"Где Ты был?" - "А где ты был, когда Я?.."
Самый тонкий лёд, какой только возможен в теологической вселенной - вопрос теодицеи. Что делать с верой в любящего Творца при очевидном наличии (а порой и торжестве) в сотворённом Им мире зла, страдания и смерти?
В поиске удовлетворительного ответа на этот вопрос было выкурено Бог знает сколько трубок каждым, уважающим себя Шерлоком Холмсом от богословия. "Виновен!" или "Невиновен!" - раздавался время от времени над понурой головой Создателя наш торжествующий приговор.
По сути дела, весь богословский сыр-бор был поджигаем с двух противоположных сторон, но в итоге сгорал весь целиком неизменно.
К Богу классической теологии при перекрёстном допросе и по предварительном слушании вопросов больше не возникало: всеведущий и всемогущий Творец создал мир по собственным чертежам и лекалам, в которых были учтены и свобода сотворённых существ, и досадная возможность зла и страдания, и суровая педагогика суверенного во всех отношениях Господа. Любовь Всевышнего к миру становилась в этом случае не столько наблюдаемой величиной, сколько точкой приложения предельного усилия субъективной (и от этого ещё более благочестивой) воли человека.
Так или иначе, но этот образ Творца как бы говорил всякому верующему сердцу: "Ничего в этом мире не происходит без Моего благословения, попущения, дозволения или согласия. Доверяй мне, потому что, где ты был, когда Я..." - дальше следовала прямая речь из библейской книги про древнего ближневосточного страдальца.
Любящий, но слабый?
А вот с Богом альтернативной теологии было сложнее. Он освобождался от бремени всемогущества и всезнайства, и пытался таким образом спасти Свою любовь к миру и подтвердить собственную невиновность.
Но почему Творец оказывался столь беспомощным, что даже при всём Своём желании Он был неспособен радикально изменить ситуацию в сотворённом Им мире? Если Он сознательно (ради подлинности нашей свободы) обрекал Себя на умаление присущих Ему по природе свойств всемогущества и всеведения, то это ровным счётом не меняло сути дела - Бог всё равно был ответственен как за принятое Им решение, так в конечном итоге и за Его последствия. Разве нормальный родитель поселится на прекрасном горном утёсе, рискуя жизнью своего ребёнка, ради педагогики его свободы и взросления?
Если же возникновение зла, страдания и смерти было внезапным побочным эффектом при сотворении мира, - изъяном, которого Бог "не предусмотрел", - то нам приходится признать, что рядом с Творцом существует автономная реальность, которая способна не только сопротивляться Ему (как материал противится мастеру), но и враждовать с Ним. А это значит, что Бог прощается не только со Своим всемогуществом и всеведением, но и с собственной божественной свободой, которая временами терпит поражение, сталкиваясь с независимыми от неё феноменами зла, страдания и смерти.
И тут впору задать резонный вопрос: а может ли такой ограниченный, слабый и несвободный Бог создать свободное и призванное к совершенству существо? Не выйдет ли скорее из Его рук такое же беспомощное, ограниченное в свободе и лимитированное в правах подобие своего "биологического отца"? Сохраним ли мы таким способом образ любящего Бога ценой потери всех прочих Его свойств и характеристик? "Любящего" - возможно, но вот "Бога" ли?
P.S.
Вера, нуждающаяся в доказательствах, подобна одноногому калеке, нуждающемуся в костылях.
Но и вера, пренебрегающая разумом, подобна бродящему вокруг собственного дома человеку, возомнившему себя путешественником.