После поворота с Невского проспекта на Мытнинскую улицу Давид попросил шофёра в костюме высадить его на площадке перед отделом полиции…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aOtBEXp2GSQhhjB9)
Младший сержант попрощался за руку с товарищем по службе, с его отцом, а заодно и с водителем немецкого внедорожника, сообщив при этом коллеге (как водила водиле): «Крутой джип!».
Спрыгнув с подножки и захлопнув дверцу, Давид закинул сумку на плечо и задумчиво оглянулся.
Прошёл один год, на родной улице ничего не изменилось, а молодой человек чувствовал себя так, как будто вернулся из другой вселенной со своими внутренними измерениями скорости света и течении времени. Там, где он прожил целый год, всё было совсем по-другому…
Стоявшие у входа два сотрудника в форме ППС (патрульно-постовая служба) с автоматами и с погонами младших сержантов, вначале удивленно посмотрели на два остановивших у отдела полиции Гелендвагена, а затем приветливо махнули другому младшему сержанту, сразу распознав в молодом гражданине уволенного в запас защитника Родины.
Точно также когда-то и они прибыли домой со службы. Всё течёт и ничего не меняется…
Дембель поправил сумку, улыбнулся служивым, мазнул взглядом по огромному внедорожнику Шевроле Тахо серебристого цвета, припаркованного на специальной площадке у стены отдела, (вот бы такой…) и быстро выдвинулся в сторону исторического дома с красивой медной табличкой у высоких дверей парадной, гласившей о том, что доходный дом когда-то принадлежал господину П.Ф. Дыренкову.
Молодой человек прошёл мимо Овсянниковского сада, где так нравилось играть маленькому мальчику и где происходили мужские разговоры с отцом. Интересно, когда появиться отец? Обещал дня через три.
А в городе царили северные белые ночи. Не какие-нибудь там «полярные дни», когда солнце слепит в полночь, а самые родные ночные сумерки, каждый год пленяющие своей волшебной красотой.
Коренной петербуржец в очередной раз восхитился архитектурой родной Мытнинской улицы, подошёл к единственной парадной огромного дома и нажал кнопку домофона. Наконец-то, он дома…
Мама с бабушкой ждали, накрыли такой стол в центре зала с огромными окнами, как будто защитник Родины не ел целый год, и не могли найти себе места, стараясь угодить отслужившему сыночку и внучонку.
Давид с удивлением заметил, как заметно постарела Клавдия Петровна, да и маме этот год не прошёл даром. Появились едва заметные морщинки у глаз, которые от улыбок любящей матери сразу исчезали. Как дома хорошо, и как было жаль, что нет отца.
После третьей рюмки какого-то редкого заморского коньяка, привезенного Львом Георгиевичем из очередной командировки и сохраненного специально для встречи с сыном, Давид расслабился, поспрашивал о друзьях детства (с Космонавтом заранее договорились о завтрашней встрече в ночном клубе), ничего не стал уточнять о разлуке с Александрой и начал сам рассказывать родным женщинам о воинской службе, стараясь не произносить матерные слова и вспоминая, по своему мнению, самые смешные эпизоды из армейской жизни.
И уже где-то после пятой рюмки младший сержант запаса на самом захватывающем месте своего рассказа (… тут мы всем взводом загасились, а ротный, херакс, с другой стороны нарисовался…) обратил внимание на вытянутые от удивления глаза мамы с бабушкой и понял, что он говорит что-то не то для ушей старшего научного сотрудника Эрмитажа (бабушка) и технического директора Русского музея (мама).
Заботливый сын и внук с улыбкой извинился и рассказал о том, как в один из выходных дней их всей ротой водили на борт атомного ледокола «Ленин», где экскурсию по судну-музею проводил сам автор книг о «Ленине» и других атомных ледоколах. К сожалению, имя и фамилию писателя Давид так и не запомнил.
О том, что в этот день всему молодому составу воинского подразделения больше хотелось спать, чем вникать в объект культурно-исторического наследия, младший сержант деликатно умолчал.
Затем служивый запаса посмотрел на круглые часы, висящие на стене, и, уточнив время отбоя в данной квартире, с удовольствием и впервые за целый год принял ванну.
Затем спокойно переоделся в старые треники и любимую футболку, ставшие вдруг на размер меньше, полюбовался из венецианского окна своей комнаты на замерший в сиреневом сумраке парк и улёгся спать без всякой команды.
Мозг был несколько возбуждён перелётом и встречей с родными, и молодой человек, лёжа в постели, ещё раз прогнал в голове основные события целого года службы: поезд дальнего следования, присяга, караулы, атомный ледокольный флот, УАЗ комбата, друзья и дембель.
И прав был сержант Хабибуллин ещё год назад, когда заявил, что время службы пролетит, как одно мгновение. Вот действительно, получился какой-то непонятный временной парадокс…
Младший сержант внутренних войск совсем не жалел, что его двенадцать месяцев жизни прошли именно так, а не иначе. Иванов чувствовал, что стал совершенно другим человеком.
