Всем привет, друзья!
В суровые годы Великой Отечественной войны советские девушки совершали необыкновенное. Одной из них была Татьяна Ильинична Раннефт, санинструктор 1066-го стрелкового полка 281-й стрелковой дивизии, родившаяся и выросшая в древнем Новгороде. Её жизнь оборвалась в 1942 году, но остался подвиг.
В марте того же года на Мгинском направлении, в районе железнодорожной станции Погостье и разъезда Жарок, развернулось ожесточённое сражение. Рота, в цепи которой находилась и Татьяна, была вынуждена залечь под шквальным пулемётным огнём противника. Именно тогда санинструктор Раннефт совершила невероятное: подобралась к вражеской огневой точке и уничтожила её гранатой, брошенной с близкого расстояния. Этот поступок поднял бойцов в решающую атаку. Но в том же бою девушка получила смертельное ранение, от которого вскоре скончалась на операционном столе.
Двадцатидвухлетнюю Таню Раннефт, красавицу-новгородку, в медсанбате 281-й дивизии Ленинградского фронта знали и любили все. Её заразительный смех заставлял светлеть даже самые уставшие лица. Для многих раненых её присутствие действовало лучше любого лекарства, принося облегчение и спокойствие. Казалось, ни промозглая сырость землянок, ни изнурительные дежурства в палатках на передовой не могли погасить в ней искру неутомимого оптимизма.
Эти палатки из брезента, постоянно принимавшие всё новых и новых раненых, были миром, отделённым от ада боёв лишь тонким пологом. Хирурги в халатах, насквозь пропитанных кровью, не отходили здесь от столов сутками. И медики, и страдающие бойцы по-детски верили, что этот хрупкий островок милосердия война как-нибудь обойдёт стороной.
В 281-ю дивизию Татьяна попала в начале сентября 1941-го, когда та держала оборону на Ораниенбаумском плацдарме под Ленинградом. Петля блокады уже сжимала город, а на его подступах шли непрерывные бои. К нашим позициям тогда часто пробивались разрозненные группы — остатки разбитых армейских частей и дивизий народного ополчения. Они шли на восток, к своим, кто с боем, кто скрытно по ночам. Всех вышедших ждала обязательная проверка в особых отделах, после которой бойцы вновь направлялись в действующие части.
В одну из таких групп, перешедших фронт на участке 281-й дивизии, и входила Татьяна Раннефт. В отряде было около десятка человек, сама девушка-медсестра и два тяжелораненых командира, которых несли на руках. Проверку все прошли успешно, однако немецкая фамилия девушки вызвала у особистов настороженность. Новгородка, о судьбе родителей в оккупированном городе ничего не знает. Студентка третьего курса биофака Ленинградского университета, окончившая курсы медсестёр, добровольно вступившая в ополчение. И главное — судимость по политической статье в 1938 году, правда, дело было прекращено за отсутствием состава преступления. С точки зрения особого отдела, биография была сомнительной.
Но показания бойцов и командиров, пришедших с Таней, изменили ситуацию. Оба раненых командира заявили, что обязаны ей жизнью — не только как медицинской сестре, но и как настоящему руководителю их трудного похода. Бойцы с нескрываемым уважением рассказывали, как она уверенно вела группу сквозь осенние леса и топи. Оказалось, что это именно она собрала и возглавила маленький отряд. И шли они не просто тайком, а с боями, нападая на вражеские обозы и мелкие отряды, добывая в схватках оружие. К концу пути у каждого был трофейный автомат или винтовка, в отряде имелся ручной пулемёт, а сама Татьяна носила немецкий автомат и пистолет «Парабеллум» — свои личные боевые трофеи.
Уполномоченный особого отдела, несмотря на подозрения, не мог проигнорировать эти свидетельства. Татьяну Раннефт направили служить в дивизионный медсанбат.
Восьмое марта 1942 года выдалось по-весеннему ясным. Но для девушек медсанбата, встречавших праздник в валенках и солдатских полушубках в боевых цепях пехоты, он не был днём подарков и цветов. 281-я дивизия, сражавшаяся тогда на Мгинском направлении в гибельных Синявинских болотах, перешла в наступление.
Под свист пуль и разрывы снарядов санинструкторы перевязывали раненых, вытаскивали их с поля боя на волокушах. Дивизия продвигалась вперёд, но и потери росли с каждым часом.
Четвёртый день наступления, 11 марта. Рота, вместе с которой была Татьяна, вновь поднялась в атаку. И вновь её прижал к земле внезапно оживший немецкий пулемёт из замаскированного окопа. Бойцы пытались подняться снова и снова, но каждый раз шквал огня заставлял их падать в глубокий мартовский снег. Раненых становилось всё больше.
Командир взвода Шепетов и бойцы, лежавшие рядом, видели, как Таня отложила свою санитарную сумку, прицепила к поясу несколько гранат. «Я пойду», — только и сказала она, снимая с шеи автомат. Никто не успел её остановить. Девушка поползла вперёд и вскоре скрылась из виду. Немецкий пулемёт продолжал строчить без остановки. Потом прогремели два взрыва — и наступила тишина.
Татьяна сумела подползти вплотную к вражескому окопу. Пулемётное гнездо было рядом, и она попала в него точным броском. Но рота по-прежнему лежала в снегу, не решаясь подняться. Бойцы, видимо, не были уверены, что пулемётчик уничтожен. А время работало против них — убитых могли в любой момент заменить.
И тогда она подняла их. Подняла сама — девушка из медсанбата, в окровавленном полушубке и валенках, встав во весь рост из-за вражеского бруствера. Победное «ура» атакующей роты она уже не услышала. Сидевший в том же окопе немецкий автоматчик не упустил свою лёгкую, такую близкую цель.
Когда бойцы ворвались в немецкие окопы, Таня уже лежала ничком в снегу. Пули, попавшие ей в спину, насквозь пропитали кровью полушубок. Её доставили в тот самый медсанбат, где она ещё недавно спасала других. Шансов практически не было: пули засели в лёгком, и любое движение могло вызвать смертельное кровотечение. Но операцию всё же начали — по её собственной, уже слабеющей просьбе. Чуда не случилось.
Перед смертью она успела сказать: «Для меня счастье умереть за Родину...». Похоронили Татьяну Раннефт в одной братской могиле с двумя другими девушками-санинструкторами — Тамарой Власовой и Наташей Бархатовой, погибшими в тех же мартовских боях.
...О, погон измятые полоски
На худых девчоночьих плечах!
И лицо — родное, восковое,
Под чалмой намокшего бинта!..
Прошипел снаряд над головою,
Черный столб взметнулся у куста...
Девочка в шинели уходила
От войны, от жизни, от меня.
Снова рыть в безмолвии могилу,
Комьями замерзшими звеня...
Юлия Друнина
Статья подготовлена на основе материала Дарьи Карповой, опубликованного в электронной библиотеке „Муравейник“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!