Глава 2.9 Извержение вулкана.
Утром следующего дня весь горизонт был затянут тёмной пеленой, которая поднималась высоко вверх плотной стеной прямо из океана и закрывала небо. Степанов забеспокоился, что приближается сильный смерч и, возможно, будет ужасный шторм. В воздухе запахло серой и чем ближе они подплывали к эпицентру неизвестной катастрофы, увлекаемые течением и ветром, тем сильнее вибрировало море, а вместе с ним и корабль.
– Что за дьявольщина? – разгневался Худойконь. – Почему пахнет серой? Нечистая сила!
Строганов догадался, что никакая это не дьявольщина, не вихрь или зарождающийся ураган, и даже не пожар, а выброс вулканического пепла и газа.
Управление парусами разладилось – их основательно растрепало, теперь корвет плохо слушался руля, его упорно несло в сторону природного катаклизма. Вскоре на палубу посыпалась мелкие горячие песчинки, затем с неба начали падать мелкие кусочки шлака, спустя некоторое время – более крупные. Моряки успели убрать паруса чтобы не сгорели.
Чуть позднее мореходы заметили сам источник задымления – гигантский курящийся кратер, а через полчаса корвет подвергся бомбардировке камнями размером с орех.
Вскоре перед глазами путешественников выросла гигантская огнедышащая гора!
Разглядывая её в подзорную трубу Сергей был заворожённый размахом стихии, и с трепетом, и восторгом наблюдал, как медленно набухал над поверхностью океана новый зарождающийся островок. Даже сквозь плотные клубы пара и дыма виднелись всполохи выбросов огня из недр земли и растекающаяся по склону раскалённая магма. Жерло вулкана напоминало открытую, кровоточащую, пульсирующую рану на теле земли, словно она была живым существом.
Рыхлый шлак при падении на палубу разлетался, куски рикошетили и хлестали, словно шрапнель. Находиться на палубе стало смертельно опасно. Женщины спрятались в трюме, мужчины укрылись в кают-компании, отдав судно на волю волн и ветра.
И опять путешественникам повезло, корабль проплыл стороной от вулкана, а если бы течение понесло несколькими милями южнее, то они попали бы прямиком в эпицентр извержения – ставить паруса не представлялось возможным под камнепадом.
Так корвет и дрейфовал, медленно, но уверенно минуя опасности. Но его палуба получила несколько таких мощных ударов, что даже палубу пробило кое-где до пайолов в трюме, и даже до балласта, однако камни не повредили днище.
Только в глубокой ночи падение пепла прекратилось, но до самого утра насмерть перепуганных девиц из трюма выгнать так и не удалось – настала пора менять порванный такелаж и оборванные снасти, ставить паруса, но некому было лезть на мачты. Волны били в борт, и эта болтанка выводила из себя даже стойкого Ипполита Степанова – следовало срочно развернуть парусник пока они не опрокинули набок слабо управляемый корабль.
Капитан заставил женскую часть экипажа преодолеть страх, и, морячки полезли на ванты. Туземки поставили марсели и брамсели, на большее сил не хватило, но которые заметно добавили ходу. Этот манёвр спас путешественников от новых неприятностей – на тот район, где они дрейфовали чуть ранее, обрушился новый огненный выброс. Раскалённые глыбы, словно космические метеоры, летели и обрушивались в воду далеко за кормой, вспарывая океан. Фонтан брызг, опять фонтан, еще один… Густые клубы пара и дыма поднимались до самого неба.
Жуть! Ужас!
Глава 2.10. Интервенция
Едва команда успела прибраться на палубе и перевести дух, как слева на траверзе снова показалось несколько кусочков суши. Однако оттуда, наперерез корвету, устремилось множество миниатюрных гребных судёнышек сампанов, заполненных вооружёнными бойцами.
Степанов засвистел в дудку, объявляя боевую тревогу. За дело взялся Худойконь, как самый опытный на судне канонир и большой знаток тактики и стратегии абордажей. Он потребовал, чтобы мужчины чётко и беспрекословно выполняли его указания, не мешкая и не пререкаясь, а уж он то сумеет навести пушки и метко выстрелить.