Станет ли он советовать идти служить остальным пацанам? Нет. Здесь каждый должен решать сам. Для кого-то это просто загубленный год без каких-либо плюсов и с полученной ненавистью ко всем окружающим.
Особенно для «домашних» мальчиков, которые выросли в тепличных условиях и никогда не общались с «чёткими» ребятами из спальных районов. И таких неудавшихся солдат Давид видел не мало.
И пусть каждый решает сам: «Служить или не служить…».
На завтра у младшего сержанта Иванова остались ещё три мероприятия, на которых надо было обязательно появиться в форме: военкомат, разговор с деканом факультета, бывшим военным прокурором по имени Пётр Богданович, и обещанная встреча с друзьями в ночном клубе «Monte-Carlo».
Жаль, конечно, что отец не увидит сына в наимоднейшем в узком кругу настоящих ценителей дембельском прикиде, да и ладно. Натягивать ещё раз форму специально для встречи с папой, у любящего сына не возникло никакого желания.
А затем переходим жить в свою квартиру на улицу Гороховую, и начнём привыкать к новой гражданской жизни…
Начался следующий этап жизни молодого человека. За год Давид вырос из очередного призывника в личного водителя командира батальона и одновременно в уважаемого внештатного тренера по боксу.
Недолгая радость под дембель от своих достижений; и вот она, гражданка, где снова придётся захватывать очередное место под солнцем.
Жизнь все устроила рационально: вместе с ростом сложности решённых задач выживания она предусмотрела и рост способностей к следующим трудностям.
Суровая действительность существования настоящего мужчины всегда будет окутана спиралью из длительной борьбы за выживание с короткими периодами триумфа...
Разговор с деканом юридического факультета Северо-Западной Академии Государственной службы в том же историческом кабинете оказался для младшего сержанта запаса коротким и плодотворным.
Военный прокурор в отставке по имени Пётр Богданович с удовольствием осмотрел вернувшегося студента в армейской форме, уточнил место службы, задумчиво покачал головой (суровый край…) и пригласил к столу.
А сам занял своё место под следующим президентом Российской Федерации. Вернее будет сказать, под предыдущим. Всё возвращается на круги своя.
Декан умел принимать волевые решения и, взглянув в лицо студента, сказал:
– Ну, что же, товарищ младший сержант, раз ты охранял наш атомный ледокольный флот, а заодно и наш покой, значит, мы тебя восстанавливаем на третьем курсе и я своим приказом перевожу тебя на бюджетное отделение. И ты, Давид Львович, давай не подведи меня. Учись так же, как и первые два курса – на одни пятёрки. Всё понятно?
– Так точно! – Заявил служивый, поднимаясь с места. – Спасибо вам, Пётр Богданович. Не подведу.
– Благодарю за службу. Ну, всё! Свободен до 1 сентября.
В приёмной уже третьекурсник Иванов весело подмигнул всё той же молоденькой секретарше, замершей за столом от бравого вида симпатичного парня в форме, и быстро покинул альма-матер.
Перед походом в ночной клуб Давид, зная, что его внешний вид дотошно изучит вся смена во главе с Тарасом, погладил и привёл в порядок дембельскую форму, начистил берцы и сдунул пылинку с кипарика.
Младший сержант Иванов осмотрел себя в зеркало и перевёл взгляд на часы, висящие на стене прихожей, 21.45. Как раз дойти до Конюшенной площади и появиться, как штык, ровно в 22.00. у входа в «Монте-Карло».
Тёплый сухой июньский вечер. Белые ночи, светло, как днём…
Молодого человека ещё с канала Грибоедова удивил и даже испугал вид огромной очереди у входа в ночной клуб. Самый сезон работы, Северная столица полна туристов, а тут появился весь такой солдат…
Как-то непривычно после года службы в тихом Заполярье…
Вся смена охраны из четверых сотрудников в черных костюмах и при галстуках на белую рубашку (и все, как один отслужившие в армии) появились одновременно и на глазах праздной публики окружили какого-то дембеля, принялись его обнимать, жать ладонь и тащить внутрь заведения.
Разношерстный народ, терпеливо ожидая очередных «хлеба и зрелищ», немного офигел от такой картины маслом. Стоишь тут битый час, а стоило появиться солдатику в форме и на тебе – боец уже в наимоднейшем ночном клубе.
У нас что, времена меняются со сменой президентов? Защитников Родины начали пропускать без очереди во все питейные заведения культурной столицы? Так и до очередной (четвёртой по счёту) революции докатимся…
Внутри зала, среди гремящей музыки и мелькающих огней диско-шаров, младшего сержанта ждал Тарас Шевченко в такой же униформе, как и его сотрудники, и схожий по комплекции и бритой головой с боксёром Николаем Валуевым.
Старший смены махнул рукой в сторону огромных акустических колонок, и диджей, внимательно наблюдавший со своего места за главным охранником, вырубил музыку.
Неожиданная тишина накрыла зал, и народ на танцполе вместе с сидящими на местах разом повернулись в сторону входа…"
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aUemek-K1iSAjVTP)
