Островитяне в одну из лодок сложили тела перебитой охраны и на всякий случай, для привлечения внимания матросов, толкнули её в сторону корвета – шлюпка начала медленно дрейфовать к центру лагуны, покачиваясь на мелкой зыби. Сами сели во вторую лодку, основательно вооружившись. Ги и Серж налегли на весла, подгребая вдоль берега, забирая круто вправо, чтобы, не дай бог, с корабля какой-нибудь перепивший и блюющий за борт пират не заметил этого манёвра. Залог успешного штурма – внезапность и слаженность действий абордажной команды!
Набежавшие тучи закрыли ещё недавно предательски ярко светившую луну. Совершив скрытный обходной манёвр, островитяне направили шлюпку к выходу из лагуны. Когда появился подтопленный приливом проход в рифе, направили лодку обратно по большой дуге к корвету.
Очертания корабля казались в такой темноте размытыми, и лишь зажжённые тусклые сигнальные огни на корме и на носовой части выдавали местонахождение судна. Плыли не спеша, опасаясь всплеском весла о воду выдать своё присутствие. Чем ближе подплывали, тем тише гребли, боясь даже дышать.
Вот уже стали отчётливо вырисовываться мачты и борт корвета, на палубе которого раздавались пьяные голоса команды, женский визг, стоны, плач, хохот, ругань.
Приготовили оружие к бою. «Десантники» захватили с собой в лодку небольшой арсенал: по два пистолета и по мушкету на каждого, а кроме того, клинки, кортики, кинжалы, шпаги, рапиры. Оружие никогда не бывает лишним в рукопашной схватке с превосходящими силами противника.
Высокий деревянный борт угрожающе навис над шлюпкой, оставалось решить ещё одну сложную задачу – быстро и незаметно проникнуть на судно. Но как забраться бойцу, увешенному оружием, на четырёхметровую высоту? Шпага и клинок болтаются на перевязи, пистолеты давят живот, упираются в ребра, а ещё мушкет на ремне за спиной. Лезть с оружием вверх по якорному канату? Самоубийство, бесполезно даже пытаться, неминуемо сорвёшься вниз!
Со стороны открытого моря струной натянулся якорный канат, а вот со стороны берега – с другого борта, свисал верёвочный штормтрап. То ли команда забыла убрать, то ли это было проявлением обычной беспечности самоуверенных головорезов – откуда экипажу было знать, что остров в их отсутствие стал обитаем и существует реальная угроза захвата судна? Действительно, чего корсарам опасаться, тем более что три с лишним десятка самых отчаянных мерзавцев оккупировали остров!
Крепко сжав зубами кинжал, Сергей в правую руку взял пистолет и начал карабкаться – остальное оружие оставил юнге. Через несколько секунд Строганов был наверху и осторожно огляделся, опасаясь получить сабельный удар в лицо или топором по темени. Пронесло – вахтенный матрос тихо всхрапывал, зажав в кулаке горлышко пустой бутылки.
Полковник зажал ладонью зловонный рот и воткнул кинжал прямо в сердце незадачливого караульного – тот рефлексивно дёрнул ногами, изогнулся, и замер.
Рядом не было ни души – никто не заметил проникновения чужака на судно. Далеко в стороне, у фок-мачты, копошились матросы и, судя по писку, доносящемуся оттуда, развлекались с какими-то пленницами.
Сергей перегнулся через борт и принял из рук юнги одно за другим три ружья, шпаги и сабли. Затем помог взобраться на борт ему и ротмистру. Копошащихся с девицами пиратов, порубил саблей ротмистр: бил аккуратно, по затылкам, стараясь не задеть лежавших под ними женщин. Но те даже не поняли, что это пришли их избавители от мучений. Тётки завизжали, и пришлось деду легонько стукнуть в лоб эфесом сабли – замолчали, лишившись чувств.
