Настроение: Уныние, голод, страх. «Скверно, очень скверно. Есть хочется так, что живот подвело. И зачем я только связался с тем пехотным капитаном в Пензе? Обчистил он меня, подлец, как липку! Теперь вот сижу в этой дыре, в Саратовской губернии, а в кармане ни гроша. Осип, дурак, лежит на кровати и в ус не дует, а трактирщик сказал, что обеда не даст, пока не заплачу.
Грозился жаловаться городничему... Вот это страшно. А ну как и впрямь в тюрьму упекут? Что тогда батюшка скажет? Он и так меня живьем съест за то, что я до Петербурга не дослужился. Боже, хоть бы щей дали! Проходить мимо кухни — просто мука, так пахнет жареным... Тоска!» Настроение: Восторг, опьянение властью, самодовольство. «Ну и дела! А город-то, оказывается, прелюбопытный! Городничий — глуп, как сивый мерин, но человек душевный. Накормил отлично, лабардан-с был просто чудо! А вина сколько!
Странные они тут все, трясутся чего-то, "ваше превосходительство" величают. Я им, кажется, наговорил с три короба... И про Пушкин
Запись №1. В гостинице (до прихода Городничего)
Настроение: Уныние, голод, страх.
«Скверно, очень скверно. Есть хочется так, что живот подвело. И зачем я только связался с тем пехотным капитаном в Пензе? Обчистил он меня, подлец, как липку! Теперь вот сижу в этой дыре, в Саратовской губернии, а в кармане ни гроша. Осип, дурак, лежит на кровати и в ус не дует, а трактирщик сказал, что обеда не даст, пока не заплачу.
Грозился жаловаться городничему... Вот это страшно. А ну как и впрямь в тюрьму упекут? Что тогда батюшка скажет? Он и так меня живьем съест за то, что я до Петербурга не дослужился. Боже, хоть бы щей дали! Проходить мимо кухни — просто мука, так пахнет жареным... Тоска!»
Запись №2. После обеда у Городничего и сцены вранья
Настроение: Восторг, опьянение властью, самодовольство.
«Ну и дела! А город-то, оказывается, прелюбопытный! Городничий — глуп, как сивый мерин, но человек душевный. Накормил отлично, лабардан-с был просто чудо! А вина сколько!
Странные они тут все, трясутся чего-то, "ваше превосходительство" величают. Я им, кажется, наговорил с три короба... И про Пушкина (мы с ним на дружеской ноге!), и про суп из Парижа, и про 35 тысяч курьеров. Само как-то вырвалось, но как они слушали! Рты раскрыли, дрожат... Приятно, черт возьми!
Денег дали взаймы — и городничий, и судья, и почтмейстер. Живем! Надо бы еще за женой городничего приударить, да и дочка у него недурна. Срывать цветы удовольствия — вот закон жизни! Кажется, меня принимают за государственного человека. Ну и пусть, мне это даже нравится».
Запись №3. В кибитке (после отъезда)
Настроение: Смех, облегчение, осознание комичности ситуации.
«Еду! Тройка летит, колокольчик звенит! Ну и комедия вышла! Я, кажется, всех их в дураки пошил. Они меня, елистратишку простого, за генерал-губернатора приняли! Или за ревизора какого важного? Ха-ха-ха! Вспомню рожу городничего, когда я сватовство затеял — умираю со смеху.
Хорошо, что Осип надоумил уехать поскорее. А то ведь, пожалуй, опомнились бы, задержали... Жалко только с Анной Андреевной расставаться, занятная дамочка. Зато теперь я при деньгах, доеду до деревни барином!
Надо будет обязательно Тряпичкину в Петербург обо всем отписать. Пусть он их в статейку тиснет, вот смеху-то будет на весь свет! Прощай, город N, славно я тут поживился!»
Что писать в выводе (микровывод для учителя):
Из этих записей видно, что Хлестаков — человек момента. Он не строит коварных планов (как настоящий мошенник), он просто плывет по течению.
- Сначала он искренне боится тюрьмы и голода, чувствует себя маленьким человеком.
- Потом он сам начинает верить в свое вранье, его несет фантазия, он наслаждается страхом чиновников, хотя и не понимает до конца, почему они так напуганы.
- В конце он понимает, что произошла ошибка, но не чувствует угрызений совести, для него это просто веселое приключение и повод посмеяться над глупыми провинциалами.
