– Сереж, ты сейчас серьезно говоришь или шутишь так неудачно? – Елена замерла с половником в руке, глядя на мужа, который виновато переминался с ноги на ногу в дверном проеме кухни.
– Ленусь, ну не начинай, а? – Сергей сделал попытку улыбнуться, но вышло криво. – Вадим с Лариской проездом, сто лет не виделись. Ну как я мог им отказать? Они же обидятся. Мы же друзья, Лен.
Елена медленно опустила половник в кастрюлю с борщом, который варила на два дня вперед, чтобы не стоять у плиты после работы. Борщ был наваристый, рубиновый, запах по всей квартире стоял умопомрачительный, но аппетит у женщины пропал мгновенно.
– Друзья, значит, – тихо повторила она, вытирая руки о передник. – А то, что у нас до зарплаты три тысячи осталось, это ничего? Вадим твой, между прочим, любит не пустой чай пить, а коньяк хороший, и закусывать не плавленым сырком, а балыком да икрой. Лариса вообще нос воротит от всего, что не по высшему разряду. На какие шиши, Сережа, я должна банкет устраивать?
Сергей махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
– Ой, да ладно тебе прибедняться. У тебя же отложена та сумма, на сапоги. Ну возьмем оттуда немного, с премии верну. Честное слово, верну! Лен, ну не позорь меня перед людьми. Они в шесть вечера будут.
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Те самые «сапожные» деньги. Она откладывала их три месяца по копейке, отказывая себе в лишней чашке кофе и новых колготках, потому что старые зимние сапоги уже просили каши, а молния на них держалась на честном слове. И вот теперь, легким движением руки, её мечта о теплых ногах в суровую зиму должна была превратиться в нарезку, салаты и дорогой алкоголь для людей, которых она, мягко говоря, недолюбливала.
– В шесть, говоришь? – переспросила она ледяным тоном. – А сейчас, позволь заметить, два часа дня. Ты предлагаешь мне за четыре часа метнуться в магазин, потратить свои накопления, притащить сумки, всё это намыть, нарезать, запечь и накрыть? А сам ты, я так понимаю, будешь занят важными делами?
– Мне в гараж надо заскочить, колеса проверить, – быстро проговорил Сергей, отводя глаза. – Я быстро, к пяти буду, помогу стол раздвинуть. Ну, Ленусь, ты же у меня хозяюшка, у тебя всегда всё так вкусно получается. Лариска вечно твою буженину нахваливает.
– Лариска нахваливает, только сама в гости зовет раз в пятилетку, и то на чай с печеньем «Юбилейное», – буркнула Елена, но муж уже испарился в коридоре, побрякивая ключами.
Хлопнула входная дверь. Елена осталась одна посреди кухни. Тиканье часов на стене казалось оглушительным. Внутри боролись два чувства: привычка быть «хорошей женой», которая должна поддерживать репутацию дома, и нарастающая, злобная обида. Сколько раз это уже было? Сергей любил быть щедрым за чужой счет. Он обожал роль радушного хозяина, широкой души человека. «Приходите все к нам! Лена такой пирог испекла!», «Да что там ресторан, у нас дома лучше!». И Лена пекла, жарила, парила, потом мыла гору посуды, пока Сергей, развалившись на диване, принимал комплименты.
Но сегодня что-то надломилось. Может быть, дело было в тех самых сапогах, которые она уже присмотрела в витрине торгового центра. А может, в том, что Вадим и Лариса, люди весьма обеспеченные, никогда не считали нужным принести с собой что-то существенное, кроме дежурной шоколадки или бутылки самого дешевого вина, которое сами же пить отказывались.
Елена решительно подошла к шкатулке, где лежали отложенные деньги. Пересчитала купюры. Двадцать тысяч рублей. Ровно столько стоили сапоги со скидкой. Она сжала деньги в кулаке так, что побелели костяшки пальцев.
– Хорошо, Сережа, – прошептала она в пустоту квартиры. – Будет тебе банкет. Будет тебе высший разряд.
Она быстро переоделась, взяла самую большую хозяйственную сумку и вышла из дома.
В супермаркете Елена вела себя не как обычно. Обычно она выискивала желтые ценники, сравнивала стоимость за килограмм и грамм, выбирала курицу по акции. Сегодня она шла по рядам, как королева, не глядя на скидки.
Тележка наполнялась быстро.
– Семга слабосоленая? Берем, Вадим любит рыбку.
– Сыры с плесенью, ассорти? Конечно, Лариса уважает сырную тарелку под вино.