Сергей даже не мог предполагать, пока не провалился более чем на два века в прошлое, что стрельба из старинных пушек довольно сложное дело, а приспособлений целый набор! Накануне Кузьма тренировал и обучал полковника и юнгу канонирскому мастерству и пояснял им, что к чему. Строганов силился всё запомнить: лафет, запальная полка, винград, подъёмный клин, казённая часть. А сколько приспособлений для стрельбы! Картуз с пороховым зарядом, картузный кокор, бочонок с поддоном для фитилей, рог для запального пороха, деревянные вёдра для воды и пыжей, деревянное и железное правило для наводки орудия, пушечные тали, откатные тали, пробойник для зарядки, клоц и банник для чистки ствола, пыжовник и шуфла для разрядки. И заряды разные: ядра, картечь, цепные ядра с четырёхметровыми цепями, книпели-снаряды для перебивания такелажа, зажигательные брандскугели.
И вот теперь полученные знания сгодились!
Орудия левого борта спешно приготовили к стрельбе: открыли порты, забили в жерла пороховые заряды, зарядили их ядрами и картечью, выкатили к амбразурам, атаман запалил фитиль, припал к крайней носовой пушке, долго и тщательно целился.
–Товсь! Пли! – скомандовал он орудийному расчету.
Пороховые газы откатили орудие назад, казак перебежал к следующему и объявил помощникам:
– Стреляю в передний сампан!
– Откат нормальный! – выкрикнул по старой артиллерийской привычке полковник Строганов, а юнга Гийом тут же принялся прочищать жерло пушки от нагара.
– Заряжайте скорее! – завопил казал.
Выстрел третьего орудия был снайперски точен, одна из туземных лодок разлетелась на куски. Тела окровавленных китайцев или малайцев (кто их разберёт издалека) швырнуло, словно щепы, высоко в воздух, и через мгновение они уже стали лёгкой добычей акул.
Четвёртый выстрел и пятый с перелётом и недолётом – мазал, однако шестым попал в цель. Нападающих постигла та же печальная участь – акулы! Мореплаватели ликовали, но недолго, все понимали, что праздновать победу рано.
Ипполит метался на мостике у штурвала и сердито командовал парусной команде, стараясь поймать ветер с наветренной стороны – уводил корабль галсами в сторону от неизвестной недружественной земли, при этом дико орал и матерился:
– Брасопить, м@ть вашу! Брасопить черти окаянные!
Канонир Кузьма выстрелил по очереди из всех бортовых пушек, а орудийный расчёт успел вновь зарядить только пять из них. Выстрелом из крайнего носового орудия удалось уничтожить ещё одно маленькое судёнышко.
– Братцы, осталось десять лодок! – крикнул с кормы Степанов. – Долго за нами гоняться не смогут, устанут грести. Отобьёмся, не дрейфьте!
Казачий атаман выстрелил из тех орудий, которые успели зарядить Ги и Серж по второму разу, но так ни разу и не попал в цель. Строганов, как заправский канонир, довольно сноровисто прочищал банником стволы, Маню заполнял их пороховыми зарядами, а Худойконь подносил ядра и картечь, затем все вместе они подкатывали пушку к бойнице. Однако интенсивность стрельбы снизилась. Решили вести огонь одной, крайней к корме пушкой. Одним орудием целиться гораздо сподручнее, и частота выстрелов возрастёт. Недолёт, перелёт – попал! И верно, третий выстрел пришёлся точно в цель. Но после этого в лодку дикарей попало лишь пятое по счёту ядро.
– Мазилы! Стрелять разучились! – бесновался на шканцах Степанов, наблюдая, как три пироги пристроились в кильватер и продолжали сближение, намереваясь взять судно на абордаж. – Кузя, старый хр@ен, целься лучше, не то всех вас выкину за борт на корм акулам!
Казак услышал этот вопль отчаяния, выругался и наконец попал.