Чуть в стороне, возле бочонка с вином, сидела другая компания. Завидев вторгнувшихся на корабль чужаков, они спьяну сразу не поверили своим глазам, но быстро осознав реальность происходящего, побросали кружки, попытались взяться за оружие.
Этих негодяев утихомирил Сергей. Одного приколол к мачте, во второго выстрелил из пистолета, в третьего метнул кортик. Четвёртый пират был пьян настолько, что сразу подняться на ноги не сумел – эта заминка позволила полковнику выхватить из ножен саблю и рубануть по руке с пистолетом, а затем по голове.
А француз занимался теми флибустьерами, которые ждали своей очереди к телам пленниц. Двоих, развалившихся у бочонка, он подстрелил из пистолетов, а третий корсар, самый шустрый, успел выхватить шпагу и броситься на юнгу. Силы были не равны: на фоне этого амбала Гийом выглядел совсем мальчишкой. Даже пьяным, корсар мастерски фехтовал. Сергей пришёл на помощь юнге: боковым сабельным ударом по рёбрам подкосил здоровяка, а Маню добил его, пригвоздив к палубе.
Итак, половина команды была нейтрализована, но к месту битвы уже спешили свежие силы. По этим пиратам открыл огонь Степанов, с колена произвёл три выстрела. Пираты рухнули, так и не успев вступить в бой.
– На абордаж!!! – заорал что было мочи полковник, выхватил из-за пояса второй пистолет и сразил наповал приближающегося огромного мавра.
Выхватив пистолет из отрубленной руки пирата – разрядил во второго надвигающегося на него гиганта. Пуля поразила громилу, но набрав инерцию, он продолжал идти, размахивая огромным топором. Серж отразил саблей удар и воткнул кинжал в незащищённый живот флибустьера – тот выпучил глаза и рухнул на Строганова, подмяв под себя. Лежа на сырой палубе, полковник запаниковал: в руках никакого оружия, на груди мертвец, к тебе мчатся другие пираты, чтобы убить...
Выручил старый хозяин острова: сидя, с колена, он выстрелил из двух пистолетов и отчаянно бросился на атакующих, размахивая саблей – против ротмистра сражались три бойца, которые, будучи сильно пьяными, только мешали друг другу. Чуть приотстав, ковылял хромой пират, который не мог перепрыгнуть через лежащего Сергея – хромоногий аккуратно перешагнул.
Строганов попытался нащупать оружие – рука случайно наткнулась на топор убитого гиганта – схватился за топорище и рубанул пирата под колено здоровой ноги. Хромой упал на палубу как подкошенный, громко вопя и грязно ругаясь. Наконец Сергею удалось выбраться из-под остывающего грузного тела, и он воткнул топор в колченогого корсара.
Ощущение было отвратительное! Строганов почувствовал себя мясником на бойне: с ног до головы выпачкан засохшей кровью, на руках ошмётки мяса и кожи. Однако было не до сантиментов.
Пьяные пираты, размахивая топорами и саблями, теснили к борту Ипполита Степанова и помогавшего ему Гийома. Победа абордажной команды казалась уже не столь очевидной, как несколько минут назад. Кто знает, сколько ещё осталось на корабле и сколько морских разбойников!
Пошатываясь на ватных ногах и громко матерясь, Серж направился на помощь товарищам.
Ротмистр тоже сыпанул потоком отборных русских ругательств. Вдруг один из нападавших матюгнулся по-русски и громко воскликнул:
– Разрази меня гром, если это не Ипполит Степанов!
Отскочив на шаг назад, этот бородатый корсар два раза рубанул саблей по затылкам своих товарищей – те рухнули с раскроенными черепами. Отступив ещё немного, разбойник бросил оружие на палубу и пират опять крикнул:
– Дядя Ипполит! Это я, Худойконь! Не узнаешь меня? Протри глаза! Не убивай меня, я теперь на вашей стороне!
Степанов приставил шпагу к груди сдавшегося, внимательно посмотрел ему в глаза, а затем, очевидно, признав и забыв про всякую осторожность, бросился обниматься с бородатым разбойником. Вот теперь победа была точно на стороне островитян!
– Господа! Друзья мои! Разрешите представить вам моего друга Кузьму по фамилии Худойконь. Это беглый донской казак, пленённый персами. Позже он стал узником на английской каторге, на галерах, опять бежал и был продан португальскими пиратами в рабство. Впоследствии я отбил Кузю, когда мы громили одного азиатского султана. Он мой старый друг и должник!
– Дядя Ипполит! Я готов вернуть вам карточный долг, хоть сейчас. Который год вожу с собой зашитые в пояс сотню дублонов.
Ипполит обнял его и прослезился:
– Ах ты, чертушка, душа моя! Друг ненаглядный! Как же я рад тебя вновь повстречать! Не чаял уже с тобой живым свидеться...
– А я, наоборот, был уверен, что когда-нибудь, возможно, в родимой сторонке, да свидимся. Я ведь до сих пор помню, уроженец какой вы губернии, волости и уезда! Название деревеньки запамятовал, но народ бы помог отыскать имение мятежного ротмистра Степанова.
– Ну, будя, будя, харэ! Развёл бодягу, какой я тебе мятежник! Ты ещё скажи – смутьян и бунтовщик. Сам ты каторжная душа…
– А то нет? Почему тогда в Россию не вертаетесь? – усмехнулся казак.
Строганов с недоумением, почти онемев, глядел на двух обнимающихся старых приятелей, но к нему быстро вернулся дар речи:
– Эй, вы, карбонарии, битва ещё не окончена! Хватит сопли и слюни на кулаки наматывать – надо помочь юнге добить укрывшихся пиратов.
В это время Маню осторожно осматривал тела моряков, валяющихся по палубе, определяя, не притворился ли случайно кто мёртвым, чтобы потом ударить в спину. Тех, кто подавал признаки жизни – добивал ударом шпаги, а затем истово крестился. Тяжелораненые морские разбойники валялись повсюду – креститься и молиться приходилось часто.
– Кто главарём был на корабле? Кто капитан? – забросал старый ротмистр Кузьму вопросами. – Сколько членов экипажа оставалось на борту?
– Главарей здесь нет – все уплыли на остров. А капитаном у нас ирландец Келли по прозвищу Волк. Экипаж – сброд. Большей частью гишпанцы и португалы. Русак – я один. Нас на борту оставалось, кажется, двадцать два человека. Точно не помню.
– Вместе с тобой? – уточнил Серж.
Кузьма задумался, затем начал загибать пальцы, шевеля при этом губами, и ответил утвердительно:
– Да, точно, двадцать два. Вместе со мной. Кроме меня и ещё пятерых опытных моряков, остальные зелёный молодняк.
– Чудеса! – воскликнул ротмистр. – Соотношение: семь к одному, а мы победили!
– Что же, давайте начнём пересчитывать убитых, а после тщательно осмотрим корабль, – предложил Сергей.
Трупы выложили в ряд вдоль левого борта, но в первую очередь сняли заколотых пиратов с девиц, лишившихся чувств. Последним подтащили тяжеленного толстяка, который, умирая, придавил к палубе полковника.
– Итого, двадцать! – подвёл итог Степанов, пересчитав в третий раз трупы. – Ты, Кузьма, двадцать первый! Значит, где-то прячется ещё один.
– Или спит мертвецки пьяный, – предположил Гийом.
– Смотри, вспоминай, кого нет? – потребовал Степанов.
Казак внимательно всмотрелся в мёртвые лица:
– Кажется, нет Кривого Хуана...
– Кто он такой? – переспросил Ипполит.
– Отъявленный мерзавец и негодяй! Боцман бизань-мачты – большой специалист по грабежам и мародёрству, нынче он на «Кукараче» оставался за старшего команды, ввиду отсутствия уплывших на остров прочих вожаков. А, кстати, где они? Что стало с главарями?
– Они утонули.., – повторил Сергей известный ответ одного руководителя России.
– Все?
– Утром, после отлива, уточним, – пояснил ротмистр.
– И где же может прятаться этот одноглазый негодяй? – рассуждая, задал вопрос вслух полковник. – Подумай, казак! в трюме? на юте? на камбузе? в каюте? Где!
– Даже не знаю. Рядом с собой в бою его не видел. Пойдёмте, будем осматривать все помещения.
– Стоп, надо вначале баб повязать, а то ещё учудят чего, не дай боже, за борт бросятся и утопнут. Не хочу брать грех на душу, – произнёс ротмистр и быстро связал по рукам и ногам пиратских наложниц, так и не пришедших в себя.
Сергей собрал пистолеты, проверил: выбрал себе и юнге по паре – один достался Ипполиту. Немного подумал – выдал один пистолет Кузьме.
– Ну, пошли, братцы мои, в поиск, – перекрестился казак и шагнул вперёд.
Спустились в трюм, осветили факелами все тёмные углы, обшарили дальние закоулки, но никого не нашли. Затем проверили камбуз, каюты, и постепенно круг поиска сузился до гальюна под бушпритом на баке.
– Тут сидит, больше негде, – ухмыльнулся Кузьма. – Пробрало, голубчика! Видать, обделался…
Люк к гальюну изнутри был чем-то подпёрт. Юнга стрельнул два раза через деревянную перегородку – в ответ прогремели выстрелы. Одна пуля рассекла единственное целое ухо казака, а другая оцарапала руку Ипполита. Полковник отодвинул в сторону юнгу и тоже выстрелил через дверь. Гийом Маню торопливо перезарядил пистолеты, вновь выстрелы – за стенкой раздался грохот падающего мощного тела.
Юнга просунул голову в образовавшуюся щель, посмотрел, что там творится: вылез обратно и радостно воскликнул:
– Готов! Наповал!
Кузьма протянул ему свой пистолет и приказал:
– Добей его для верности, очень уж живуч этот гад.
Юнга просунул голову и руку, приставил пистолет к телу лежащего боцмана и, сделав контрольный выстрел, воскликнул:
– А он действительно притворялся! После моего выстрела захрипел…
Тело Кривого Хуана оттолкнули прикладом мушкета от двери и вышли к гальюну. Вонь стояла невыносимая.
– Надо его сбросить за борт, – распорядился ротмистр и первым схватил мёртвое тело врага за руки.
Но его инициативу никто не поддержал: ругнулся, плюнул, пнул тело пирата, поспешив за товарищами.
Ночь таяла – рождалось новое утро. Новые хозяева корабля поднялись на верхнюю палубу, сложили трофейное оружие в общую кучу и после этого дали волю чувствам. Дружно завопили: «ура!», «виват!», «виктория!».
– Кузьма, доложи, что за корабль нам достался в качестве трофея?
– Трёхмачтовый корвет «Кукарача»! Двадцать четыре 18-фунтовых пушки: двадцать на пушечной палубе, по десять вдоль каждого борта, а также двенадцать 36-фунтовых карронад на верхней палубе, а также по две ретирадных пушки на корме и два погонных орудия на баке. Длина фрегата сорок пять саженей, ширина десять саженей, водоизмещение двадцать тысяч пудов! Экипаж фрегата прежде был более сто двадцать душ, однако больше половины за год пали в сражениях, да померли от ран и болезней. Так что владейте и управляйте им, если сможете...
Высказавшись, казак схватил жбан вина, и, запрокинув голову, влил себе в глотку добрый литр, а затем передал посудину Ипполиту.
– Ах, Худойконь, силён бродяга! Пьёшь по-прежнему – как конь! Как я рад, что ты живой! – восхитился ротмистр, сделал глоток и передал жбан дальше по кругу.
– Православные! – завопил казак во все горло. – Объясни, дядя Ипполит, откуда вы здесь взялись и кто твои попутчики?
Сергей назвал себя по имени и представил юнгу. Заслышав фамилию, казак покачал головой:
– Маня? Что за дурацкая фамилия! Тем более для мужика!
– Не Маня, а Маню! – поправил его Строганов. – То, что тебя кличут Худымконём, никого из нас не удивило, заметь...
Казак обиделся, буркнул себе под нос что-то нецензурное в адрес полковника и вновь приложился к жбану – Ипполит поддержал компанию.
Сергей перехватил его руку и произнёс:
– Братцы, я не уверен в нашей окончательной победе.! Что сейчас происходит в пещере? Вдруг пираты там затаились? Кто-то из них мог остаться жив. Поймут, что корвет захвачен, обязательно сделают вылазку на свой корабль. Давайте сначала убедимся в их гибели, затем перевезём вещи и клад, а уж потом начнём праздновать. Как-то не хочется, чтобы нам воткнули ножи в спину, а затем отрезали головы.
– Верно говорит наш полковник, – поддержал Строганова Ипполит. – Пить и болтать некогда. Пойдём проверять пещеру.
– А кто останется на корабле? – спросил Кузьма.
– Ты, Кузя останешься с полковником. Заодно и за бабами приглядите...
Дед зарядил восемь пистолетов, два мушкета, прихватил сабли, топоры и, они с юнгой перебрались на лодку. Отчалил в разведку.
Казак недоверчиво поглядывал на Сергея, а затем, не выдержав этой игры в молчанку, решил познакомиться:
– Друже, ты чего дуешься? Не доверяешь мне, поди? По глазам вижу – не доверяешь...
– Час назад ты вино пил с вот этими трупами, девок силком брал и забавлялся, нас готов был порубить – потом вдруг переметнулся...
– Не переметнулся, а перешёл на сторону земляков и старого друга. Полковник, ты ведь из наших, хотя и говоришь на странном наречии? Давай познакомимся толком, а то и не знаю, как даже звать, величать нового сотоварища.
– Граф Сергей Строганов.
– Иди ты! Неужто настоящий граф? Не врёшь?
Пришлось повторить заученную уже наизусть легенду – Серега и сам уже начинал верить в графское происхождение. Образование имел неплохое: училище, академия, курс университета. Чем не граф? А манеры, политесы 18 века всякие – дело наживное...
Худойконь презрительно скривил губы:
– А-а-а… Этак и я могу сказать, что мои предки были малороссийские шляхтичи, да кто ж поверит? А в полковники тебя кто произвели? Дядя Ипполит?
– Нет, я самый настоящий полковник. В отставке...
– Это хорошо, что в отставке, – повеселел Кузьма. – Значит, мы почти ровня. Я тоже когда-то был казацкого войска полковником. Был, да весь вышел... Дал сам себе отставку. По молодости, по глупости участвовал в пугачевском бунте – за это приговорён к смертной казни. Слава богу, конь подо мною был добрый, и в последнем бою у Чёрного яра вынес из окружения царёвых войск. Затем ушёл в пески и пробрался вдоль солёного озера Каспия – в Персию. Тот бунт мне дорого обошёлся, теперь у меня ни кола ни двора, ни семьи, и дорога в Россию навеки заказана. Как и Ипполит, жду смерти императрицы, авось новый ампиратор помилует всех врагов короны в честь своего восшествия на престол… А что слышно о здравии императрицы?
– Не знаю, я давно из России, – уклонился от прямого ответа Сергей. – Я в этих южных морях больше года скитаюсь. Уверен, здоровье Катерины ухудшается с каждым днём.
– Эх, прибери её, господи, – вздохнул казак и перекрестился. – И поскорее…
– Про тот ваш последний бой народ песню сложил! Могу спеть, – предложил Серж.
– Спой, сделай одолжение, мил человек! – обрадовался Худойконь.
Полковник откашлялся и запел свою любимую песню:
Как под Чёрным яром, как под Чёрным яром
Ехали казаки, сорок тысяч лошадей…
Любо братцы любо...
Кузьма вздохнул и повторил:
Любо, братцы, любо…
Добавил с придыханием:
– Спасибо, дорогой, надо запомнить слова...
Окончательно рассвело.
Собутыльники немного помолчали, а затем принялись следить за продвижением разведчиков к берегу. Грести им было ещё довольно долго. Остров в лёгкой дымке тумана просматривался пока плохо, и надо было чем-то себя занять.
– Давай очистим палубу от трупов, – предложил казаку Сергей.
– Дело говоришь, полковник! Заодно и оружие соберём, пересчитаем.
Вскоре трупы пиратов оказались выброшенными за борт. Пирамиды из ружей и штабель из пистолетов и сабель выросли на глазах. Когда на корабле остался только один труп, который следовало выбросить за борт из вонючего гальюна, решили сделать передышку.
Заниматься трупом Кривого Хуана, обильно испачканным фекалиями, не хотелось. Плюясь, ругаясь, матерясь, так и не справившись с работой, вышли на свежий воздух и уселись на полуюте.
Принялись по очереди следить в подзорную трубу за деятельностью разведывательной экспедиции.
...Разведчики тем временем достигли берега.
Ипполит и Гийом осторожно подкрались к входу в пещеру, заглянули внутрь и вернулись к лодке. Погрузили свои пожитки, инструмент, оружие и поплыли к кораблю. Спустя час комендант острова и юнга пристали к борту корвета.
– Ох, умаялся я сегодня на вёслах работать, – пробубнил старый ротмистр, переводя дух и вытирая пот. – Теперь, молодёжь, ваш черёд в экспедицию плыть.
Кузьма принялся громко доказывать, что они с полковником не валяли дурака.
– Мы навели порядок на палубе, выбросили трупы за борт, работали до седьмого пота…
При последних словах казака Ипполит внезапно выхватил из-за пояса пистолет и разрядил его в направлении юта чуть выше плеча атамана. Кузьма Худойконь присел от неожиданности, а остальные в ужасе посмотрели на Степанова.
– Ты что творишь, старый дурень? – заорал Худойконь.
– Не убивай его, дядя Ипполит! – схватил Серж за руку ротмистра. – Атаман – нормальный мужик, мы с ним найдём общий язык.
Комендант острова подул в ствол и вернул пистолет за кушак и усмехнулся:
– Чудаки, я и не думал палить в Кузю. Этот Худойконь нам ещё сгодится! Тем паче, что другого «коня» у нас нет. Вы лучше гляньте, что у вас за спиной деется! – выкрикнул он.
Новоиспечённые приятели обернулись и замерли, потрясённые увиденной картиной – воцарилась гнетущая тишина: обняв фок мачту, стоял израненный одноглазый пират, а у ног его валялся пистолет – не успел им воспользоваться, а второй рукой пытался сдержать поток крови из свежей раны. Из груди вырывались клокочущие хрипы и приглушённое рычание.
– Я же говорил, что Кривой Хуан живучий, как черт! – первым нарушил тишину казак. – Надо было добить выстрелом в голову – юнга, видно, лишь зацепил череп пулей.
С этими словами Худойконь подошёл к последнему «неубранному трупу» и добил его, проткнув сердце острым клинком. Воскресший разбойник отпустил мачту и сполз на палубу. Казак схватил его за шиворот камзола и подтащил к борту.
– Как воняет! Хорошо, доставать из гальюна не пришлось, сам пришел! А ну-ка, братцы, подсобите, больно чижол, вражина! – попросил Худойконь.
Общими усилиями тело боцмана перетащили через поручни и отправили на корм акулам. Ротмистр в сердцах плюнул ему вслед.
– А ведь этот варнак мог заметно сократить численность нашего отряда, – пробурчал Ипполит. – Чрезвычайно повезло, что я смотрел именно в его сторону, когда он выбрался из гальюна.
Строганов смутился, он не знал что и сказать в своё оправдание. А дед никак не успокаивался и продолжал бурчать:
– Это точно последний ходячий труп, или ещё кто-то восстанет из мёртвых? Никого не пропустили больше, разгильдяи? А про пиратских подстилок вы не забыли? Спровадили их на дно моря?
Сергей удивлённо посмотрел на старика:
– Их то за что топить? Ты ведь недавно о бабах грезил.
– Действительно, могут и нам сгодиться, – воскликнул Гийом. – Будем считать это частью трофеев.
Ипполит прыснул в кулак, а затем гомерически рассмеялся и сквозь хохот произнёс:
– Я просто шуткую! В нашем хозяйстве любые туземки сгодятся. Помоем, отчистим, приоденем, будут выглядеть, как княгини.
Мужчины наперебой, не стесняясь в выражениях, принялись отпускать в адрес пленниц шуточки. Дед Ипполит обругал юмористов «шелудивыми кобелями», задумчиво посмотрел на связанных девиц и направился к ним с кортиком наголо.
Девки дружно заголосили.
Степанов перерезал путы, и туземки сразу же принялись жадно пить воду из стоявшей на полу миски, а затем и принялись благодарно целовать руки своего спасителя. Смущённый ротмистр зарычал, одёрнул руки и, продолжая бубнить себе под нос ругательства, пошёл на камбуз: принёс несколько лепёшек и кусков солонины, половину отдал девицам, а половину товарищам, после чего продолжил допрашивать казака.
– Худойконь, докладывай, как ты тут очутился? – с подозрением спросил Степанов. – Ведь ты был матросом на флагманском корабле подлого Барбоса.
Услышав ещё раз смешную фамилию казака, Серж не удержался и громко прыснул.
– Не смейся, ваше высокоблагородие! Мой прапрадед был сподвижником Ермака! – резко отреагировал казак. – Я последний мужик в нашем роду – видно на мне оборвётся казацкая линия…
– Не обижайся, чудная фамилия, вот и смеюсь...
– Наша фамилия от клички, которой наградил моего пращура Федору сам Ермак Тимофеевич. После зимовки на Тоболе у него под седлом была самая худая кляча, и Ермак пошутил: Федька худ и конь его худой – неизвестно, кто кого первым съест. Предок мой коня не съел, а атаман всё шутковал и шутковал, мол, идут двое: Федька, худой, как конь, и худой конь Федьки. В ватаге Ермака казаков с именем Фёдор было четверо, чтобы различать, кто из них какой, в ход пошли прозвища. Так к предку так и прилипло на всю жизнь – Федька Худойконь. Потом прозвище стало фамилией...
Казак покусал ус и продолжил:
– А как я оказался здесь? Галеон «Барбоса» Барбозы был перехвачен и потоплен фрегатами английского флота. Выжившие попали на каторгу в Индию, в каменоломни, и я в их числе. Но через год бежал оттуда, захватив лодку. Подобрали меня в море пираты с Мадагаскара. Несколько лет я с ними грабил торговые корабли, штурмовал крепости и гарнизоны, несколько раз был ранен, однажды едва не умер: подхватил лихоманку, однако вылечился, окреп – вновь взялся за дело – на пиратской бирже полгода назад нанялся на это судно. Я уже говорил, прозвище капитана корвета – Волк Келли. Этот ирландец бил команду за любой пустяк, без разбора. Сам был сказочно богат, а по отношению к другим скупердяй, хуже не бывает. Много раз думал сбежать с этого корабля, да боязно было – за неудачную попытку у Келли одна кара – повешение. Как же я рад, что встретил вас, и вы меня не успели убить во время абордажа!
– Кузя! Всегда помни об этом, никогда не поздно привести казнь в исполнение, если меня предашь, – назидательно произнёс ротмистр.
– Оправдаю доверие и не посрамлю! Слово казака! – заверил его Худойконь.
– Вот и хорошо. А теперь, друзья мои, давайте доведём начатое дело до конца. Нужно пробраться до прилива в пиратскую кладовую в пещере, убедиться в их гибели, и перевезти сокровища на наш корабль. Ведь теперь это наш корабль! – ротмистр с ликованием произнёс последнюю фразу.
Сергей искренне радовался за деда Ипполита, ведь именно теперь, когда появилось это надёжное плавсредство, русский дворянин наконец-то сможет вернуться на родину спустя двадцать лет разлуки.
Экипаж согласился с предложением о захвате пиратского клада. Возник только один вопрос: кто в этот раз остаётся на корвете? После недолгого препирательства решили, что теперь корабль будет охранять сам Ипполит Степанов.
– И девицы под его охраной будут в полной сохранности, – рассмеялся Кузьма.
– Не угадал, девчонки сядут с вами на весла! – заявил Ипполит. – Груз этот слишком тяжёлый, нужно больше гребцов, втроём вы не справитесь с лодкой, а вшестером – авось сумеете.
Женщины по трапу спускаться не стали, а просто прыгнули в море, чтобы заодно освежиться и помыться. Слегка побарахтавшись, они вскарабкались в лодку и принялись грести наравне с мужчинами. Сели попарно, к каждому веслу – мужчина и женщина: туземки быстро переняли нехитрую науку, гребли старательно, понятное дело – им очень хотелось жить.
Причалив, женщин взяли с собой в пещеру, чтобы не спрятались на острове, да и из других соображений тоже: каждая пара рук на счёту. Первая часть пещеры была почти сухая, а вода плескалась где-то далеко внизу – в лабиринте. Сразу за перемычкой экспедиция наткнулась на два мёртвых тела, видимо, эти пираты шли последними и сумели вырваться из одной ловушки, но попали в другую водную западню и уже тут захлебнулись. Внизу, в самой узкой части лабиринта, на воде, лицом вниз, покачивалось ещё одно мёртвое тело. Значит, выскочить из сокровищницы сумели трое, но никто не вырвался из пещеры живым. Вроде бы так... Хорошо если ни один враг не сумел вскарабкаться под самый купол и там отсидеться. Это предстояло проверить...
Гийом принёс захваченную лестницу, взобрался, заглянул в «бассейн» и крикнул товарищам:
– Нужен факел, иначе ничего не видно!
Подали факел и он начал освещать подземную кладовую – сразу едва не сорвался от охватившего его суеверного ужаса: трупы пиратов в неестественных позах валялись с открытыми глазами и ртами среди россыпей золота, серебра, жемчуга и драгоценных камней.
Невольные спелеологи пробрались в подземную сокровищницу и окончательно убедились, что кровожадные корсары, все до единого, мертвы, а большая часть ларцов, ящиков и сундуков погребена под слоем ила и глинистой жижи. Только два больших высоких сундука остались торчать на поверхности. Кладоискатели сбили с них крышки, набрали полные мешки золота и драгоценных камней – торопливо поспешили к выходу на свежий воздух. Свалив груз поближе к выходу – вернулись за второй партией сокровищ. Раз за разом они торопливо набивали мешки всем, что попадалось под руку и на выход.
Строганов заметил, что вода быстро прибывает, и вновь забраться в этот грот можно будет лишь после отлива, но это означало ещё сутки пребывания на проклятом острове.
Коротко посовещались и решили не жадничать – начали поспешно выбираться по лабиринту, вначале по колено в воде, а завершили выход из грота, когда она была уже по грудь. Невысокие туземки и вовсе наглотались морской воды. К почти затопленному проходу экспедиция успела вовремя, и, едва последний кладоискатель выбрался наружу, как прилив полностью скрыл вход в пещеру.
Решили позднее вернуться за оставшимися сокровищами.
– Работы предстоит много по очистке сундуков от ила, – с досадой буркнул Сергей. – А может быть разумнее оставить их там до лучших времён?..
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
====================================================== Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести трилогию "Одиссея полковника Строганова" обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================