказал: «Спасибо, вы мне глаза открыли».
Соседки уважительно закивали.
— А Серёжа? — спросила вторая.
— А Серёжа… — тёща вздохнула. — Его тоже пришлось тянуть. Но я справилась. Человек хоть понял, как надо жить.
Серёжа поставил чемодан и молча пошёл к подъезду.
— Куда ты? — крикнула тёща.
— Дышать неправильно, — ответил он. — Пойду исправляться.
Соседки рассмеялись.
— Хороший зять, — сказала одна.
— Воспитанный, — добавила другая.
Тёща довольно улыбнулась.
— Конечно. Это всё — моя заслуга.
И во дворе ещё долго обсуждали горы, Виктора Петровича и то, как важно иногда показать людям, как надо жить.
А Серёжа, поднимаясь по лестнице, думал, что в горах было холодно…
Но дома — опять теща рядом.