Лодки неприятеля подплыли уже так близко, что стали отчётливо видны лица врагов – это были азиаты, похожие на вьетнамцев или китайцев.
«Однако же далеко этих бродяг занесло в океанские просторы! – недоумевал Серж. – Отсюда до Китая, как до Луны...»
Часть гребцов, бросив весла, взяли в руки дротики, луки и принялась осыпать борт корабля градом стрел и камней, у кого-то из налётчиков было даже ружье. Скорость хода преследователей упала, но теперь для достижения успеха у них было гораздо больше шансов.
Канонирам пришлось срочно менять позиции, потому что бойницы были атакованы десятками копий и стрел, выпущенных туземцами. Одна стрела едва не попала в грудь зазевавшемуся Строганову, но лишь слегка задела руку, оставив царапину, и впилась в доску, а другая острым оперением оцарапала щеку юнге.
Вновь зарядили одно из кормовых орудий – выкатили его на линию огня, Серж торопливо открыл порт, а Кузьма первым же выстрелом разбил джонку. Численность врагов стремительно сокращалась, ещё немного – и можно сойтись в рукопашной схватке с более-менее равными шансами на успех.
– Граф! Будьте так любезны, постарайтесь перестрелять из ружей разбойников во второй лодке, а мы с юнгой управимся с пушкой вдвоём и потопим передовую, – сказал атаман.
Сергей взял штуцеры, пистолеты и через второй открытый порт начал методично, как снайпер, отстреливать лучников: шесть выстрелов – четверо разбойников наповал.
Однако, пока полковник перезаряжал оружие, лодки приблизились вплотную к корме, и на фальшборт полетели абордажные крюки.
Строганов выстрелил из пистолетов по атакующим – упали двое. Далее он едва успевал целиться, стрелять, добивая десантную группу в уцелевших лодках. С шестого или седьмого орудийного выстрела Кузьма опрокинул замешкавшийся сампан, взломав ядром его корму.
– Ура! – закричал Худойконь.
– Виват! – воскликнул юнга. – Виктория!
Женщины тоже пропищали что-то радостное.
А туземцы тем временем с кормы начали штурм: снизу по верёвкам стремительно поднимались десятка полтора пиратов. Помочь Ипполиту было некому, все занимались делом у пушек, однако теперь канонирам пришлось бросить бесполезные в ближнем бою орудия – моряки скинули с сапог пампуши и устремились с саблями наголо к рулевой рубке, и вовремя. В первую минуту штурма Ипполит выстрелил почти в упор в оскаленное злобное лицо первого забравшегося на борт иноземца, но нападавших было, словно тараканов на грязной коммунальной кухне.
Затем ротмистр схлестнулся с тремя. Нападавшие фехтовали в висячем положении забравшись на кормовой подзор, пытаясь перебраться на кормовую надстройку. Рубились они довольно ловко: одной рукой держались за канат, а другой размахивали длинным мечом, не подпуская ротмистра к борту, не позволяя приблизиться к верёвкам, которые он желал перерубить, чтобы сбросить налётчиков.
Постепенно разбойникам всё же удалось проникнуть на корвет. Оказывается, не все абордажные «кошки» были зацеплены за ют, часть крюков была наброшена на окна корабельных кают, именно туда голые по пояс пираты и полезли. Ипполит этого не видел, но догадывался, что не все в порядке с обороной передней линии, а именно – кают на корме. Он громко призывал на помощь товарищей, сам не имея возможности оставить место у штурвала – ударил в рынду что есть сил.
Казак, знавший повадки китайских пиратов, поспешил не на мостик, а именно в эти каюты, увлекая за собой и юнгу. В каюте капитана завязалась ожесточённая схватка. Разбойники опоздали буквально на мгновение, когда в помещение ворвался Худойконь. Выстрелом из пистолета он сразил одного пирата, швырнул пистолет в другого и разрубил его саблей пополам, выхватил освободившейся рукой из ножен рапиру и заколол третьего, вынырнувшего слева, и вышвырнул ударом ноги обратно в окно четвёртого. Затем вихрем промчался по прочим каютам, нанося рубящие и колющие удары с двух рук и оставляя позади себя только трупы и раненных, которых добивал идущий за ним юный француз.
Сергей, оставшись в одиночестве у левого борта, сумел отразить первый натиск, а затем, полностью отстрелявшись, взялся за большую, словно оглобля, дубину. Одним ударом он сбросил в воду двух человек из абордажной команды и, громко выругавшись, метнул в голову самого крупного разбойника поднятое с палубы пушечное ядро. Чугунный шар сразил громилу наповал. В лодке среди оставшихся в живых шести налётчиков возникла паника. Они обрубили зацепленные верёвки и поплыли прочь, укрываясь за кормовой надстройкой. Теперь можно было поспешить на помощь товарищам, предварительно добив разбойников, оставленных гребцами болтаться на канатах, без единого шанса для отступления.
Верёвки беспорядочно раскачивались, да и сами пираты, перебирая по корпусу ногами, перемещались то влево, то вправо. Чем тщательней Строганов целился в азиатов, тем быстрее, следя за ним глазами, метались они из стороны в сторону. Один, другой, третий – выстрелы из пистолетов успеха не принесли, пули пролетали мимо громко верещавших и хаотично раскачивающихся целей. Полковник вспомнил про кортик, висевший у него на поясе, злорадно рассмеялся и перерезал первую попавшуюся веревку. Агрессор с громким воплем рухнул в воду и исчез под окованным медью днищем, затянутый туда течением. Два других его товарища по несчастью, обречённых бежавшими подельниками на неминуемую гибель, завопили ещё громче и, оттолкнувшись ногами от борта как можно сильнее, прыгнули в море подальше от корпуса корвета. Этим повезло больше: несколько энергичных гребков руками – и они добрались до спасительной лодки.
Издав громкий клич, Серега оглядел поле битвы. Потрепанная картечью лодка отплывала все дальше, и продолжать сражение налётчики явно не собирались, а остальные смылись ещё раньше. Найдя в куче холостого оружия два заряженных пистолета, Строганов сунул их за пояс, схватил шпагу и саблю и поспешил на помощь ротмистру.
Два пирата проникли на мостик: дед сдерживал их выпадами длинной рапиры, а ещё двоим мешал взбираться по верёвкам, размахивая над их головами саблей. Один из атакующих азиатов, оказался к Сергею спиной и был безжалостно наколот на шпагу – дико заверещал, но тут же был добит разящим ударом саблей по черепу. Один готов! Не останавливаясь, полковник что есть сил рубанул ползущего через борт следующего морского разбойника – силы противников практически уравнялись.
Полковник бросил на палубу холодное оружие и взялся за огнестрельное – два выстрела из пистолетов поразили второго проникшего на корму «диверсанта», затем обрубил верёвки вместе с «грузом».
Едва русские офицеры перевели дух, как услышали из каюты крики о помощи. Серж выхватил из ножен кортик, перемахнул через перила и приземлился на голую спину лазутчика. Тот только и успел глухо крякнуть, как Строганов вогнал в его тело лезвие кортика. Не рассчитал силы удара – сталь застряла в пригвозжённом к палубе противнике.
Откуда ни возьмись, появился ещё один азиат, который с диким воплем и искажённым от ярости лицом мчался на Сергея, размахивая кривым мечом. Встреча с таким воякой, да ещё без оружия, не предвещала ничего хорошего.
Пришлось полковнику пуститься наутёк в сторону бака, вспомнив об этом старом приёме из арсенала рукопашного боя (тридцать приёмов карате прятаться и один – убегать).
К счастью, преследователь споткнулся о неожиданно согнувшуюся в конвульсиях ногу умирающего товарища и полетел по палубе кувырком, чем дал полковнику шанс на спасение.
Серега оглянулся на грохот позади, хотел накинуться на упавшего, но передумал – тот уже успел вскочить на ноги. Эх, пришлось продолжить бегство. До бака оставалось всего несколько метров. А дальше что делать?
«На бизань-мачту не взобраться – не успеть, азиат достанет снизу своим мечом», – лихорадочно соображал полковник, ища спасение. На его пути оказался не задраенный люк. Решение пришло мгновенно, доля секунды – и Строганов мгновенно юркнул в тёмный трюм.
Спасен!
Удачно приземлившись на обе ноги, Сергей помчался к корме, ударяясь в полутьме о переборки, спотыкаясь о груз и такелаж, беспорядочно валяющийся на пайоле*. Позади услышал торопливый бег всё ещё преследующего пирата. Полковник катнул ему под ноги бочонок – тот, в полумраке не заметил этого выпада, запнулся и опять упал. Секундного замешательства преследователя было достаточно для нового манёвра. Сергей добрался до кормового люка, вскарабкался наверх и запер крышку снаружи на задвижку.
Окинул пространство беглым взглядом и увидел мчащегося на него ещё одного противника. Да сколько же вас!
Спрятаться в трюме было уже нереально, осталось одно – взобраться на мачту. Но на пути к мачте стояла с саблей в руке Мими, подруга Гийома.
* Пайол – съёмный настил на дне судна, в шлюпке или на яхте.
Девица направила саблю лезвием на Сергея, и понимая, что отклониться от удара не успеет, Строганов громко вскрикнул. Однако Мими вовсе и не думала его убивать – протянула саблю эфесом вперёд. На секунду замедлив бег, полковник схватил саблю и даже чмокнул спасительницу.
Мгновение спустя совершил резкое круговое движение саблей, не глядя, сделал выпад за спину и проткнул набегающего на него разбойника. Раненный в живот, тот отскочил назад и, истекая кровью, начал ретироваться – не ожидал внезапной помощи беглецу. Пошатнувшись, пират выпустил оружие и упал.
Мими стояла как вкопанная и дрожала, словно осиновый листок, прикрыв глаза ладонями и глядя таращась сквозь пальцы.
– Не бойся, красавица! – приободрил её Серж и хлопнул по упругой по@пке.
Девчушка радостно запрыгала и заверещала, а Строганов вновь поцеловал её в тёмно-вишнёвые губы и что-то в груди его чуть ёкнуло.
Однако полковник сделал над собой усилие: не до того! Потехе час!
А из противоположного трюмного люка на палубу выбрался заблудившийся ещё один азиат. Сергей схватил за руку девчонку и потащил за собой на мостик, где Ипполит сражался с очередным налётчиком.
В два клинка они живо управились – занялись выбравшимся из трюма. Громила не ожидал, что останется один на один с двумя противниками, развернулся, помчался на бак и проскользнул обратно в трюм.
– Пусть там потрясётся от страха, потом достанем его, – устало сказал Ипполит. – Нужно помочь друзьям в каютах.
В кают-компании им открылась нерадостная картина. Кузьма из последних сил отмахивался от двух разбойников, а юнга лежал, придавленный то ли живым, то ли мёртвым телом третьего азиата. С одним расправились очень быстро, другой же успел отступить к окну, некоторое время безуспешно отбивался, а затем швырнул оружие, совершил кульбит назад и свалился в море, а там его подобрала одна из трёх уцелевших лодок. Налётчики в качестве трофея, перерезав конец, захватили только одну, но большую корабельную шлюпку. Больше им не досталось ничего, а вот людские потери их были неисчислимы. Уцелевшие сампаны были переполнены, и того и гляди, могли перевернуться.
Серега бросился к Гийому, опасаясь худшего, но юнга, к счастью, был жив, только слегка придушен умирающим пиратом. Юноша заколол его кинжалом, но тот по-прежнему, в агонии, крепко сжимал пальцы на горле француза. Серж разжал его ладони, сломав пальцы. Француз стал приходить в себя, но ещё долго хрипел и кашлял. Полковник и Ипполит вытащили парня на воздух, а там поручили заботам Мими.
Следом за ними, покачиваясь, вышел раненный Кузя, весь в крови, вероятно, как в своей, так и в чужой. Лицо его выражало неукротимую решимость.
– Жив, козаче? – спросил участливо ротмистр.
– Не дождётесь, конечно жив! И ещё сто лет жить буду!
Ротмистр просиял, обнял за плечи старого приятеля, облобызал его троекратно и бережно усадил на палубу.
– Ипполит, право на борт! – вдруг скомандовал Строганов. – Поворачивай корвет! Мы их орудиями ещё можем достать!
Степанов кинулся к штурвалу, а Гийом, морщась от боли, взялся за управление косыми парусами при помощи Мими.
Серж спустился к пушкам: заметил прячущихся под брезентом двух аборигенок – жестами подозвал к себе. Передвигаясь вдоль борта, открыл бойницы, готовя орудия к стрельбе и запалил фитиль. В секторе обстрела носовой пушки наконец-то появился сампан. Канониром он оказался неважнецким: первый выстрел – огромный перелёт, второй – опять промах, но уже ближе к цели, выстрел из третьего орудия вспенил море за кормой ближайшей лодки противника, но не повредил её. Четвёртая пушка почти рядом плюнула ядром, видно, заложил маленький пороховой заряд. Азиаты тем временем стремительно удалялись прочь.
– Пёс с ними, пущай уплывают! – сказал спустившийся к орудиям Ипполит и презрительно сплюнул в море через открытый люк. – Граф, ты саблей машешь гораздо лучше, чем палишь из орудия. Как я понимаю, никакой ты не артиллерист, видно, всю службу провёл среди штабных?
Сергей кивнул в знак согласия. А что возразить? Что без лазерного дальномера, оптического прицела, без панорамы вести огонь не обучен и что ранее не доводилось стрелять на глазок из столь примитивных пушек? Вряд ли он нашёл бы понимание у товарищей.
Ротмистр вернулся на палубу и занялся ранами казака, предварительно влив в рот атаману крепкого рома – казак счастливо осклабился уполовинив бутылку. Остатками «огненной воды» старик промыл раны, затем, закалив над огнём иглу, зашил иглой и нитью из акульего плавника рану за раной, промывая ромом швы.
При виде этой варварской хирургии Сергея буквально передёрнуло, но тут он вспомнил и заорал:
– Братцы, в трюме один негодяй затихарился!
– Что же ты молчал? А если он до порохового погреба доберётся?! – разволновался Ипполит и лихорадочно принялся вооружаться.
Зарядил три пистолета, взял две сабли, сунул топорик за пояс и вопросительно посмотрел на Строганова:
– Идёшь?
Серж ограничился пистолетом, кортиком и рапирой. Подошли к люку, встали сбоку, вглядываясь в освещённый солнечными лучами участок трюма. Тем временем юнга окончательно очухался и поспешил на помощь русским офицерам.
– Куда, пацан?! – остановил Ипполит француза, – ты еле живой – ветром качает – лучше помоги на палубе Кузьме проследить за порядком.
Полковник и старый ротмистр медленно спустились в трюм, осторожно наступая на каждую ступеньку трапа. Дед шёл громко кряхтя и громко.
– Тихо, старый черт, – зашипел Строганов, – пыхтишь, словно паровоз, – спугнёшь азиата.
– Мил человек, а что такое паровоз? – полюбопытствовал старик.
Серж тихо выругался на себя за неосторожность, как пояснить отсталой древней деревенщине!?
– Понимаешь ли, он напоминает дилижанс, только без коней. И предназначение у него такое же – перевозка пассажиров и грузов, но он при движении изрыгает пар, дым, а едет по железным рельсам, ровным и длинным, вытянутым на многие сотни вёрст...
В этот момент в тёмной части трюма между бочками, скрипнули половицы пайола. Строганов хотел было пальнуть из пистолета, но Ипполит сердито одёрнул его:
– Ты что творишь? А если в них порох? Корабль разнесёт на куски!
Пришлось оголить рапиру и пойти навстречу врагу. В этот момент у затаившегося лазутчика сдали нервы, и он с воплем бросился на россиян. Первый удар Сергей отразил легко, второй – с огромным трудом, от третьего сумел увернуться – упал. Ипполит, видя, что дело принимает плохой оборот, вмешался и сделал выпад – однако лазутчик его легко отразил. Ротмистр наседал, однако азиат явно был парень не промах и даже такой опытный фехтовальщик не мог совладать с ним.
Но вмешательство Ипполита дало передышку полковнику: он занял более выгодную позицию и вступил в бой – после третьего выпада противник рухнул на пайол.
– Давно бы так, чертяка! – сплюнув, высказался ротмистр. – Однако ловок он оказался, зараза! Больше сюда точно никого не заманивал, не запускал?
Серж оценил шутку, улыбнулся, протёр ветошью окровавленное лезвие и пожал плечами.
– Ладно, пройдёмся, пошукаем по задворкам, – ротмистр начал осторожно двигать ящики, бочки, мешки, заглядывая в самые укромные уголки – наступил на хвост заверещавшей крысе.
– Твари окаянные – развелось их на судне, надо бы кошку завести! – чертыхнулся старик. – Пора наверх, вроде больше нет посторонних...
Подтащили тело убитого к люку, подали юнге, а тот при помощи девиц вытянул морского разбойника наружу.
– Дык, что вы мне, граф, давеча талдычили про паровики? – ротмистр смахнул пот со лба и переспросил Сергея. – Сказывайте подробно, очень любопытствую.
– Болтать об этом с тобой – только время терять, – отмахнулся Строганов, не знаю как выкрутиться. – Всё равно никогда их не увидишь, не доживёшь...
Старикан обиделся, насупился, сверкнул глазами и молча полез на палубу.
Обиделся!
Кузьма тем временем лежал в тени косого паруса, под шкафутом, потел и тяжело сопел.
–Жив? – участливо спросил ротмистр, однако его взгляд упал на опустошённую бутылку и он возмутился. – Уже все выпил, свол"@ота?!
– Хто свол@ота? – осерчал Худойконь. – Обидное говоришь, старикан.
Ротмистр осуждающе покачал головой, вернулся к брошенному штурвал, который вращался вправо-влево, а паруса беспорядочно хлопали при порывах ветра – раскачивали корвет, в результате он совершал зигзагообразные движения.
Чтобы дело не дошло до запоя, с атаманом пришлось разбираться Строганову. Полковник поднял с палубы непочатую бутылку, а также вынул из слабеющей руки опустошённую на половину литровую ёмкость.
Худойконь открыл глаза и изрёк:
– Ты шо, очумел! Положи на место, не то пальну!
Атаман решительно направил ствол пистолета в живот полковника. Пристально глядя в глаза пьяному вояке, Сергей осторожно поставил на палубу полную бутылку и сделал большой глоток из початой.
Худойконь положил пистолет на колени, пошарил рукой по палубе под ветошью, нашёл новую бутылку, зубами живо откупорил пробку и отхлебнул граммов этак двести.
Сергей вытащил из-за пояса пистолет и направил в ответ свой ствол на него.
– Смелее стреляй! – ухмыльнулся вконец окосевший казачок. – Граф! Неужели совесть позволит тебе шмальнуть в раненого боевого товарища? А как же эти твои разговоры про то, что человек человеку друг, товарищ и брат?
Строганов шагнул вперёд, подкинул пистолет, ухватил его в воздухе за ствол и, сделав молниеносный выпад, ударил атамана по макушке.
Оглушил!
Атаман мотнул ушибленной головой, чуб с проседью упал ему на глаза, повязка сползла с головы, оголив когда-то давно обрубленное ухо. Серега прислушался – дышит? Словно подтверждая факт своего присутствия на бренной земле, казак громко захрапел.
«Вот и славно, пусть немного отдохнёт – сон лучшее лекарство! – удовлетворенно подумал полковник. – А раны быстрее зарубцуются».
Юнга помог полковнику оттащить атамана в каюту: там его уложили в дальний угол, прикрыли рогожей, слегка связали. Теперь можно спокойно ставить паруса и управлять ими. После многочасовых манипуляций с парусами корвет заметно прибавил ходу.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
- Детские книги Н.Прокудина (аннотация здесь)
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru
или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================