«Наивный реализм иногда является существенной частью нашего словаря наблюдения», — пишет Пол Фейерабенд. Эта, на первый взгляд, противоречивая фраза может послужить ключом к одной из самых важных философских загадок: как нам говорить о реальности, если наше знание о ней никогда не бывает полным и чистым от нашего же влияния? Ответ парадоксален: мы вынуждены говорить о мире «наивно», чтобы вообще иметь возможность о нем говорить. Наивный реализм — это не философская ошибка, которую следует искоренить, а фундаментальный, даже необходимый инструмент нашего мышления. Он подобен детскому лепету, без которого невозможна взрослая речь; прочной, но условной раме, в которую мы помещаем картину, чтобы ее рассмотреть. Это базовая операционная система нашего сознания, с которой мы, хотим того или нет, запускаемся каждый день, открывая глаза.
С философской точки зрения наивный реализм — это вера в то, что мир в точности таков, каким мы его воспринимаем, что наши чувства дают нам прямой и неискаженный доступ к реальности, и что наши интерпретации событий беспристрастны и объективны. Это установка здравого смысла: мы уверены, что видим вещи такими, какие они есть «на самом деле», и ожидаем, что любой другой разумный наблюдатель, имея те же данные, придет к тем же выводам. Однако сама наука, на которую часто опирается наш здравый смысл, давно развенчала эту веру. Бертран Рассел ёмко сформулировал этот парадокс: «Наивный реализм приводит к физике, а физика, если она верна, показывает, что наивный реализм ложен». Современная физика, особенно квантовая механика, прямо указывает на то, что наше восприятие не «считывает» готовую реальность, а участвует в ее формировании. Мы не просто открываем объективные свойства частиц — в некотором смысле наш вопрос и способ измерения определяют, какой ответ мы получим. Реальность микроуровня отказывается умещаться в удобные категории нашего макроскопического, «наивного» языка.
Тем не менее, именно этот язык — язык непосредственного опыта — и составляет «словарь наблюдения». Мы не можем ежесекундно думать о неопределенности квантовых состояний или о том, что цвет лишь электромагнитная волна определенной длины, интерпретируемая нашим мозгом. Чтобы действовать, нам необходим рабочий, практичный миф. Когда мы говорим «солнце село» или «камень твёрдый», мы используем наивно-реалистические конструкции, которые, будучи строго говоря, неточными с научной точки зрения, тем не менее эффективно координируют нашу деятельность в мире. Этот словарь — наше общее достояние, платформа для коммуникации. Именно на его фундаменте здание науки может возводить свои сложные, противоречащие интуиции теории. Без изначальной, некритической веры в то, что наши органы чувств сообщают нам нечто надежное, не было бы и мотивации начать систематическое исследование этого «чего-то». Наивный реализм — это точка отсчета, исходная гипотеза, которую проверяет и уточняет разум.
В социальной сфере этот механизм работает с удвоенной силой и становится источником как взаимопонимания, так и глубочайших конфликтов. Мы не просто верим, что видим мир объективно; мы также верим, что другие разумные люди просто обязаны видеть его также. Когда этого не происходит, наша наивно-реалистическая логика предлагает лишь три объяснения: оппонент не обладает всей информацией, он неразумен или ленив, либо им движут злой умысел и предвзятость. Мы становимся заложниками собственной когнитивной архитектуры, с трудом признавая, что наше восприятие — это не зеркало, а сложный рисунок, сотканный из света реальности, но и из нитей нашего прошлого опыта, культуры, эмоций и ожиданий. Осознание того, что наш «словарь наблюдения» может кардинально отличаться от словаря другого человека, — это первый шаг к диалогу, выходящему за рамки взаимного неприятия.
Таким образом, фраза о «существенной части словаря» перестает быть парадоксом, а становится точным диагнозом человеческого состояния. Наивный реализм — это и наш главный ресурс, и наше главное ограничение. Он существенен, потому что без этой наивной, доверчивой основы невозможны ни повседневная жизнь, ни начало познания. Но он остается лишь частью словаря — самой первой, базовой главой. Зрелость мысли наступает тогда, когда мы, продолжая им пользоваться для практических целей, осознаем его условную, инструментальную природу. Мы учимся переключаться между регистрами: говорить на языке непосредственного опыта с друзьями и на языке научных моделей в лаборатории, понимая, что ни один из них не дает «окончательной истины», но каждый служит своей важной цели. Истинная глубина заключается не в отказе от наивного реализма, а в умении признать его силу и его границы. Именно в этом напряжении между доверием к своим ощущениям и сомнением в них, между личной правдой и множественностью перспектив и рождается подлинная, ответственная картина мира — картина, которая держится не на догме, а на постоянном, мужественном вопрошании.
На этом всё. Спасибо!
***
Меня зовут Анна, я репетитор по математике с 20-летним стажем. Помогаю с подготовкой к ЕГЭ, ОГЭ, помогаю с прохождением ДВИ.
Занимаюсь также и со взрослыми учениками — если хотите освежить в памяти математические знания, если математика вам нужна для работы/учёбы, или если вы хотите заняться математикой для себя, то обращайтесь!
Связаться со мной можно через Телеграм (@annavladimirovnamath)
Кроме того, могу дать небольшую консультацию тем, кто сам хочет заняться репетиторством.
***
Делитесь мнениями, комментариями, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал — здесь и в Телеграме, там много интересного и полезного!