В 1895 году английский синолог Эдуард Паркер, издал книгу "A thousand years of the Tatars", на русский язык ее перевели как "Татары: история возникновения великого народа". Признаюсь, до этой книги про Паркера я не слышал вообще ничего. Интерес к его биографии появился только после того, как в книге он упоминает прямые контакты с тюркологами такие как Радлов, Томсен, которые делились с ним некоторыми данными. Мое представление о народе хунну, исходит из книги Льва Гумилева "Хунну", где описано что хунну после 200 года до н.э. перебрались в Поволжье и дальше на Запад. Паркер же наоборот, очень подробно описывает как хунну остались в Китае. Ниже делюсь, по моему мнению, интересными моментами из книги:
Однако ошибочно было бы предполагать, как это делают многие европейские авторы, что название "хунну" вошло в употребление лишь с II века до н.э. Историк Ма Дуаньлинь, живший шестьсот лет назад, сам опровергает этот факт и приводит цитаты из двух источников, стремясь не только то, что название это было в ходу задолго до указанного времени, но также и то, что общность, о названии которой идет речь, уже стала довольно значительной.
Впоследствии, для обозначения разноликой племенной мозаики, составлявшей империю хунну, применялись термины "тюркский" и "тюрко-скифский". Однако, словно призрак из будущего, слово "тюрк" не являлось до V века нашей эры. Говорить о "тюрках" ранее этого времени – значит совершать грубую ошибку в ткани времени. Аналогичная ситуация складывается и со словом "татары". Китайские летописцы использовали его, окутывая туманной неопределенностью, как и мы сегодня. Это слово едва мерцало на страницах истории до II века нашей эры, да и после, подобно "тюркам", обозначало лишь небольшое племя. Итак, вне зависимости от того, согласны ли мы с отождествлением хунну и гуннов, очевидно одно: китайцы не знали иного имени для мясоедов-кочевников Северной Азии, утоляющих жажду кумысом, равно как и для их европейских собратьев – степных всадников, чей рацион и напитки были схожи. Последние появились в Европе после того, как политическая элита хунну была извергнута из Китая (видимо здесь у Гумилева имеется в виду не правящая элита, а весь народ). Более того, скифы Геродота, вступившие в контакт с греками и персами, вели образ жизни, поразительно схожий с тем, что вели хунну в Китае и гунны в Европе. Таким образом, Паркер заключает, что между этими тремя народами существовала некая глубинная этнографическая связь.
..."тунг-ху" (восточные татары) и "тунгус". Если два этих слова никак не связаны между собой, значит, перед нами чрезвычайно любопытное совпадение, поскольку оба слова и в русском, и в китайском языках имеют одинаковое значение. В источниках упоминается и другой случай, который призван показать, что приграничные государства Китайской империи были глубоко затронуты татарским влиянием. у одного из вассальных владык был кубок, сделанный из черепа правителя-соперника, - факт столь же противоречащий конфуцианским идеям, сколь соответствующий всему, что мы знаем об обычаях хунну и скифов.
Модэ, воистину, – Ганнибал Татарии, чье имя мерцает в пантеоне величайших завоевателей. В то время как утонченные европейцы, с придыханием, вещают о "владыках мира" и "покорителях всех народов", взоры их близоруки, и видят они лишь тесный уголок Средиземноморья, мимолетные экспедиции в Африку, Персию или Галлию. Кир, Александр, Дарий, Ксеркс, Цезарь, Помпей – их деяния, безусловно, отпечатались на скрижалях истории, но бледнеют в сравнении с грандиозным размахом кампаний, прокатившихся по восточным землям Азии. Запад, блистая искусством и наукой, зачастую недооценивал мудрость Востока. Китай же, возможно, уступая в этом блеске, взращивал историческую и критическую литературу, оттачивал искусство этикета и создавал административную систему, годную для подражания самой Европе. История Дальнего Востока – не менее захватывающая сага, чем западные хроники. Нужно лишь уметь читать ее.
Последний из греческих правителей Бактрии, Гелиокл, умер примерно в это время (145-130 годы до н.э.), а юэчжи и парфяне, судя по всему, поделили между собой его царство. Постепенно империя Юэчжи разрослась и достигла Памира, Кашмира и Пенджаба. Забыв о кочевом образе жизни, юэчжи создали мощное государство, известное на Западе как империя хайталов, абдалов, эфталитов, или гефталитов. Европейские, персидские и китайские авторы в этом вопросе единодушны. Фактически, история государства, которым правила Маньчжурская династия, гласит, что сегодняшний Афганистан - это Ифтах V века, а Ифтах - это территория юэчжей... Китайские исследователи выдвинули версию о том, что это были РУССКИЕ. Эта теория абсурдна, правда лишь в том, что современная Фергана в древности была частью государства усуней.
Скрепление клятвы и принесение жертвы
Утверждение договора (48 год до н.э.) прошло следующим образом: шаньюй и китайские послы поднялись на холм, где в жертву была принесена белая лошадь. Шаньюй держал в руках украшенный драгоценными камнями меч и кинжал. Смешав экстравазат (значение слова см. в комментариях) и золото в кубке, сделанного из краниума (значение слова см. в комментариях) правителя хайталов, он вместе с послами выпил эту смесь.
Все это очень примечательно, поскольку здесь можно провести аналогии со свкифами Геродота, а также гуннами и монголами. Геродот упоминает краниумы, покрытые кожей и украшенные золотом., которые использовались в качестве кубков. Он также упоминает о том, как скреплялись клятвы: в чашу наливалось вино, смешанное с экстравазатом тех, кто приносил клятву, затем ятаган окунали в чашу. По словам Геродота, массагеты Каспия приносили в жертву солнцу лошадей. В китайских источниках часто встречается упоминание о том, как тунгуские правители Китая в V веке до н.э. приносили в жертву белых лошадей. Гиббон рассказывает, что Чингисхан использовал в качестве кубка инкрустированный серебром краниум хана кереитов, а свой первый военный союз скрепил принесением в жертву лошади. В качестве кубка использовали краниум римского императора Никифора, инкрустированный золотом, и болгары. То же справедливо в отношении короля гепидов Кунимунда.
В повествованиях Гиббона сквозь пелену веков проступает образ Этцеля, Аттилы, гордо вещающего о своём происхождении от шаньюев Монголии. Остаётся лишь с надеждой взирать в грядущее, уповая на то, что археологические находки, словно солнечный луч, прольют свет и подтвердят сей знаменательный факт. (Если это подтвердится то подтвердится тот факт что Чингисхан не вслепую шел на Запад, а с целью вернуть владенья предков). Вспомним Геродота, чей голос доносит до нас эхо скифских орд, веками ранее пронесшихся по Малой Азии. И вполне вероятно, что "цари-пастухи" – гиксосы, некогда познакомившие Египет с лошадьми задолго до Геродота, были лишь предтечей, ранним воплощением хунну.
Был еще один вождь по имени Татур, который в этот период (190 год) претендовал на власть, он даже сравнил себя с великим завоевателем Модэ. Однако Татур - судя по всему, такое же имя носило и его племя - потерпел сокрушительное поражение от известного нам Цао Цао, фактический основатель династии Вэй. Татур вряд ли заслуживал бы упоминания на страницах этой книги, если бы не тот факт, что от его имени произошло слово "татарин", которым стали называть племя или племена, сформировавшие ядро могущественной Монгольской империи.
Китай
В 980 году эта китайская, или катайская, династия приняла официальный титул "Та Ки-тай" или "Великий Катай", и, поскольку русские впервые услышали о Китае от татар и ничего не знали о юге, они и по сей день называют эту страну Китаем.