– Мясо? Только вырезка, никакой лопатки. Телятина, свежайшая, по цене крыла самолета.
– Овощи? Помидоры бакинские, пахнущие солнцем, а не пластиком, огурчики пупырчатые, зелень всех видов.
– Алкоголь? Елена остановилась у полки с коньяком. Сергей просил «хороший». Она взяла бутылку французского коньяка, на ценник которого раньше боялась даже дышать. Следом отправилось итальянское вино для дам.
На кассе сумма вышла внушительная. Кассирша, пробивая деликатесы, уважительно покосилась на покупательницу:
– Праздник какой-то намечается?
– Вроде того, – усмехнулась Елена, прикладывая карту.
Телефон пискнул, сообщая о списании средств. От «сапожных» денег осталась жалкая пара тысяч. Сердце кольнуло, но Елена заглушила эту боль новой волной решимости. Она аккуратно сложила чек в кошелек, в отдельный кармашек. Это было важно.
Дома началась вторая часть марлезонского балета. Елена включила музыку погромче, чтобы не слышать собственных мыслей, и принялась за готовку. Нож мелькал в руках, нарезая салаты, мясо шкварчало на сковороде, духовка разогревалась для запекания картофеля с розмарином по-деревенски. Она не экономила ни на масле, ни на специях.
К пяти часам, как и обещал, явился Сергей. Он заглянул на кухню и присвистнул:
– Ого! Вот это запах! Ленка, ты волшебница! А что это? Икра? Красная? Ничего себе мы шикуем!
– Ты же сам сказал – не позорить тебя, – Елена даже не обернулась, продолжая украшать бутерброды веточками укропа. – Доставай парадный сервиз, тот, что мама дарила. И рюмки хрустальные.
Сергей, довольный как слон, помчался в гостиную греметь посудой. Он явно не заметил холодности в голосе жены, его мысли уже были заняты предстоящим застольем и разговорами о политике и машинах.
Ровно в шесть раздался звонок в дверь.
На пороге стояли Вадим и Лариса. Вадим, грузный мужчина с красным лицом, держал в руках крошечный тортик из тех, что продаются в любом ларьке и состоят из растительных сливок и бисквита годичной давности. Лариса, худая, с поджатыми губами, была с пустыми руками.
– Привет хозяевам! – зычно гаркнул Вадим, протискиваясь в прихожую и заполняя собой всё пространство. – А мы вот решили сюрприз сделать! Серега сказал, вы дома скучаете.
– Проходите, гости дорогие, – Елена вышла встречать, нацепив самую лучезарную улыбку, на которую была способна. – Как раз вовремя, всё горячее.
Лариса, окинув Елену критическим взглядом, заметила:
– Ой, Леночка, ты так поправилась, или это халат такой неудачный? Тебе бы фасон сменить.
– И тебе здравствуй, Лариса, – парировала Елена, не моргнув глазом. – Это не халат, а домашнее платье. А поправилась – так ведь муж любит, кормит хорошо. Проходите к столу.
Стол ломился. Сергей постарался с сервировкой, а Елена – с наполнением. В центре красовалось блюдо с запеченной телятиной, вокруг – салаты, нарезки, икра, овощи. Бутылка дорогого коньяка и вино уже стояли открытыми, дыша ароматами.
– О-о-о! – протянул Вадим, усаживаясь на скрипнувший стул. – Вот это я понимаю, встреча! Не то что у Петровых на прошлой неделе, одни макароны по-флотски. Серега, уважаю! Живете вы, конечно, кум королю!
Они принялись за еду. Елена села с краю, положила себе немного салата и наблюдала.
Гости ели так, словно их неделю держали в подвале на воде. Вадим опрокидывал рюмку за рюмкой, закусывая бутербродами с икрой, отправляя их в рот целиком. Лариса, несмотря на разговоры о диете, уплетала телятину, лишь успевая подкладывать добавку.
– Мясо хорошее, мягкое, – жевала Лариса. – Только соли маловато. Я бы добавила соевого соуса, но у вас, наверное, нет настоящего?
– Есть соль на столе, Лариса, – спокойно ответила Елена. – А мясо мариновалось в травах, соевый соус там был бы лишним.
– Ну, тебе виднее, – пожала плечами гостья, наливая себе вина. – О, вино неплохое. Кьянти? Не ожидала, не ожидала. Обычно вы "Изабеллу" какую-нибудь ставите. Растете!
