Представьте на миг, что такое настоящая тишина. Не та, что наступает, когда выключаешь телевизор, а та, что царит на сотни километров вокруг. Воздух, от мороза такой густой, что, кажется, его можно резать ножом. Снег, скрипящий под валенками, как чистый лист бумаги. И черное, усыпанное бриллиантами звезд небо, которое висит так низко, будто его можно задеть рукой. Именно здесь, на берегу реки Вилюй в Якутии, в сорока километрах от ближайшего жилья, уже больше тридцати лет живет человек по имени Тимофей Меньшиков. Его история известна многим благодаря чудесному воссоединению с семьей, но как проходит его обычный день? А день праздничный, новогодний? Как человек, добровольно избравший полное одиночество, отмечает то, что для большинства из нас — шумный, суетливый и обязательно семейный праздник?
Если вы думаете, что в канун Нового года его землянка озаряется огнями гирлянд или что он старательно готовит двенадцать блюд, то вы ошибаетесь. Его празднование лишено каких бы то ни было атрибутов, знакомых горожанину. Точнее, оно вообще едва ли выделяется из череды других зимних дней. Но именно в этой обыденности, в этом осознанном принятии каждого мгновения такой, какое оно есть, и кроется глубокий, почти философский смысл его новогодней ночи. Для него не существует календарной даты как магического рубежа. Его годовой цикл диктует не число на отрывном листке, а сама природа: ледостав и ледоход, время нереста рыбы и сезон охоты, сорокаградусная летняя жара и шестидесятиградусный зимний мороз. Первое января в его мире — это просто очередной день самой долгой и суровой поры года.
Просыпается он в свой обычный час, задолго до рассвета. В землянке размером три на четыре метра, врытой в вечную мерзлоту для сохранения тепла, еще сохраняется ночной холод. Первое и главное дело — растопить печь-буржуйку. Это ритуал, от которого зависит жизнь. Сухие дрова, щепки, аккуратный огонь. Пламя постепенно оживляет пространство, отбрасывает на бревенчатые стены танцующие тени. Тепло — это уже праздник. Пока печь разгорается, он натягивает тяжелую, пропахшую дымом одежду. Проверяет валенки. Выход на улицу в шестидесятиградусный мороз — не прогулка, а ответственное мероприятие. Дверь открывается с усилием, ее часто заносит снегом, и на порог вываливается сугроб. Собака по кличке Локатор, его главный товарищ и помощник, радостно встречает утро. Рядом крутится упитанный кот Кутузов — почти как Матроскин из известного мультфильма, как шутят те редкие гости, что его навещают.
Утро начинается с работы. Нужно проверить сети, поставленные на налима или щуку. Это значит — пройти несколько километров по снежной целине или по льду реки. Представьте себе эту работу: чтобы поставить одну сеть под полутораметровым льдом, нужно проделать пешней или старым тяжелым ледорубом не менее семи лунок размером с тазик. Каждую. Это каторжный труд, на который у обычного городского жителя не хватит сил и дыхания. Но для Тимофея это не подвиг, а обычная рутина, его способ добыть пропитание. Рыба — основа его рациона. Часть улова он вялит и коптит про запас, часть может поменять у редких заезжих охотников на муку, соль, спички. Потом — проверка капканов. Еще пятнадцать километров пути. Он знает каждую тропку, каждое промерзшее дерево, каждый сугроб. Знает, где прошел заяц, где пробежала лисица. В этом огромном белом безмолвии он не чувствует себя одиноким. Он — его часть. Он встроен в эту экосистему, он ее внимательный наблюдатель и скромный участник.
После долгого обхода, который может занять полдня, он возвращается в землянку. Промерзший насквозь, с инеем на бороде и ресницах. И вот тогда наступает момент небольшого отдыха. Печь уже горячая, на столе стоит вечный чайник. Только чай — не из магазинных пакетиков. Он давно отказался от обычного чая в пользу отвара чаги — березового гриба. Это и витамины, и, как он сам считает, защита от всех болезней. Говорят, даже ковид его миновал, и он не болел годами. Выпив кружку горячего отвара, он принимается за скромную трапезу. Может быть, это будет уха из только что пойманной рыбы. Или кусок печеной на углях дичи. А может, и его фирменный хлеб, который он умудряется печь прямо в утятнице на той же печке. Две буханки на неделю — ему хватает.
Наступает вечер. Зимой в Якутии темнеет рано. Новогодний вечер — не исключение. Он зажигает свечу или керосиновую лампу. Электричества здесь нет и никогда не было. Мягкий, живой свет выхватывает из темноты немудреную обстановку: стол, колченогий стул, железную кровать, полки с нехитрыми припасами и книгами. Вот здесь, при свете свечи, и проходит, возможно, самое главное «празднование». Тимофей берет книгу. Что он читает? Бог весть. Может, старый томик, привезенный кем-то из охотников много лет назад. Может, справочник по выживанию. Чтение — его связь с другим миром, с человеческой мыслью, отточенной и запечатленной на бумаге. Он читает медленно, вдумчиво. Ему некуда спешить. Время здесь течет иначе, оно плотное и весомое. Каждая прочитанная страница — это событие.
Или он просто сидит и слушает тишину. Это не преувеличение. Он слушает, как потрескивают в печи дрова, как за стеной воет ветер, который может дуть неделями, не стихая. Он прислушивается к звукам леса, которые городской человек никогда не различит: к скрипу веток, к шороху под снегом. В этой тишине нет места тревогам и суете. Она очищает. Именно в такие моменты, наверное, и приходят мысли. Не сожаления о прошлом, хотя его жизнь была полна трагедий, а спокойное, ясное осмысление прожитого дня. Он вспоминает, как ребенком потерял родителей, как его с сестрами разлучили и отправили по разным детским домам, как после армии безуспешно искал родных и, отчаявшись, решил уйти от мира, который причинил столько боли. Ушел в буквальном смысле в пятидесятиградусный мороз, имея при себе только ружье, собаку и капканы. Он выбрал это место не случайно — неподалеку когда-то был пионерлагерь, куда возили детей из детдома, и это было одно из немногих светлых воспоминаний его сиротского детства. Тайга стала для него не тюрьмой, а спасением, пространством, где можно было жить в согласии с собой, не зависеть ни от кого и ни от чего.
Но даже в этой выстраданной гармонии есть место чуду. И оно случилось именно накануне Нового года, в конце 2018-го. Местный блогер Олесь Гераймович, знавший Тимофея с юности, снял о нем небольшой фильм и выложил в интернет. Видео разлетелось по сети, его увидели сотни тысяч людей. И среди них оказался его младший брат Анатолий, который искал его больше сорока лет. Представьте себе этот момент. Олесь приезжает в землянку и говорит: «Тимошка, тебя брат ищет!». Что почувствовал в тот миг человек, который уже давно смирился с полным одиночеством? Боль, радость, недоверие, растерянность — все смешалось в одном возгласе: «Меняяя!». Он плакал и смеялся, суетился, собирал в мешок всю свою скромную провизию — рыбу, зайчатину — в подарок брату, которого почти не помнил. Он пытался записать ответное видео, но слова не шли, эмоции душили. Это было самое настоящее рождественское, новогоднее чудо, которое перевернуло его жизнь, не вытащив из тайги.
И вот теперь, в новогоднюю ночь, он знает, что он не один. Он помнит голос брата из того видеообращения: «Как долго я тебя искал! А сколько слез выплакали сеструхи… Ну уж теперь не скроешься от нас!». У него есть фотографии сестер, которые он рассматривает при свете свечи. Он знает, что весной брат обещал приехать в гости, и даже задумал пристроить к землянке беседку с видом на реку, чтобы было где достойно принять родных. Но он твердо решил: никуда отсюда не уедет. Его жизнь здесь. Поэтому его новогоднее «застолье» — это не бой курантов, а тихая радость от того, что где-то далеко он снова кому-то дорог.
Часы бьют полночь? Нет, у него нет часов. Он определяет время по солнцу и по внутренним часам, отточенным десятилетиями. Где-то над Москвой гремит салют, льется шампанское, люди обнимаются. А здесь, в якутской тайге, просто глубокая ночь. Он выпускает собаку на короткую прогулку, стряхивает с нее снег, потушит свечу и ляжет спать. Завтра, первого января, его ждет та же работа: сети, капканы, дрова, лед. Потому что природа не объявляет выходных. И в этом есть своя суровая правда и честность.
Так что же празднует Тимофей Меньшиков в Новый год? Он празднует саму жизнь. Каждый свой день, прожитый в борьбе и гармонии с невероятно суровой природой. Празднует свое умение выживать, свою волю, свою свободу. Он празднует тишину, которая для него дороже любых фейерверков. И теперь он празднует еще и возвращенную семью, которая стала для него незримым присутствием в этой тишине, теплым светом далекой звезды, видимой с порога его землянки. Его праздник лишен зрелищности, но наполнен подлинным, выстраданным содержанием. Это праздник духа, который не сломили ни трагедия, ни одиночество, ни лютый холод. И в эту ночь, когда вся страна загадывает желания, его единственное желание, наверное, уже сбылось: он дома. В своем маленьком, вырытом в вечной мерзлоте мире на краю земли, где он — не отшельник, а хозяин и часть великого, белого, безмолвного целого.