На Востоке по этому поводу сложилась интересная дихотомия: человек-творец обильно присутствует в богословии православия, но никак не выражен в архетипах жизни, попросту отсутствует в них. Поэтому теперь, когда взгляд человечества обращён на человека, так важно богословие творчества, но важно и то, чтобы это богословие проникало в церковную жизнь, а то у нас считается, что кроме молитвы ничего больше и не надо, между тем Бог поручил людям умножение божественного пространства в творческом акте.
Запад знает категорию человека-творца. На Востоке по этому поводу сложилась интересная дихотомия: человек-творец обильно присутствует в богословии православия, но никак не выражен в архетипах жизни, попросту отсутствует в них. Поэтому теперь, когда взгляд человечества обращён на человека, так важно богословие творчества, но важно и то, чтобы это богословие проникало в церковную жизнь, а то у нас считается, что кроме молитвы ничего больше и не надо, между тем Бог поручил людям умножение божественного пространства в творческом акте.
