Начало этой истории лежит далеко от нас, в веке семнадцатом, когда русская земля содрогнулась от церковного раскола. С тех пор судьба тех, кто не принял нововведений патриарха Никона и царя Алексея Михайловича, была подобна реке, которая течёт под землёй, — скрытно, но неуклонно. Предки семейства Лыковых, как и сотни тысяч других староверов, отправились в долгое странствие на восток, в Сибирь, пытаясь найти спасение от преследований. Их путь был долог и тернист, они оседали, обживались, но снова и снова власть, меняя свои обличья — царская, советская, — настигала их, требуя отказаться от веры, от уклада, от самих себя. Что двигало этими людьми из поколения в поколение? Возможно, неистребимая жажда духовной свободы, которую они ценили выше тепла и сытости.
В тридцатые годы двадцатого века, когда ветер коллективизации и репрессий докатился и до сибирских скитов, Карп Осипович Лыков принял судьбоносное решение. Трагедия, случившаяся на его глазах, — гибель брата Евдокима от рук представителей власти — стала последней каплей. Вместе с женой Акулиной и малолетними детьми он ушёл вглубь таёжной чащи, в верховья реки Абакан. Это был побег не просто от государства, а от всего мира, который стал восприниматься как враждебная и губительная сила. Они покидали даже немногочисленных соседей-староверов, выбирая путь полного уединения. Так началась их жизнь в качестве "таёжных робинзонов", продлившаяся более сорока лет в абсолютной изоляции.
Представьте себе их быт. Он был соткан из непрестанного труда и молитвы. Главной кормилицей семьи стала картошка, что само по себе было нарушением строгих запретов некоторых старообрядческих течений, но Лыковы шли на это ради выживания. Они сажали также лук, репу, немного ржи и конопли. Из стеблей конопли женщины пряли нити, ткали на принесённом с собой станке грубую мешковину, из которой шили всю одежду — латаную-перелатаную, но свою. Обувью летом служили собственные ступни, а зимой — лыковые лапти или берестяные галоши. Металлических вещей было считанное количество: пара топоров, со временем сточившихся почти до обухов, несколько котлов. Огонь добывали с помощью кресала, а избу освещали лучиной. Охота без ружья была почти невозможна, мясо на столе появлялось редко, когда зверь попадал в вырытую яму-ловушку или, как в случае с легендарной охотой сына Дмитрия, его загоняли до изнеможения по горам. Главными событиями года были сбор кедрового ореха, ягод и грибов.
Именно в этот мир, в 1945 году, и родилась Агафья. Да, вопреки распространённой долгое время дате 1944 года, она появилась на свет уже после окончания Великой Отечественной войны, 9 апреля. Свои годы она отсчитывала от Сотворения мира, и только недавно удалось точно установить эту корректировку. Она была младшим, четвёртым ребёнком в семье и с пелёнок впитала ритм таёжного существования. Её мир ограничивался несколькими километрами вокруг заимки. Она научилась читать по церковным книгам, которые отец и мать берегли как величайшую ценность; однажды Карп Осипович выменял старинную Псалтирь на корову-кормилицу, что красноречиво говорит о приоритетах семьи. Грамотную Агафью отец позднее поставил проводить домашние церковные службы. Но детство её было омрачено голодом. Холодный и неурожайный 1961 год унёс жизнь матери, Акулины Карповны. Семья едва пережила ту зиму, питаясь варёной кожей, корой и почками. Можно ли представить себе отчаяние Карпа Осиповича, который даже в такую страду не решился выйти к людям за помощью, слишком силён был страх?
Шли годы. Дети выросли, но мир вокруг их убежища начал меняться, подавая непонятные и пугающие знаки. Ещё в конце пятидесятых они заметили на небе "движущиеся звёзды" — первые спутники. А позже стали свидетелями пугающего зрелища: пролетевших над тайгой и с грохотом падающих огненных шаров — отработанных ступеней ракет, запускаемых с Байконура. Лыковы молились, видя в этом дурное предзнаменование. Но настоящее земное потрясение ждало их впереди. Летом 1978 года геологическая экспедиция, исследовавшая район с вертолёта, заметила с высоты аккуратные борозды картофельного огорода. Это открытие стало сенсацией. Первая встреча была тяжёлой. Геологи, пришедшие по тропе, увидели ветхую избушку, а навстречу им вышел босой старик в заплатанной рубахе — Карп Осипович. В доме две женщины, его дочери, от страха чуть не лишились чувств, решив, что явление чужаков — кара за грехи. Говорить было сложно: Лыковы использовали множество архаичных слов, а их манера речи напоминала глуховатый речитатив.
Так закончилась их добровольная изоляция. Мир ворвался в их жизнь. И он оказался смертельно опасным. Геологи, а затем и другие посетители, несли с собой не только подарки вроде соли, хлеба или гвоздей, но и невидимые микробы и вирусы. Иммунная система отшельников, никогда не сталкивавшаяся с внешними инфекциями, оказалась беззащитной. В 1981 году, один за другим, в течение нескольких месяцев умирают трое детей Карпа Осиповича: сначала Дмитрий, затем Савин и, следом, Наталья. Трагедия была страшной и необъяснимой для самой семьи. Агафья, переболевшая вместе со всеми, осталась жива. Почему судьба пощадила именно её? На этот вопрос нет ответа. Она осталась одна с постаревшим отцом, который умер в 1988 году. Так, к сорока трём годам, Агафья Карповна Лыкова стала последней хранительницей семейной заимки и всего уклада жизни, в котором была воспитана.
И вот здесь начинается, пожалуй, самая удивительная часть её истории — история сознательного выбора. После смерти отца у неё был шанс всё изменить. Она выходила к родственникам, даже несколько месяцев прожила в старообрядческом монастыре, прошла чин пострижения. Но мир "большой земли" её оттолкнул. Она ссылалась на нездоровье и расхождения в взглядах с монахинями. Агафья вернулась. Вернулась в свой ветхий дом на берегу Ерината, к своим козам, огороду, к могилам родных. Она выбрала одиночество, но одиночество осмысленное, наполненное трудом и молитвой. Её день и сегодня начинается затемно, с молитвы, и ею же заканчивается. Все хозяйственные хлопоты — растопка печи, выпечка хлеба, дойка коз — перемежаются чтением псалмов. Это не просто быт, это ежедневное духовное делание, служба, смысл которой для неё превыше всех мирских удобств.
Конечно, она не могла бы физически справиться одна в преклонном возрасте. И мир, который когда-то погубил её семью, теперь, с чувством вины и восхищения, протянул ей руку помощи. Её опекают власти Хакасии и соседних регионов, в частности, долгое время ей помогал губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. Студенты-волонтёры из московского вуза РТУ МИРЭА регулярно приезжают помогать по хозяйству. Российский бизнесмен Олег Дерипаска помог доставить материалы и построить новый, более тёплый и крепкий дом, в который Агафья переехала весной 2021 года. Ей привозят продукты, медикаменты, церковные книги и утварь. Она, вопреки строгим принципах молодости, теперь принимает эту помощь, хотя и остаётся строгой и бескомпромиссной в вопросах веры. Она даже сменила своё религиозное согласие, присоединившись к Русской православной старообрядческой церкви. Её здоровье, несмотря на все лишения, остаётся крепким, память — ясной.
Интересно, о чём она думает, оставаясь одна в долгие зимние вечера? Вспоминает ли голос матери, шум тайги в детстве, лица безвременно ушедших брата и сестры? Чувствует ли она себя последней представительницей целого мира, уходящего в небытие? Или её мысли полностью обращены к Богу, а земная жизнь видится ей лишь подготовкой к жизни вечной? Она не даёт ответов на эти вопросы. Она просто живёт. Живёт так, как научили её родители, как подсказывает ей вера. Её жизнь — это молчаливый, но красноречивый ответ на все вызовы современности. В мире, где ценность человека часто измеряется его общественной полезностью, социальной активностью, количеством связей, она демонстрирует иную систему координат, где главное — верность себе, своим корням и своему пониманию правды.
Феномен Агафьи Лыковой давно перестал быть просто историей про отшельницу. Она стала символом. Для кого-то — символом несгибаемой стойкости духа и чистоты веры, "голосом древней Руси". Для других — символом человеческого упрямства и трагической замкнутости. А для многих — просто живой загадкой, заставляющей задуматься о самом главном: о свободе, вере, выборе и цене, которую мы готовы за этот выбор заплатить. Она, эта маленькая, хрупкая женщина ростом менее полутора метров, одиноко противостоит не только суровой тайге и медведям, которых отпугивает молитвой и звуковыми устройствами. Она противостоит самому течению времени, пытаясь сохранить в своей заимке островок ушедшей эпохи.
Что ждёт этот островок в будущем? Сможет ли кто-то заменить Агафью, продолжить её дело? Она искала помощниц, но ни одна женщина не выдерживала долго суровых условий жизни в полном отрыве от цивилизации. Её племянник однажды навещал её, но не остался. Кажется, что с уходом Агафьи Карповны закроется последняя страница этой удивительной семейной саги. Но закрывшись ли? Ведь история Лыковых, рассказанная когда-то Василием Песковым в "Таёжном тупике", уже навсегда вписана в нашу общую память. Она будит в людях, даже далёких от религии, что-то очень важное: уважение к чужому выбору, изумление перед силой человеческого духа, размышление о том, что же на самом деле необходимо человеку для счастья. Пока мы задаём себе эти вопросы, глядя на её судьбу, заимка на Еринате продолжает жить. И в этом, наверное, и состоит её самая большая, хоть и невысказанная, мечта — чтобы не прервалась нить, чтобы вера и правда, за которую её предки шли на муки и лишения, не ушли в небытие, а остались хоть маленьким, но тлеющим уголком в сердце огромного, не всегда понимающего её мира.