Сергей сидел красный, довольный, подливал другу коньяк и рассказывал небылицы про свои успехи на работе.
– Да мы сейчас новый проект берем, премии обещают квартальные, вот думаем машину менять... – вещал он.
Елена слушала и мысленно калькулировала. «Машину менять... Угу. На сапоги жене накопить не можем, зато машину менять». Она смотрела, как исчезает с тарелок дорогая нарезка, как пустеет бутылка коньяка за пять тысяч рублей. Вадим уже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и громко разглагольствовал о том, как дорого сейчас жить.
– Цены – просто космос! – вещал он, размахивая вилкой с нанизанным маринованным грибом. – Мы вот в ресторан ходили на днях, счет принесли – глаза на лоб полезли. Десять тысяч за посидеть! Нет, дома всё-таки лучше. И душевнее, и бесплатно! Да, Серега?
– Конечно! – поддакнул Сергей. – Для друзей ничего не жалко!
Слово «бесплатно» резануло слух Елены как скрежет металла по стеклу. Она посмотрела на грязные тарелки, на пятно от соуса на скатерти, которое посадил Вадим, на самодовольное лицо Ларисы.
– Кстати, о ресторанах, – вдруг громко и отчетливо произнесла Елена. Разговоры за столом стихли. – Вадим, ты прав. В ресторанах сейчас дерут три шкуры. А качество продуктов часто оставляет желать лучшего.
– Во-во! – кивнул Вадим с набитым ртом. – А тут всё домашнее, с душой!
– Именно, – кивнула Елена. Она встала из-за стола. – Я сейчас, десерт принесу. Чайник уже вскипел.
– О, тортик! – обрадовался Вадим. – Мой тортик попробуем!
Елена вышла на кухню. Она достала не тортик. Она достала блокнот, ручку и тот самый длинный чек из супермаркета.
Быстрыми движениями она переписала позиции на чистый лист.
Телятина – 3200 руб.
Семга – 1800 руб.
Икра – 1500 руб.
Сыры – 2100 руб.
Овощи и зелень – 1200 руб.
Коньяк – 4800 руб.
Вино – 1900 руб.
Разные мелочи (маслины, грибы, масло) – 1500 руб.
Она подвела черту. Итого: 18 000 рублей.
Подумав секунду, она приписала снизу: «Приготовление и обслуживание – за счет заведения (комплимент от шеф-повара)».
Елена положила листок на красивое маленькое блюдце, на котором обычно подают счет в приличных заведениях, и вернулась в комнату.
В гостиной царило оживление. Сергей рассказывал анекдот, Лариса смеялась.
– А вот и десерт! – провозгласил Сергей, увидев жену.
Елена подошла к Вадиму и с вежливой улыбкой поставила перед ним блюдце с листком бумаги.
– Что это? – Вадим удивленно уставился на листок. – Стихи? Или рецепт мяса?
Он взял бумажку, поднес её ближе к глазам. Улыбка медленно сползала с его лица, сменяясь выражением крайнего недоумения, переходящего в возмущение.
– Лен, это что? Шутка такая?
Лариса вытянула шею, заглядывая в листок через плечо мужа.
– Восемнадцать тысяч? Это за что? – взвизгнула она.
Сергей перестал смеяться и растерянно переводил взгляд с жены на гостей.
– Лена? Ты о чем?
Елена стояла прямо, сложив руки на груди. Она чувствовала невероятную легкость.
– Никаких шуток, Вадим. Это счет за сегодняшний ужин. Я, как вы заметили, не подала макароны по-флотски и дешевую водку. На столе продукты премиум-класса. Коньяк, который ты так нахваливал, стоит почти пять тысяч. Рыба, мясо, сыры. Всё свежайшее, купленное сегодня специально для вас.
– Ты с ума сошла? – прохрипел Вадим, его лицо начало наливаться багровым цветом, еще гуще, чем от алкоголя. – Мы же в гостях! У друзей! Серега, ты что молчишь? Твоя жена решила на нас навариться?
Сергей вскочил, опрокинув стул.
– Ленка, ты чего творишь? Убери это немедленно! Стыдоба какая!
– Стыдоба, Сережа, – спокойно ответила Елена, глядя мужу прямо в глаза, – это когда ты приглашаешь гостей, зная, что у нас денег нет даже на хлеб до зарплаты. Стыдоба – это когда ты заставляешь меня тратить деньги, отложенные на зимнюю обувь, чтобы пустить пыль в глаза. А это – просто счет. Компенсация расходов.
