Руки Артема подрагивали, когда он притирал контакты. На дисплее, паутиной затянутом трещинами, наконец вспыхнуло яблоко логотипа.
— Ну же, милая, оживай, — прошептал он.
За дверью мастерской, в тесном коридоре торгового центра, маячила тень. Игорь Петрович. Идеально выглаженная сорочка, скорбная складка у губ. Он заходил каждый день в течение недели. «Там последние фото моей Лизы, — говорил он голосом, в котором дрожали слезы. — Всё, что у меня осталось».
Экран мигнул и выдал рабочий стол. Маленькая девочка в желтом дождевике смеется, ловя капли дождя. Артем выдохнул. Нужно просто слить данные на флешку и забрать свои три тысячи.
Палец привычно скользнул по иконкам. Система подгружала кэш. Артем открыл галерею, чтобы проверить целостность файлов, и наткнулся на видео, которое не успело уйти в «облако» из-за плохого интернета в день аварии.
Дата: 14 октября. Время: 18:42. За десять минут до того, как «Тойота» Лизы вылетела в кювет на 44-м километре.
На видео Лиза плакала. Камера лежала на приборной панели, снимая её профиль.
— Я больше не могу так, Игорь, — всхлипывала она. — Я забираю Соню и уезжаю. Завтра подаю на развод. Все документы у адвоката. Твои махинации с фондом… я всё знаю.
Камера качнулась. В кадре появилась мужская рука — татуировка в виде якоря на запястье. Такая же, какую Артем видел у вдовца, когда тот передавал ему разбитый гаджет.
— Ты никуда не поедешь, — спокойный, почти ласковый голос Игоря Петровича за кадром.
Артем похолодел. В официальном протоколе было четко сказано: «Водитель не справилась с управлением, находилась в машине одна».
В дверь коротко постучали.
— Артем, я слышал писк. Получилось?
Артем инстинктивно накрыл телефон ладонью. Сердце колотилось в самые кончики пальцев. Если он сейчас отдаст телефон, видео исчезнет. Если не отдаст — он заперт в каморке два на два метра с человеком, которому нечего терять.
— Почти, Игорь Петрович, — голос Артема дал петуха. — Контроллер питания капризничает. Еще минут десять.
— Я зайду, — это не был вопрос. Дверь скрипнула, впуская запах дорогого парфюма и надвигающейся беды.
Игорь Петрович сел на край колченогого стула. Его взгляд упал на монитор, где в окне предпросмотра застыл кадр с той самой татуировкой-якорем. Тишина в мастерской стала такой плотной, что казалось, её можно резать скальпелем для вскрытия корпусов.
Вдовец медленно достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Положил на стол. Пухлый. Там было явно больше, чем стоимость экрана.
— Артем, вы ведь мастер своего дела, — тихо произнес он, глядя прямо в глаза парню. — А хороший мастер знает, когда прибор не подлежит восстановлению. Бывает ведь так: вспыхнул, замкнуло, и вся память — в пепел. Ведь правда?
Он пододвинул конверт ближе. Артем смотрел на пачку денег, потом на разбитый экран, где смеялась девочка в желтом дождевике. У девочки больше нет мамы. А если Артем сейчас «ошибется», у неё останется только этот человек с мягким голосом и железной хваткой.
— Знаете, — Артем почувствовал странную пустоту внутри. — Вы правы. Иногда техника подводит в самый ответственный момент.
Он взял паяльник. Игорь Петрович едва заметно улыбнулся, расслабляя плечи.
— Но мой дед говорил, — продолжил Артем, — что память — это не железо. Её нельзя сжечь, не спалив при этом себя.
Артем резко нажал комбинацию клавиш.
— Что ты делаешь? — тон вдовца мгновенно изменился.
— Отправляю трансляцию на телевизор в холле торгового центра, — соврал Артем, глядя на шкалу «Копирование в облако: 99%». — Там сейчас как раз крутят рекламу. Думаю, посетителям будет интересно посмотреть ваш семейный архив.
На самом деле он отправлял файл в дежурную часть области.
Игорь Петрович вскочил, его лицо исказилось, превращаясь в маску, которую Артем видел на видео. Но в этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги — охрана ТЦ обходила этаж.
Вдовец замер. Он понял, что проиграл. Не мастеру, а маленькой железке, которая отказалась умирать.
— Оставьте деньги себе, — прохрипел он, направляясь к выходу. — Они вам понадобятся на хорошего адвоката.
— Мне — нет, — Артем выключил паяльник. — А вот вам — точно.
*
Мы часто верим, что современные технологии делают нас уязвимыми. Мы боимся слежки, утечки паролей и того, что алгоритмы знают о нас слишком много. Но иногда именно эта цифровая память становится единственным гарантом справедливости в мире, где слова живых стоят слишком дешево.
А что, если бы в тот день у Артема просто дрогнула рука и он действительно сжег бы плату? Сколько таких «сгоревших» истин пылится в ящиках столов по всему миру?