ГЛАВА 12. ТИХОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
Первые недели после получения ящика Илья прожил в состоянии эмоционального онемения. Он ходил на работу, участвовал в процессах, общался с коллегами, но его внутренний мир был подобен компьютеру, который запустил фоновую программу чудовищной сложности, потребляющую все ресурсы.
Он не стал спрашивать мать о подробностях. Её письмо и документы говорили достаточно. Вместо этого он начал свою собственную работу. Методично, как хороший юрист, он разделил задачу на части.
Часть 1: Стивен Джобс.
Это было проще всего. Бывший дипломат, пусть и умерший, оставлял цифровой след. Через профессиональные базы данных и архивы открытых источников Илья восстановил его карьеру: учёба в Стэнфорде, программа обмена в МГИМО, быстрый взлёт в Госдепе, работа по Восточной Европе… и внезапная отставка за полгода до смерти. Официальная причина — «личные обстоятельства». В некрологе упоминалась его благотворительная деятельность и «трагическая случайность».
Илья нашёл его фотографии. Высокий, уверенный в себе афроамериканец с умным, проницательным взглядом. Он искал в этом лице сходство с собой — в форме носа, в линии губ. Что-то неуловимо знакомое мелькало, но он не мог поймать. Генетика была игрой в кости.
Самым важным оказалось дело о его смерти. Илья заказал через знакомого полицейского копию материалов. Версия об ограблении была шаткой: у Стива при себе остались дорогие часы и кошелёк с наличными. Пуля была выпущена с близкого расстояния, орудие не найдено. Расследование было тихо закрыто через три месяца. «Недостаточно улик». В отчёте мелькнула фамилия детектива, который вёл дело. Илья её запомнил.
Часть 2: Москва, 2003 год.
Здесь было сложнее. Он активировал старые контакты из МГИМО — не своих однокурсников, а русских юристов, с которыми пересекался по работе. Осторожно, под предлогом исследования по делам об изнасилованиях в университетской среде 2000-х, он начал расспросы. Через неделю один из них, выпив лишнего виски на онлайн-созвоне, пробормотал:
— Да, была одна громкая история в МГИМО тогда… Девчонку изнасиловали на вечеринке. Дети высокопоставленных родителей были замешаны. Всё замяли. Девушка исчезла. Говорили, её отчислили или она сама ушла. Фамилию её не помню… Осинцева, кажется.
Сердце Ильи ёкнуло. Мать тогда ещё не сменила фамилию. Это был след.
Часть 3: «Другие».
Мать в письме не называла имён, кроме Стива. Но она писала: «сыновья важных людей». Илья начал анализировать список студентов МГИМО того года, чьи родители занимали высокие посты. Он искал тех, кто мог вращаться в одном кругу с иностранцами по обмену. Через социальные сети (старые, заброшенные аккаунты на «ВКонтакте») и архивы студенческих газет он выудил несколько имён. И одно из них повторялось в контексте «золотой молодёжи» того времени: Артём Крылов. Сын замминистра. Известный любитель громких вечеринок. Сейчас — успешный владелец инвестиционного фонда с офисами в Москве и Лондоне.
Илья смотрел на его современную фотографию: гладкий, ухоженный мужчина лет сорока с уверенной улыбкой. В его глазах не было ни тени сожаления. Только удовлетворённость жизнью.
Именно в этот момент в его офисе раздался звонок. Незнакомый номер с вашингтонским кодом.
— Мистер Осинцев? — голос был нейтральным, профессиональным. — Говорит детектив Майкл Бёрк. Мы не знакомы. Мне дал ваш номер общий знакомый из прокуратуры. Вы интересовались старым делом Стивена Джобса.
Илья похолодел. Его запросы не остались незамеченными.
— Я… провожу исследование по закрытым уголовным делам, — попытался выкрутиться Илья.
— Не надо, — спокойно парировал детектив. — Я знаю, кто вы. Светлана Осинцева — ваша мать. Я вёл дело Джобса. И я знаю, почему вы копаете.
Пауза повисла тяжёлым свинцом.
— Вы хотите поговорить? — наконец спросил Илья, чувствуando, как лабиринт, в который он вошёл, внезапно осветился чьим-то чужим фонарём.
— Да. Но не по телефону. И не в официальной обстановке. Завтра. Кафе «Динер» на 18-й улице. Полдень. Одни.
Связь прервалась.
Илья отложил телефон. Его тихое расследование только что вышло из тени. И к нему проявил интерес человек, который мог быть как союзником, так и частью системы, замешавшей это дело. Риск возрастал в геометрической прогрессии.
Он посмотрел на экран, где всё ещё была открыта фотография Артёма Крылова. Безмятежное лицо человека, чья совесть, казалось, не отягощена ничем. Илья сжал кулаки. Теперь у него было не просто абстрактное прошлое. У него были имена. И был живой свидетель из полиции.
Он вышел из офиса и пошёл пешком, чтобы очистить голову. Вечерний Вашингтон был красив и безразличен. Он думал не о мести. Он думал о доказательствах. Как юрист, он понимал: чтобы что-то изменить, нужны не эмоции, а железные факты. Письмо матери было субъективно. Показания детектива Бёрка могли быть чем угодно. Ему нужны были документы, фото, что-то материальное из той ночи. То, что Стив упоминал в своём письме: «Они сфотографировали тебя».
Где могли храниться эти фотографии спустя почти двадцать пять лет? На заброшенных жёстких дисках? В закрытых облачных хранилищах? У одного из участников в качестве «сувенира»?
Илья понял, что стоит на пороге чего-то огромного и опасного. Он мог отступить сейчас, запечатать ящик и жить дальше, как жил. Или он мог сделать следующий шаг — встретиться с детективом и, возможно, запустить цепную реакцию, последствия которой он не мог предугадать.
Он посмотрел на своё отражение в витрине магазина. В его светлых глазах, унаследованных от матери, теперь горела не только её боль, но и её стальная решимость. Он был её сыном. И он был юристом. Его оружием была правда. И он собирался её найти, какой бы уродливой она ни была.
Он достал телефон и отправил матери короткое сообщение: «Всё в порядке. Люблю тебя». Затем открыл карту и нашёл адрес кафе «Динер».
Завтра полдень. Встреча с призраком из полицейского архива. Первая живая ниточка в клубке лжи.