Про детство Дима рассказывает без истерик, но там всё читается между строк.
— Я помню, как мама мне говорила: «Ты у нас первый, самый главный помощник, без тебя мы не справимся», — говорил он. — И в тот же день отбирала у меня последний кусок пирога в пользу Лизы: «Ты уже большой, а она маленькая».
Разница у них 8 лет. Когда Лизу принесли из роддома, Дима ей радовался. Пока не понял, что с этого момента все «должны» уделять сестре особое внимание.
Игрушки? «Делись, она же девочка». Сломанные машинки? «Ну подумаешь, не реви, ты уже взрослый». Отдельная комната? «Дима, ты пока поживёшь с Лизой, ей страшно одной».
Лиза росла в атмосфере: «Ты наша принцесса». Если она капризничала — все вокруг виноваты. Если что‑то ломала или портила — «ой, не хотела, чего ты разорался». Характер у неё выработался соответствующий: громкая, уверенная в своей особости, привыкла, что всё вокруг вертится вокруг её «хочу».
Дима в какой‑то момент просто перестал что‑то просить. И да, фраза «это твоя сестра, ты должен» в их доме звучала чаще, чем «доброе утро».
* * * * *
Спасло его только то, что он был с головой. Учился хорошо, особенно математика и информатика. В 11‑м классе он уткнулся в ЕГЭ, как в спасательный круг, и реально прорвался: поступил в московский технический вуз на бюджет
— Я тогда не столько «хотел в Москву», сколько «бежал подальше» от своей семейки, — честно говорит он.
Общежитие показалось ему раем: четыре человека в комнате, но никто не лезет в твои вещи, не орёт «дай, я тоже хочу», не залезает в тетради с фломастером. Порядок устанавливали сами: «ты моешь посуду, я полы, завтра наоборот».
Дома он стал бывать редко. Родители помогали немного деньгами, но основную помощь тянула бабушка Димы — Валентина Сергеевна. Она потихоньку пересылала внуку часть пенсии, приносила домашнюю еду, когда приезжала в Москву.
Дима крутился: подработка, стажировки. После третьего курса зацепился в айтишной фирме, которую потом не без гордости называл «моим первым нормальным офисом».
К 24 годам у него был диплом, стаж, хорошая зарплата и чёткий навык жить по средствам. Вместо того чтобы покупать себе по первому айтишному рефлексу «машину и Макбук в кредит», он копил. В итоге — ипотека на однушку в новостройке. Небольшую, но свою. Без родителей, без Лизы и никому не чем не обязан.
* * * * *
Лиза, тем временем, подрастает — и начинается «старый / новый» сценарий.
Она доучивалась в школе. Ребёнок, понятно, тоже не глупый: репетиторы, кружки, выбор профессии — всё под неё.
— Мы решили, что Лизка поедет в Москву, — заявила как‑то по телефону Галина сыну. — Там перспективы, ты же сам знаешь.
Он искренне порадовался:
— Круто, пусть пробует. Главное, чтобы выбрала то, что нравится.
Тогда он ещё не понял, куда мама клонит.
— Мы тут подумали, — продолжила она, — раз у тебя своя квартира, то Лиза первое время поживёт у тебя. Ну, пока привыкнет, пока в калею войдёт.
Он опешил:
— Мам, подожди. Квартира ж маленькая. Я один там живу, работаю из дома иногда. Я такую покупал под себя одного.
— И что? — голос у Галины сразу стал жёстче. — Ты что, совсем чужим стал? Мы ведь тебя поддерживали, когда ты в общежитии жил. Лизе ты тоже должен помочь!
Дима пытался объяснить про общежития, про то, что Лизе это будет опыт, а ему — сохранённые нервы. В ответ получил:
— Не выдумывай. Девочка в общаге — это плохая идея. Да и денег на съём у нас лишних нет. А ты всё равно один. Не маленький, потерпишь.
Знакомо, да?«Соседка» из прошлого...
