— В наших местах очень красиво,
— ласково проговорила баба Катя, оглядывая бескрайние, дышащие умиротворением просторы. — Мы с тобой сходим к речке, полюбуемся здешними красотами. И... поговорим с природой.
— А как с ней можно разговаривать, бабушка? — с детским скепсисом поинтересовалась Миранальда. — Она же не умеет говорить по-человечески.
— Ты права, моё солнышко, в прямом смысле, человеческим голосом, не получится, — с лёгкой улыбкой согласилась бабушка. — Даже люди говорят на сотнях разных языках и не всегда понимают друг друга. А в великом Мироздании человек — лишь один, совсем небольшой вид среди миллионов других, не менее прекрасных и разумных. Поэтому и существует один универсальный, божественно простой язык, на котором может общаться и понимать всё сущее в этой бесконечной вселенной.
Она остановилась возле могучего, векового кедра, чьи ветви, казалось, подпирали саму лазурь неба.
— А понимать природу и разговаривать с ней — значит, жить в полной гармонии со всем Мирозданием. А это начинается с гармонии в самом себе.
Бабушка положила руку на шершавую, испещрённую узорами кору.
— Посмотри внимательно на этого исполина. Расскажи мне, что ты видишь? Каков он для твоего взгляда? Из чего складывается его образ? В каких красках и оттенках ты видишь его ствол, хвою, ветви, всю его величественную крону?
Миранальда прищурилась, вглядываясь в дерево.
— Он... величественный, могучий, спокойный и надёжный, — начала она. — Но, баба Катя, я не знаю названий этих цветов! — всплеснула она руками. — Вот ствол... он цвета тёплых зёрен кофе, которые мама по утрам кладёт в свою маленькую турку. В нём есть и зеленоватые, и желтоватые прожилки, а по краям — тонкая, почти невесомая полоска совсем светлого оттенка, и она постоянно меняется! То темнеет, то светлеет, то словно переливается и плавает, как масло в воде. А хвоя — тёмно-зелёная, с лёгкой, благородной синевой. И на самых кончиках иголочек она светлее и нежнее. А вокруг всего дерева — огромное, сияющее облачко цвета сирени, что растёт у нас во дворе! — восторженно затараторила девочка. — И это облачко не однородное! Чем ближе к стволу, тем оно зеленее и гуще, а чем дальше — тем сиреневее, воздушнее и прозрачнее. И в нём постоянно мерцают, переливаются и серебрятся какие-то искорки! Я правильно описала? — завершила она, запыхавшись.
— В основном, конечно, правильно, — одобрительно кивнула бабушка. — Каждый человек видит и воспринимает эти цвета чуть по-своему, с небольшой, уникальной погрешностью. Это зависит от его души, восприятия, и в этом нет ничего плохого. Это и есть твоё личное видение.
— А теперь подойди к кедру, обними его покрепче и скажи ему что-нибудь доброе, от всего сердца. И обрати внимание, что произойдёт с его сияющим облачком.
Миранальда, широко и доверчиво улыбнувшись, подошла и обняла могучий, тёплый на ощупь ствол, прижавшись к нему щекой.
— Добрый кедр, ты такой сильный и спокойный, — прошептала она. — Рядом с тобой так хорошо и безопасно.
Она замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом её лицо озарила ещё более яркая, ослепительная улыбка, и она весело рассмеялась.
— Я всё поняла! Он мне ответил! Его облачко... оно вдруг заиграло глубокими, завораживающими фиолетовыми и серебристыми переливами! Я отчётливо почувствовала, что он нам обрадовался и совсем не против поделиться с нами частичкой своей тихой, древней силы!
Бабушка тоже тепло улыбнулась и прислонилась к исполину, ласково поглаживая кору.
— И я рада тебя видеть, мой старый, мудрый друг.
После этого, уже вдвоём, они продолжили путь к реке.
— Бабушка, а как деревья нас понимают? — не унималась Миранальда.
— Деревья, растения и многие животные понимают нас интуитивно, с помощью чувств и тех самых цветовых переливов, что ты назвала облачком. Это и есть аура, — объяснила баба Катя. — Она есть у всего живого и даже у, казалось бы, неживого — у реки, у камней на берегу, у песчинок. Она мгновенно меняет свои цвета и оттенки в зависимости от наших чувств, эмоций, желаний и общего состояния. Тот, кто умеет читать эту вечно меняющуюся палитру, может общаться с кем и с чем угодно!
Она взяла внучку за руку, и её голос стал особенно проникновенным.
— Когда ты видишь и понимаешь всё и всех вокруг, жить становится и легче, и радостнее. Ты уже не сможешь нечаянно сделать глупость или обидеть кого-то, ведь ты буквально видишь, как твои слова или поступки отражаются на сиянии другого существа. Всегда можно спросить совета, помощи или просто поделиться радостью.
Они вышли на открытую, солнечную поляну, с которой уже виднелась сверкающая на солнце гладь реки.
— Пока живёшь здесь, в лесу, больше общайся с растениями, с деревьями, — посоветовала бабушка. — Постепенно ты научишься понимать их так же ясно, как саму себя. Но помни: даже самому прекрасному дару нужна практика. Если не упражняться, можно постепенно разучиться видеть ауру — и у людей, и у животных, и у растений. Можно перестать замечать даже ту самую, первую, тоненькую полоску света, что живёт рядом с физическим телом. А ведь это — самый первый шаг к настоящему волшебству.
автор Сергей Кузьмин