— Матушка-государыня, выдайте Александру за шведского короля — вы сами потом поблагодарите меня, — уверенно внушал Платон Зубов. Екатерина II слушала фаворита внимательно. Ее внучка Сашенька была редкой красавицей, умницей и гордостью двора, и императрица страстно желала устроить ее судьбу по-настоящему блистательно. Союз со Швецией казался идеальным: молодой король, престол, политическая выгода и корона для любимой внучки. Екатерина еще не знала, что это решение обернется для нее личной катастрофой и станет началом конца.
О будущем браке Александры Павловны императрица задумалась еще в 1794 году, когда девочке едва исполнилось одиннадцать. Ее внимание привлек юный Густав Адольф, недавно потерявший отца и формально ставший королем Швеции. Зубов, прекрасно чувствовавший настроение Екатерины, умело подогревал эту идею, вновь и вновь рисуя картины счастливого будущего: русская великая княжна — королева Севера.
Однако в 1795 году мечты Екатерины были жестоко прерваны. Густав Адольф объявил о помолвке с принцессой Мекленбург-Шверинской. Императрица пришла в ярость. Она была уверена, что это интриги регента, и в письмах язвительно возмущалась тем, как можно было отдать молодого короля «за дурнушку», когда перед ним была красавица, о которой восхищенно говорила вся Европа. Екатерина не смирилась с поражением, а Зубов поддержал ее уверенность: эту помолвку еще можно разрушить.
И действительно — уже в 1796 году шведский король неожиданно разорвал прежние обязательства. Переговоры с Петербургом возобновились, и Екатерина вложила в них все свое влияние. В августе Густав Адольф с регентом и внушительной свитой прибыл в Россию. Знакомство жениха и невесты прошло тепло, оба явно понравились друг другу, и императрица с облегчением решила, что дело почти решено.
Для Екатерины было принципиально важно одно: Александра должна была сохранить православную веру даже на чужом троне. Шведы устно дали понять, что готовы это обсудить, и государыня поручила подготовку брачного контракта Зубову и графу Маркову. Это стало роковой ошибкой. Самоуверенный фаворит, уверовавший в собственную непогрешимость, включил в договор условия, которые выходили далеко за рамки предварительных договоренностей. По его версии, Александра не только оставалась православной, но и увозила с собой целый штат духовенства, а в протестантской Швеции должна была появиться отдельная православная часовня.
Когда документ попал в руки шведов, те были ошеломлены. Регент прямо спросил, читала ли императрица этот контракт. Ответ утвердительный лишь усилил раздражение. Густав Адольф категорически отказался ставить подпись. Он был готов закрыть глаза на веру будущей жены, но превращать Швецию в поле для религиозных уступок России не собирался. Ни уговоры, ни давление не подействовали — шведы сочли условия унизительными.
Между тем во дворце уже все было готово к венчанию. Гости собрались, Александра появилась в ожидании жениха, часы шли. Посланники метались между резиденциями, но Густав Адольф так и не приехал. Стало ясно: свадьбы не будет. Для Екатерины это было не просто разочарование — это было публичное унижение. Она сдержала эмоции, объявив, что жених внезапно заболел, и распустила гостей.
Оставшись одна, императрица впервые за долгие годы почувствовала не гнев, а опустошение. Ее сердце колотилось, мысли путались. Юный король «ничтожного государства», как она думала, осмелился перечеркнуть ее волю и выставить ее посмешищем. На следующий день шведы явились на придворный праздник, будто ничего не произошло. Екатерина выдержала несколько минут и удалилась, сославшись на недомогание. Александра вовсе не появилась.
Переговоры еще какое-то время тянулись, но исход был очевиден. Екатерине доложили, что именно пункты контракта вызвали отказ. Она понимала, что Зубов допустил грубую ошибку, но не стала его укорять. Внезапно на нее навалилась страшная усталость — словно годы власти разом догнали ее. Императрица чувствовала, как уходят силы, и списывала это на болезнь.
22 сентября 1796 года шведская делегация покинула Россию. Екатерина запретила внучкам выходить на прощание, холодно приказав Павлу, чтобы они «были больны простудой». После этого государыня резко изменилась. Близкие замечали признаки паралича — вероятно, Екатерина перенесла микроинсульт.
Вечером 4 ноября она попыталась устроить небольшой прием, но быстро поняла, что не в состоянии ни говорить, ни улыбаться. Утром 5 ноября Екатерина, как обычно, встала рано, выпила кофе и отправилась в гардеробную. Спустя долгое время ее нашли лежащей без чувств на полу. Врачи были единодушны: удар в голову, шансов нет. Не приходя в сознание, 6 ноября 1796 года Екатерина II скончалась.
Так сорванная свадьба любимой внучки стала последним унижением и последним ударом для самой могущественной женщины своего времени.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.