Лиза в итоге поступила. На экономический факультет. Контракт, платное отделение — родители выложились, продали дачу, взяли кредит, ещё сильнее затянули пояса. Вопрос жилья решился без его согласия:
— Дима, — позвонила ему мама летом, — мы Лизе уже сказали, что она будет жить у тебя. Она обрадовалась, вещи собирает. Ты же не подведёшь нас?
Он понял, что выбора у него, по сути, нет. Или война с семьёй, или «пустить пожить на время».
— Ладно, — сказал он. — Но давайте так: правила сразу обозначим. Продукты — пополам, по дому — она тоже помогает, если гостей хочет пригласить, пусть заранее предупреждает.
Мама:
— Ой, фигню не неси, это же родная сестра! Не чужой человек!
С Лизой он говорил отдельно. Та, как ей свойственно, всё перевернула в свою пользу. Он тяжело вздохнул, промолчал.
"Будем решать проблемы, по мере их поступления" - подумал он про себя.
* * * * *
Первые две недели держались более‑менее.
Лиза ходила на пары, он — на работу. Вечером каждый сам себе что‑то готовил. Немного неубранной посуды, пара забытых кружек — терпимо.
Потом началось: «я девочка, я никому ничего не должна!».
Продукты Лиза почти не покупала. В холодильнике лежало то, что принёс Дима. Часть еды просто исчезала.
— Лиз, ты могла бы хотя бы спросить? — попытался он мягко. — Это мясо я на завтра оставил.
— И что? — искренне удивилась она. — Ты же всё равно завтра ещё купишь. Ты работаешь, а у меня стипендия копейки.
Уборка? Договор «раз в неделю твоя очередь, раз — моя» продержался ровно две недели. Потом Дима приходил вечером, видел раковину, забитую посудой, пыль и гору её вещей по всей квартире.
— Лиза, ты не убираешься, как договаривались, — сказал он однажды вечером.— У меня сессия, — фыркнула она. — Усталость, голова болит... Ты что, не понимаешь, как учиться тяжело?
— Я тоже когда‑то учился и ещё работал, — спокойно напомнил он. — И сам себе готовить успевал.
— Ну и молодец, — отмахнулась она.
Гостей она стала водить в квартиру регулярно.
Сначала — «подружка пришла конспекты переписывать», потом — «ребята зайдут на час». «Час» плавно превращался в посиделки до двух ночи с визгами и сериалами.
Дима вставал в шесть, чтобы успеть в офис. Но кого это волновало.
Окончательно сдали нервы, когда Дима уехал в короткую командировку на три дня. Перед выездом он по‑взрослому, поговорил с сестрой:
— Лиз, я уезжаю. Заклинаю тебя очень: не устраивай тусовок, следи за квартирой. Не хочу возвращаться в бардак.
Она кивала и заверяла его:
— Да ладно тебе, я же не маленькая. Будет чисто‑красиво.
Он вернулся… и просто застыл на пороге.
* * * * *
В квартире пахло перегаром. На кухне — пластиковые стаканчики, бутылки, пепельницы, горы грязной посуды. В комнате — какие‑то незнакомые кроссовки, на диване — спящий в джинсах подросток, которого Лиза бодро разбудила криком:
— Ваня, вставай, брат приехал!
Пока Дима старался не взорваться, его взгляд зацепился за полку, где стояла его игровая приставка. Дорогая, купленная на свою зарплату, его редкая слабость. Один из джойстиков валялся на полу, расколотый.
— Это что? — спросил он, стараясь говорить без крика.
Лиза вздохнула:
— Ну, мы играли… Ваня проиграл и психанул. Немного...Не специально же.
— Кто покупать новый будет? — Дима сжал зубы.
— А чё ты орёшь сразу? — вскинулась она. — Можно подумать, такие в магазине больше не продаются. Купишь ещё.
Закончился тот вечер тем, что он вышел на лестничную клетку, чтобы просто подышать и не наговорить лишнего.
Потом позвонил матери. Диалог был предсказуем. Галина:
— Ну сломалась игрушка, что трагедия? Да и ты уже не дитя, что бы в какие-то машинки играть...
— Мам, это не про игрушку. Это про отношение. Про бардак. Про то, что у меня дома постоянные гулянки! У нас в общаге спокойнее было.
— А ты посмотри на это как на помощь сестре! — воскликнула она. — Ей тяжело в чужом городе, ей нужна семья. Ты старший брат, ты должен о ней заботиться!
Фраза «ты должен» в этот момент окончательно перекрыла ему кислород.
Последней каплей стало даже не это.
Однажды он возвращается с работы, заходит в прихожую, снимает обувь — и видит в коридоре большой чемодан, который явно не Лизин. На кухне слышны голоса. Заходит. Там Лиза и какой‑то молодой человек спокойно едят пиццу.
— Дим, познакомься, это Артём, — радостно сообщает сестра. — Мы решили, что он пока поживёт у нас. У него с родителями напряжёнка.
Дима даже не сразу понял:
— «Пока поживёт у нас» — это где?
— Здесь, — искренне отвечает Лиза. — Ну а где ещё? Ты же не против?
— Я против, — отрезал он. — Я ни с кем не договаривался, что здесь будет жить какой-то мужик.
Артём замялся:
— Если что, я могу немного за коммуналку скидываться…
— Мне не нужно твоё «немного», — спокойно сказал Дима. — Мне нужна моя квартира без посторонних людей.
Сестра взорвалась:
— Ты офигел?! Это тоже мой дом! И вообще, мама сказала, что я могу здесь жить, сколько надо!
Он в этот момент впервые дал отпор сестре:
— Мама может у себя хоть десятерых селить. Здесь владелец я. И я устал жить в коммуналке, которую ты тут устроила! Собирайте вещи и валите оба отсюда! Я вам хостел оплачу на пару дней, дальше — сами.
Да, несмотря на злость, он реально забронировал им недорогой хостел. Скинул адрес, перевёл деньги.
* * * * *
На следующий день начали звонить родители...
Галина вопила в трубку, как когда‑то на маленького Диму:
— Ты что сделал? Это же родная сестра, а ты её на улицу выгнал! Как тебе не стыдно?! Она же - девочка! А если с ней что-то случиться?!
Он пытался говорить спокойно:
— Мам, ей 19 лет. У неё есть общежитие, у неё есть возможность снять с подружкой квартиру. Я не против помогать, но не ценой собственного спокойствия и вторжения в личную жизнь.
Ответ был:
— Причем тут твоя личная жизнь, мы - семья! Квартиру ты купил один, но мы тебя растили, вкладывались, так что, в теории, это и наша квартира. И Лиза имеет на неё право!
Вот это «в теории наша квартира» он, кажется, запомнит надолго. Отец в разговор почти не вмешивался. Только в конце пробурчал:
— Мог бы и потерпеть.
* * * * *
Лизу в итоге прописали в общежитие.
Не сразу — первый семестр ей ещё снимали студию, денег в семье не было вообще, но Галина с Петром чуть ли не голодали, лишь бы «девочке было хорошо». Потом смирились: общага — дёшево, весело, и, как ни странно, Лиза там не умерла. Более того — научилась сама стирать, сама мыть посуду и даже сама готовить макароны.
С Димой родители перестали общаться. Первой из жизни его вычеркнула мать
— У меня больше нет сына! Человек, который выгоняет сестру на улицу, для меня - никто! — сказала она в последнем разговоре.
Бабушка, та самая Валентина Сергеевна, сначала пыталась быть посредником, звонила, уговаривала:
— Ну уступи, Димочка, она же младшая…Когда он отказался «уступить», обиделась и она.
Она решила, что «внук возгордился» и «деньги ему голову вскружили».
Сейчас Дима живёт с девушкой, снимает угол 5х5 под кабинет, работает, путешествует, платит ипотеку и иногда рассказывает всю эту историю как анекдот. Но в голосе слышно: боль из его сердца никуда не делась.
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...