Она повернулась к гостям.
– Вы, ребята, любите жить на широкую ногу. Рестораны ругаете за дороговизну, но любите поесть вкусно. Вот, пожалуйста. Ресторан на дому. Качество вы оценили. Работа повара – то есть меня – бесплатно, в подарок. А вот за продукты извольте рассчитаться. Мы не благотворительный фонд и не спонсоры вашего досуга.
– Да мы... Да я... – Лариса задохнулась от возмущения. – Ноги моей здесь больше не будет! Хамство! Мелочность! Мы к вам со всей душой, с тортиком!
– Тортик можете забрать, – кивнула Елена. – Он всё равно из маргарина, у нас такое не едят.
Вадим тяжело поднялся. Он был зол, но в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг. Он видел, что Елена не шутит. И он понимал, что скандал может выйти за пределы этой квартиры, а репутация «халявщика» ему была не нужна.
– Серега, ты подкаблучник, – выплюнул он. – Жена у тебя – мегера. На, подавись!
Он полез в карман, достал пухлый бумажник, выхватил несколько пятитысячных купюр и швырнул их на стол прямо в тарелку с остатками салата.
– Тут двадцать. Сдачи не надо. За обслуживание! – ядовито добавил он.
– Лариса, собирайся! – рявкнул он жене.
Лариса подхватила сумочку, демонстративно фыркнула и пошла к выходу, даже не взглянув на хозяев.
– Пойдем отсюда, здесь душная атмосфера, – бросила она уже из коридора.
Сергей бросился за ними.
– Вадик, постой! Ну не надо так! Она просто устала, перегрелась у плиты! Вадик!
Дверь хлопнула так, что задрожали стекла в серванте. Слышно было, как вызвали лифт, как Вадим что-то громко орал на лестничной площадке. Сергей вернулся в комнату через минуту. Он был бледен, руки тряслись.
– Ты... Ты что наделала? – прошептал он, глядя на жену с ужасом. – Ты понимаешь, что ты натворила? Это же мои друзья! Ты меня опозорила! Как я теперь им в глаза смотреть буду?
Елена спокойно подошла к столу, взяла купюры из тарелки, стряхнула с одной прилипший кусочек укропа и аккуратно промокнула их салфеткой.
– Опозорила? – переспросила она. – Нет, милый. Я спасла наш бюджет. И, возможно, спасла тебя от иллюзий. Друзья, говоришь? Друзья, Сережа, понимают слово «нет». Друзья приносят с собой не копеечный торт, когда идут в дом, где, как они знают, не олигархи живут. Друзья не жрут в три горла, критикуя хозяйку. Это не друзья, это паразиты. И ты их кормил годами за мой счет и за счет своего здоровья.
– Да при чем тут деньги?! – взревел Сергей. – Отношения важнее денег!
– Отношения должны быть взаимными, – отрезала Елена. – А игра в одни ворота мне надоела. Вот, держи.
Она протянула ему две тысячи рублей.
– Это что? – опешил он.
– Это сдача. Счет был на восемнадцать. Две тысячи – тебе на пиво, за моральный ущерб. А остальные восемнадцать вернутся туда, откуда были взяты. В мою шкатулку. Завтра я иду покупать сапоги. И только попробуй сказать хоть слово против.
Она развернулась и начала убирать со стола. Звон тарелок действовал успокаивающе.
Сергей стоял посреди комнаты, сжимая в руке две бумажки. Он смотрел на спину жены – прямую, гордую, незнакомую. Он хотел что-то крикнуть, стукнуть кулаком по столу, показать, кто в доме хозяин. Но слова застряли в горле. Он посмотрел на пустую бутылку дорогого коньяка, на недоеденную телятину, потом перевел взгляд на деньги в руке.
Впервые за много лет до него начало доходить, что «хозяюшка» и «добрая Леночка» – это не бесплатное приложение к его жизни, а живой человек, у которого кончилось терпение.
– Лен... – тихо позвал он через пять минут, когда она уже загружала посудомойку.
– Что? – она не обернулась.
– А сапоги... черные брать будешь или коричневые? Тебе коричневые лучше под дубленку.
Елена замерла на секунду, потом уголки её губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке.
– Коричневые, Сережа. Коричневые.
Она закрыла дверцу машины, нажала кнопку «Пуск». Шум воды заглушил тишину в квартире. Гостей в этом доме больше не ждали. По крайней мере, таких гостей. И уж точно не за счет зимних сапог.
Если вам понравился рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини?