В просторном фойе дома культуры было шумно. Офицеры восхищенно оглядывались, исподволь бросали восхищенный взгляд на свое отражение, выпрямлялись и высматривали себе пару для танца из приглашенных девушек.
Последний день в военном училище, как всегда заканчивался балом.
Юрий Хамовников был настоящим красавцем, с яркими голубыми глазами цвета лесного озера, достойным пера поэтов. Он вглядывался в свое отражение в зеркале и довольный видом, поправлял новенький китель с лейтенантскими погонами.
Высокий брюнет, атлетического телосложения, молодой офицер, только что получивший звание лейтенанта и направленный на место первой своей службы, где – то далеко на Дальнем востоке - о чем еще можно мечтать молодому человеку.
Когда он входил в комнату, женские сердца замирали от восторга, забывали, где они находятся. Бархатный голос звучал наподобие маленького струнного оркестра. Он пел, как ангел, а смотрел, как бог. Статная походка его не терпела узких проходов, требовала воли и места, притягивая к себе взгляды слабого пола...
Он был слишком красив, слишком напорист, слишком проницателен и остр на язык, так как много читал и был умен не по годам... Любил всегда быть первым, в центре внимания любой компании, особенно женской, хотя девушки у него не было. Все боялся прогадать.
Но судьба уже спешила к месту встречи.
Гремела музыка, мелькали в танце красные, белые, пестрые платья девушек, лица, смех. И в этом хаосе праздника он увидел ее – стройную, милую, прекрасную богиню. Она смело смотрела в его сторону не отводя карих глаз.
- Вот она, ребята…, моя судьба! Я точно знаю! – Восхищенно прошептал он друзьям.
Валя, душа своей компании и королева всех вечеринок, увидев его впервые не просто пропала, она умерла и возродилась вновь, но другой: послушной, нежной кошечкой, готовой вцепиться в свою жертву и не отпускать ее никогда, чтобы быть всегда рядом.
Она сама подошла к нему пригласить на белый танец, не дав соперницам ни единого шанса на успех.
В волшебном вальсе сошлись два бурлящих потока в едином порыве неуемной страсти, соединились жестко, как сходятся дикая горная река с ретивой морской волной, разрушая все, что было создано годами: студенческая жизнь, учеба, молодость, спокойствие.
Он был сражен ее красотой, алчной страстью, кричащей, броской, жаждущей и трепетной. Она стала его благословением и проклятием одновременно.
Вечер был настолько прекрасен, очарователен, что сомнений быть не могло – они созданы друг для друга. Это было такое наваждение , бороться с которым не было сил. Синее небо, усыпанное звездами, луна, едва зародившаяся на горизонте, были свидетелями их первого поцелуя и расцвета новой любви. Через неделю они скромно расписались в ЗАГСЕ в присутствии родителей и двух свидетелей; жених надел на палец невесты кольцо и перехватил ее стеклянный взгляд. Не придав этому особого значения по причине нахлынувших чувств, принимал поздравления от новых членов семьи.
Только мать успела шепнуть ему на ухо:
- Зачем так поспешно, сынок?
Они сели в поезд прямо в свадебных костюмах, отбывая в купейном вагоне на новое место жительства, точнее службы. Родственники несли чемоданы, целовались на прощание и на ходу вручали невесте цветы. Это было их первое свадебное путешествие по огромной стране, вдвоем, в любви и неге.
Поезд стучал колесами, усыпляя своей монотонностью, открывая им просторы страны и мир любви, о котором раньше они могли только мечтать.
Так романтично начиналась сказка новой семьи. Но, как известно, не у всех сказок бывает счастливый конец.
Новое место встретило их холодно, густым туманом серого утра, пугающе, неприветливо. Высокая влажность и промозглость заползали не только под одежду, но и в душу, давая понять сразу, что не стоит расслабляться. Такие места не любят слабых и нежных , формируя в людях стойкость и железную выдержку. Заунывный ветер, проникая в любые щели, пел печальную песню отчаяния и пустоты. Он сразу дал понять, что пощады тут не будет никому, даже самому смелому человеку.
Маленькая квартирка, отведенная семье под жилье, была еще угрюмее. Длинный коридор, выкрашенный зеленой краской, общая кухня, с одной раковиной на всех жильцов и душ. По всей видимости устроителями быта считалось , что ожидание в единой очереди по утрам к туалету должно было объединять жильцов в одну крепкую любимую семью, чтобы еще больше укрепить дружеские отношения сослуживцев и их вторых половинок. Железная скрипучая кровать со старым ватным матрасом, выщербленный стол, пара сломанных стульев и потрепанные обои приводили Валентину в тихий ужас...
Она оставалась одна в этой щемящей сердце пустоте.
Пустая комната, одиночество, страх.
Казалось ее отгородили от всего мира толщей бетонной стены, похоронили заживо под слоем земли.
Это была другая жизнь, незнакомая, чуждая ее убеждениям, отталкивающая.
Тоска по дому навалилась с полной силой. Валя приуныла. После веселых вечеринок, шикарных загулов, тишина барака казалась сильнейшим ядом, проникающим в уши не только днем, но и по ночам, отравляющим все прекрасное, о чем мечталось ранее. Нарядные платья оставались лежать в чемодане. При такой погоде туфли являлись ненужными предметами, занимающими место в углу под кроватью. Вместо них приходилось шлепать в теплых бурках, чтобы хоть как-то согреть замерзшие ноги. Ее знобило круглосуточно, она куталась в кофты и толстую пуховую шаль, по случаю купленную недавно мужем у местной старушки. Но вместе с телом медленно замерзала ее душа, миллиметр за миллиметром леденело сердце, сковывало льдом все живое, милое, что раньше составляло ее веселый характер. Только лицо, как нарочно, становилось еще прекраснее, постепенно застывало в холодной надменной маске отчаяния, безнадежности.
Где роскошные салоны красоты, где рестораны, где веселые подруги? Все осталось за бортом. И она за бортом… собственной жизни. По ту сторону стены.
Кругом только бесконечный мрачный лес, окутанный морозом и припорошенный снегом, в который опасно выходить даже днем.
Любовь, вспыхнувшая, как пожар, затухала с каждым днем, медленно тлела. Да и была ли она на самом деле?
Настроение постепенно менялось в сторону агрессии и истерик. Она нервничала. Требовала вернуться домой.
И чем больше она кричала, пытаясь достучаться до него, тем реже появлялся он в семейной комнатушке, ощущая глубокую пропасть между ними. Муж сутками пропадал на службе.
Но в ее жизни стали происходить изменения.
Слух о новой красавице быстро разлетелся по гарнизону. Мужчины не отрывая глаз, смотрели на нее, когда она случайно проходила мимо. Особенно командир гарнизона. Их восхищенные взгляды питали ее тщеславие, его внимание бальзамом лилось на сердце, заставляя его биться чаще.
Высокомерный, надменный плющ, ползущий по головам, ради собственной выгоды, специализировался на радиосвязи и как специалист был очень ценен, перспектива стать в будущем генералом была реальной для его напористого характера, но при этом слишком заносчив, самоуверен. А еще имел огромный минус - обожал женщин, особенно красивых, с ними умерял свой сексуальный аппетит. Увидев свою жертву начинал преследовать и добиваться взаимности любой ценой, не взирая на жену. Он имел власть и силу, огромное желание развлечься любой ценой. Правда, к тому времени его семейные отношения терпели крах и вторая половинка, измученная ревностью и постоянными изменами, была сама рада разводу, которого он ей упорно не давал. В этот тревожный момент Валя оказалась для него лакомым кусочком, юной Венерой, в этом забытом краю бескрайних лесов и лютых морозов.
Она являла собой новый желанный мир развлечений и удовольствия, была свежим ветром, ворвавшимся в затхлый мир городка. Он готов был пойти на развод, ради своей новой возлюбленной. Она же искала в нем соучастие, радость и внимание. Общественность уже узнала о их связи и по гарнизону поползли слухи.
Юрий служил честно, истерик не устраивал, с достоинством переносил сплетни, стараясь верить честности своей Валентины. Но вот начальнику никак не мог угодить.
Все больше он нагружал офицера внеочередными задачами и спрашивал по всей строгости военных законов, придирался к любой малозначительной ошибке. Настолько измучил парня, что он осунулся, устал. А на стрельбище вскоре произошел несчастный случай. Боевая граната, затесавшаяся нежданно-негаданно среди учебных, взорвалась…
Юрий успел среагировать, закрыл собой солдата и … нет, не погиб, стал инвалидом, пострадали ноги, попал в госпиталь. Операция...
Лежал он на постели бледный, изможденный, сам на себя не похожий. Щеки, землистого цвета впали, на лбу пробежала морщинка, а на висках появилась чуть заметная седина. Валя, для порядка, посидела в тяжелых раздумьях у его кровати вечер, и ушла тихо, на цыпочках, стараясь не разбудить мужа, впавшего в забытье, плотно закрыв за собой дверь. Так уходят женщины, не желающие делить мир больного беспомощного человека на двоих.
Медсестра с презрением смотрела на нее, пока она не скрылась из виду на лестничной площадке.
- Больше не придет, - сказала она подруге.
- Откуда знаешь?
- Вижу! Предательница!
Юрий несколько раз спрашивал о Валентине. Была ли она здесь, приходила ли? Медсестры прятали глаза, молчали, проводили процедуры, стараясь не касаться щекотливой темы. И в этой молчаливости он понимал, что все кончено. