Солнце клонилось к закату, когда мы наконец добрались до лодки. Она стояла у берега, привязанная к старому дереву. Быстро перекинули вещи, нам с Саней надели спасательные жилеты, и все расселись по местам. Управлять лодкой устроился Данил. Только в этот момент я осознала, что со вчерашнего дня не слышала от него ни слова, ни одной привычной перебранки с Ксюшей. И сама Ксения молчала, не подавая признаков раздражения или веселья. Они нарочно разместились по разным концам лодки, а мы с Алексеем оказались рядом, малыш устроился у меня на руках. Отметив про себя, что необходимо поговорить с подругой, я загнала своё любопытство поглубже, но мысль о том, какая же кошка пробежала между ними, вытолкала все остальные из головы.
Примерно через час, когда солнце окончательно исчезло за горизонтом и вокруг опустились густые сумерки, меня накрыла сонливость. Я прислонилась к плечу Алексея — он крепче прижал меня к себе. Его запах мгновенно окутал меня особенным уютом. Сонно потерлась носом о его куртку и задремала. Внезапно лодка рванула и круто повернула к берегу. Вздрогнув, вскинула голову и всмотрелась в темноту: как Данил умудряется ориентироваться, было неясно, но ночь начала менять свои оттенки — на фоне черноты вырисовывались ещё более тёмные силуэты деревьев. В голове мелькнула мысль «оказывается бывает черный чернее черного», но она тут же растаяла. Днище лодки заскребло по камням — значит, мы прибыли.
Когда лодка окончательно остановилась, вокруг воцарилась суета — все принялись поспешно собираться. Я же сидела совершенно неподвижно. Лишь когда остальные уже выстроились на берегу, Алексей обратился ко мне:
— Арина, мы приплыли. Пора спуститься на сушу.
— Не мог бы ты мне протянуть руку? — попросила я. — Я почти ничего не вижу и боюсь упасть, если буду спускаться с Саней.
Не успела договорить, как рядом оказалась Ксения, протянула руки, легко удерживая баланс на покачивающейся лодке, забрала малыша.
Мои попутчики, не раздумывая, после остановки втроём прыгнули в воду и быстро перенесли вещи на берег. О простуде они и не думают, дар, конечно, у них проснулся. Первенца Веры, точно, охраняют одни из сильнейших потомков, а значит иммунитет у всех отменный.
Учитывая, что мне рассказали про Волхвов, защищать нас Саней будут всегда. Эта мысль давно крутилась в голове, и вот я её признала. Теперь придётся жить под охраной до самой смерти — если только не сбежать в лес.
Рука сама потянулась к платку, но голос Данила мигом вырвал меня из задумчивости.
— Верно, — сказал он, — она ведь не вошла в полный дар, поэтому в темноте не видит.
Ксения, продолжая легко удерживать малыша на руках, шагнула в сумрак береговой линии и передала ребёнка тем, кто уже стоял на берегу.
- Иногда в ней всплывают редкие таланты, от которых остаётся только поражаться, а те умения, что обычно пробуждаются в первую очередь, у неё странным образом молчат.
Подруга подхватила меня за руку, провела к другому краю лодки и помогла соскочить на твёрдую землю.
— Не волнуйся, Арина: как только лес примет тебя, ночь перестанет скрывать от тебя детали, — подруга обняла меня за плечи.
Крепкая рука Алексея подхватила мою: одной рукой он нёс Саню, а другой осторожно поддерживал меня, чтобы я не упала в темноте. В голове закрутились самые причудливые мысли: если сейчас я симулирую недомогание, понесёт ли он меня до нужного места на руках? Повернула голову, стараясь разглядеть лицо проводника, но темнота выдала лишь силуэт его профиля. Точно понесет. Ощущение его плеча рядом, ровное дыхание, вызывало дрожь внутри, в голове мелькали образы — как он осторожно подхватывает меня на руки, как я чувствую тепло его рук и одурманивающий аромат. Отбросив эти навязчивые картинки, глубже вдохнула и попыталась вернуть себе рассудок.
— У вас случайно не найдётся фонарика? В этой тьме мне совсем некомфортно. В голове такой наплыв лишних мыслей — вы себе не представляете.
— Идти совсем недалеко, буквально двести метров от берега. Пройдём через сосновый бор — за ним наше убежище.
Я подняла глаза к небу. Тучи закрывали луну и звёзды, словно помогая нам слиться с ночной бездной, чтобы ни одна живая душа не заметила наш приход. В надежде увидеть хоть крошечный просвет я споткнулась о торчащую корягу и, наверное, свалилась, если бы Алексей не схватил меня внезапным, но уверенным движением.
— Могу и нести тебя, если хочешь, — предложил он. — Тогда сможешь спокойно оглядываться и не бояться упасть.
— Спасибо, но, пожалуй, сама, — ответила я, стараясь сохранить независимость.
Он вновь оказался способным прочесть мои мысли. В фэнтези, которые я читала в юности, маги настраивали защиту от чтения разума — интересно, возможно ли это в моей новой жизни? Как этому научиться? Арсений никогда не упоминал о чтении мыслей, говоря о дарах потомков. А Алексей как будто всегда знает, о чём я думаю.
— Арина, я не читаю твои мысли, — спокойно заметил он. — Твоя мимика всё выдаёт.
— Это правда, — рассмеялась Ксения, весело шагая впереди. — Помню, когда впервые увидела тебя у той кофейни… — она не успела договорить.
— Ты тогда тоже была в кофейне с Алексеем? Почему я тебя не заметила? — переспросила я.
— Видимо, в тот момент ты ни на что не обращала внимания, — подмигнула она. — Твои раскрасневшиеся щеки и горящие глаза говорили сами за себя, ты думала лишь об одном человеке.
Ксения рассмеялась, а я снова споткнулась. Алексей вновь подхватил меня, и в этот момент моё смущение прорвалось наружу: да, тогда я могла думать только о его глазах. Стоя прямо, я скрыла взгляд от Алексея. Та странная связь, которую я ощутила в кафе, не исчезла — наоборот, с каждым днём она казалась крепче. Значит, все вокруг уже догадываются, что я увлечена — сыном, своего приемного сына. Как я в это вляпалась.
— Хватит болтать, мы на месте, — прервал нас голос Алексея. — Данил, займись печью. Арина, держи Саню и заходи в дом. Ксения, мы с тобой идем за остальными вещами и заодно обсудим, где у нас границы дозволенного.
Алексей являлся бесспорным лидером: его распоряжения исполняли без вопросов, а внутреннее ощущение подсказывало — он применил воздействие, либо был близок к этому. Похоже, слова Ксении о моей симпатии к нему смутили его и вылились в раздражение. Чтобы не развивать тему дальше, он переключил всех на работу — нужно было занять каждого делом. Я невольно улыбнулась, наше взаимное влечение не вызывало сомнений — теперь я была в этом уверена полностью. Но прежде чем обсуждать это, предстоит разгадать тайны потомков, открыть мои личные секреты и обеспечить безопасность Сани, а потом уже позволить чувствам вырваться наружу; к тому времени мы оба будем готовы принять решения без риска для других.
Я стояла, погружённая в мысли, когда на крыльце вспыхнул фонарь: его света едва хватало, чтобы осветить несколько метров вокруг, но этого было достаточно, чтобы разглядеть наше убежище. Небольшой бревенчатый дом сначала напомнил избушку Веры, но при приближении обнаружились отличия: крыльцо было шире, а рядом небольшая терраса со столом и скамьёй. Дверь дома была открыта, слышался стук топора — значит, скоро растопят печь. Малыш ворочался и ёрзал у меня на руках: с момента его кормления и переодевания прошло немало времени.
- Потерпи, мой хороший, — улыбнулась я своему сокровищу, — скоро в доме станет тепло, и мы сразу приступим к позднему ужину, — и вошла внутрь.
Пройдя через сени, я оказалась в горнице — так в старину называли комнату, где собиралась вся семья. Глаза медленно скользили по помещению, запоминая положение вещей. Обстановка была скромной: у окна — умывальник, в центре комнаты стоял прямоугольный деревянный стол, накрытый, как ни странно, белой скатертью с вышивкой по краям, напоминавшей праздничные платья староверов из деревни. Занавески на окнах тоже были расшиты. Вдоль стен располагались две двухъярусные кровати, небольшой шкаф и выбеленная русская печь с местом для сна. Мне было любопытно, кому из нас достанется печная лежанка Емели. В мыслях проскочила картинка, как мы с Саней едем на русской печи. Я тихо усмехнулась и, продолжила осматривать убранство. Заметила дверь, спрятанную за ширмой и почти не видимую с первого взгляда. Любопытство потянуло меня к ней, но звук падающих дров, раздавшийся в этот момент, заставил меня вздрогнуть и прервал задумчивость.
- Там небольшая комнатка, но её не топят — обычно пользуются ею только летом. Все обычно размещаются в главной комнате, да и толпой сюда редко кто заходит. Говорят, что эта изба стоит на границе леса Веры. Однажды я слышал байку: будто через дверь в малую спальню можно попасть в тот самый лес — как через тайный проход, но с той стороны должен быть поднят засов. Поэтому это место выбрано не просто так — для испытания и познания своего дара. Здесь чудеса случаются гораздо чаще.
Данил загадочно улыбнулся. Огонь в печи разгорелся и отразился в его глазах. На мгновение мне показалось, что пламя в его взгляде ожило и словно хочет со мной заговорить. Ворчание Ксении за дверью отдёрнуло меня от его глаз. Казалось, он расстроился — улыбка исчезла, он моргнул, отвернулся, и огонь больше не отражался в его глазах.
Печь быстро разгорелась, и дом наполнился теплом. Наша дружная компания уселась за поздний ужин. На столе появились блюда, приготовленные Марфой. Не удержавшись, схватила краешек хлеба, и мы с Саней быстро его съели. Было очень вкусно. Первый голод утолился, поэтому остальные блюда я ела спокойнее. Сане дали три баночки разных пюре, он старательно пытался есть ложкой сам. Мне очень хотелось помочь, но мой маленький сын решил, что сегодня он самостоятельный. Наблюдая за этим милым зрелищем, даже Данил с Ксенией начали разговаривать. Еще один тёплый вечер для души — ощущение, что всё должно быть именно так, росло внутри меня. Чем сильнее топилась печь, тем сильнее я убеждалась, что это моя настоящая семья. Вот бы ещё мама была с нами и увидела внука. Эти мысли не приносили грусти — видимо, я смирилась с тем, что всему своё время.
Как бы ни тянула меня теплая печь, мы всё же легли спать на кроватях. Нам с малышом досталась нижняя кровать, Ксения расположилась на верхней. Эх, жаль, что мужчины с нами в одной комнате — возможности посплетничать с подругой нет. На этой мысли я провалилась в сон.
Проснулась резко, буквально подпрыгнув от тревоги. Случилось что‑то непоправимое. Хотелось бежать и как можно скорее исправлять, действовать. Но затем навалилась грусть и чувство утраты. Не понимая, откуда нахлынули эмоции, я встала, подоткнула одеяло Сани, чтобы он случайно не упал, и двинулась к двери на улицу. Выйдя, обнаружила горящий костер и Алексея, сидящего и смотрящего на огонь. Медленно подошла и села рядом. Он даже не повернул головы в мою сторону — сидел и смотрел, не моргая.
— Она умерла, — сказал он.
— Кто?
— Татьяна, ведунья. Это было ожидаемо, но всё равно неожиданно. Знаешь, к моменту моего рождения отец уже обрел воспоминания о прежних жизнях, и бабушка Таня всю мою жизнь была рядом. Они с отцом были очень близки. В деревне, где мы гостили, они организовали приют для потомков. Моё детство прошло там, под присмотром Арсения и бабушки Тани.
Слеза медленно скатилась по его щеке, я поднесла руку, поймала её и прикоснулась к его лицу; Алексей вздрогнул и повернул голову в мою сторону.
— Арина, — прошептал он. В его взгляде была такая боль, что меня пронзило.
Не раздумывая, поднырнула к нему под руку и прижалась к груди. Слов не требовалось: он крепко обнял меня и уткнулся носом в мою голову. Мне не нужны были объяснения — я просто хотела разделить с ним эту боль. Как долго мы сидели так, не помню. Укутанная его древесным запахом, я задремала. И будто сбылась маленькая мечта: меня перенесли через порог и уложили рядом с моим малышом. Странно, но мне снова не было холодно, хотя я выбежала на улицу в куртке, надетой поверх пижамы.
Открыв глаза, я обнаружила себя снова в лесу Веры — на этот раз сразу у Древа. На скамье сидела молодая женщина в холщовом платье, расшитом причудливыми цветами. Если бы не цвет волос, можно было бы подумать, что это сама Вера: тот же аристократический профиль, густые брови, правильные черты лица, пухлые губы и глаза цвета мха. Русые волосы были заплетены в косу, вокруг головы — очелье. В Древней Руси верили, что злые духи могут навредить человеку, если он не защищён оберегами: рубаха или платье с вышитыми охранными символами защищали тело, браслеты — запястья, ожерелья — шею, на лбу носили особую повязку — ведь виски, как незакрытая часть головы, были уязвимы для проявлений Нави. У ведунов очелья иногда украшали камнями для усиления способностей.
«Откуда я это знаю?» — закрутился в голове вопрос.
— Здравия тебе, Арина, дочь Надежды, — девушка встала с лавочки и поклонилась.
— Здравствуйте, — робко ответила я.
— Меня зовут Татьяна, или бабушка Таня — возможно, так тебе будет понятнее.
— Вы? Как вы здесь оказались?
— Лес Веры — переходное место. До сорока дней после смерти я буду гостить здесь, а затем направлюсь дальше.
— Дальше — куда? — надо же, я всегда задумывалась, что нас ждёт после смерти. Может, хоть сейчас получу ответ на этот вечный вопрос.
— Алеша говорил правду: ты любознательна. Обычно защитница растворяется в своём дитя и мало чем интересуется, разве что как накормить досыта да обеспечить уют и заботу. А ты другая — вот что творит кровь богов: не позволяет забыть свои корни и обязательства перед семьёй.
— Значит, не ответите?
— Нет, моя хорошая, — сказала она. — Потому что я не знаю, что там дальше. Давай присядем: в ногах правды нет, — она указала рукой на лавочку, и мы сели.
Солнышко пригревало, птички собрали целый хор и ласково щебетали рядом. Разговор нужно было начать. Но что спросить — или подождать, пока Татьяна сама не заговорит?
— И в этом Алеша оказался прав: у тебя всё написано на лице, — хихикнула она.
— Хоть с зеркалом ходи постоянно, чтоб понять, как вы по моему лицу все читаете мои мысли, — грустно констатировала я.
— Не грусти, дорогая, войдёшь в силу и научишься контролировать свои эмоции. От близких только их не прячь, только от врагов, — на последних словах её голос сделался твёрдым как сталь.
Древо позвало тебя — и это замечательно. Давно оно не было так благосклонно к потомкам. Даже меня впускало в лес только для того, чтобы забрать перерожденного ребенка и тут же возвращало назад.
— Алексей сильно скорбит. Это его Древо должно было призвать, чтоб он с Вами попрощался. Почему я здесь?
— Алёша, милый мой, — она вздохнула. — Такая горькая судьба. Он сильный, справится. А Древу виднее, кому открывать свои тайны. Времени у нас немного — возможно, ты заметила, что миг, проведённый здесь, равен часам на земле. То, что я тебе расскажу, никто не должен узнать, даже мой дорогой Алёша. Неизвестно, когда появится та ведунья, которую примет Древо. Мои девочки, конечно, обладают даром, но Древо их не призовет по моей вине, я сама пробудила их дар — поступок, который мне никогда не простят.
Но начнём сначала. Я родилась больше века назад: моим отцом был Ярослав — я его первый и единственный ребёнок в том перерождении. Времена тогда были страшные: гражданская война и голод. Жили мы в колхозе. Мне едва стукнуло шестнадцать, как к нам пришли представители НКВД. У нас, как у потомков, урожай всегда был хороший, да и скотина плодилась часто — все крепкие, здоровые рождались. Молоко, яйца, мясо — всё было на столе. Заподозрили нас в сговоре: мол, объедаем честной народ. Вывели всех в поле под расстрел. Когда прицелились в отца, бабушка грудью закрыла его — и, упав замертво, остановила выстрел. А отец… исчез. Осталось пустое место. Я стояла, смотрела на мёртвое тело бабушки и вдруг оказалась у Древа. Испуганная и не понимающая, что происходит, я упала на корни и зарыдала. Древо обвило меня ветвями, успокоило и рассказало, кем я являюсь. Когда слёзы высохли, я увидела младенца на лавочке, на которой мы сидели. Но я уже знала, что делать. Взяла своего новорождённого отца и отправилась к защитнице, что ждала своё дитя.
Древо тогда предупредило, что грядут тяжёлые времена для потомков: некий человек по имени Аркадий питается кровью их рода, и со временем этой крови ему потребуется всё больше. Древо открыло мне место, где хранятся архивы Агнии, и велело беречь эту память — ибо другим эти тайны оно больше не откроет.
Агния была верной подругой Веры и прожила почти двести лет, тщетно скрывая свой истинный возраст. Говорили, что дар долгожительства ей подарил сам лес Веры — место, где она проводила бесчисленные часы в гостях у подруги. Ведуньи хранят множество древних знаний. Агния была первой дочерью Ярослава и потому могла слышать Древо — живой архив, который сам решает, какую информацию передать. Древо выбирает, кому и когда откликнуться, и какие фрагменты памяти открыть. Именно оттуда Агния черпала важные вести и передавала потомкам что следует делать дальше. Именно Агния рассказала Надежде всё, что знала о спасении её дочери, подробно объяснив необходимые ритуалы и поступки.
Агния была основательницей Общины Потомков Веры. Как ведунья, она вела своеобразную «картотеку» родовых дарований, знала, у каких потомков и где пробуждается сила, и умела находить тех, кому нужно помочь. С помощью этого архива можно было найти всех живущих потомков. Я отмечала в нём всех рождённых за этот период потомков, в которых была хоть капля крови богов. Но передать архив я не успела. Древо не простило мне моё поведение и не приняло моих дочерей, поэтому я не смогла передать им архив.
Раз ты появилась здесь, значит, время настало, и теперь ты будешь хранительницей и летописцем нашей истории.
— Какого чёрта! — раздался громкий крик.
Мы с Татьяной резко повернули головы и увидели мокрую женщину: вода стекала с её волос и кожаного комбинезона. Ксюше бы понравился её наряд. Это была последняя мысль. Потемнело — и я проснулась.