Повесть об изгнании. Глава первая

Во время первой остановки в лесу, тихо до этого шедшая Стела вдруг вскричала до небес, и растрепала свои волосы, до этого великолепно уложенные. Обернувшись к Константину, женщина бросила ему целую пригоршню упрёков:

- Почему покорился ты, могучий, несправедливости и дал восторжествовать злокозненным Тимуру и Пахому? Почему ушел безропотно в этот дикий лес, оставив владения свои бесчестным врагам? Еще не поздно все вернуть и восстановить поруганную справедливость. Скажи лишь одно слово, и отец мой, могущественный царь, без сомнения, вступится за тебя, и немало найдется у таничей преданных друзей и союзников. Мы все вместе разгромим царевичей в бою и снова возведем тебя на царство.

Но Константин сказал: "Я обещал царю Евстафию, что мы пробудем в изгнании ровно тринадцать лет, и ни за какие блага я не изменю данному слову. Не уговаривай меня, Стела. На условия игры я согласился добровольно, и достойно ли мне теперь уклоняться от их выполнения?"

- А забыл ли мой муж, каким оскорблениям и унижениям я подверглась? Как меня бросили на пол, дали пощёчину, обозвали последним словом? Пока мои волосы не умоются в крови Тимура, Немана и Родиона, я не заплету свои волосы в косы и не уберу их, как положено царице.

- Моя царевна, я клянусь перед тобой, что я вырву сердце Немана, и выжму его трусливую кровь на твои прекрасные волосы. – Словно молодой лев, прорычал Аглай, и так ударил кулаком в свою грудь, что Боги вздрогнули на небесах, и его клятва была принята ими.

Константин стоял на своём.

- Возможно, спустя тринадцать лет, мы заговорим с нашими братьями на языке мечей и палиц, стрел и копий. Но вспомните о чём говорят наши легенды о великих воинах. Они побеждали, но перед битвой долго очищались душой и телом. Считайте, что эти тринадцать лет мы очищаем свои тело и душу, сжигаем гордость и эгоизм. И вспомните, что на стороне Тимура дед Горгий, боец Каджай, великий советник Ведислав и многие другие деды и воины. Один Горгий уничтожит за один час тысячу воинов. Нам надо своими подвигами здесь расположить к себе если не всех, то большинство сторонников Тимура и Евстафия.

Аглай что-то буркнул, но он не мог долго спорить с братом. Ему нужно было действие. Спокойная жизнь была ему в тягость. Но, если брат решил спокойно шляться по лесам и горам тринадцать лет, что же, клятва подождёт. Но потом… Потом начнут рваться мышцы, трещать кости и звенеть потускневшая от времени булава.

Пока же они шли и шли.

Однажды братья решили во чтобы то ни стало добраться до Синих гор. Все очень устали. Очень устала бедная Стела. Сперва она не показывала вида, не желая быть обузой. И вот сзади раздались раскаты грома. Приближалась буря. Надо было спешить. И в этот момент Стела рухнула, как подкошенная.

- Всё, мужья мои. Я совсем не чувствую ног. Оставьте меня. Не хочу быть вам в тягость. – Причитала царица.

Буря быстро приближалась. Уже слышны были скрипы ломающихся деревьев, а гром уже ни на минуту не переставал грохотать. И тогда Аглай вспомнил о своём внебрачном сыне.

- Кальвин, Кальвин, явись на зов отца! – Прокричал Волчебрюх.

Послышался страшный свист, и обгоняя ветер, на зов отца явился страшный на вид, но добрый внутри морок, сын Яры.

- Слушаюсь и повинуюсь, отец. – Проревел Кальвин.

- Отнеси нас всех к Синим Горам. – Приказал Аглай.

Кальвин опустился на землю, помог усесться всем братьям и Стеле на спине, поднялся в воздух и за несколько мгновений доставил таничей к подножию Святых Скал.

- Дальше я не могу лететь. Но тут вы в безопасности. – Прогудел Кальвин, простился с отцом и улетел в свой лес.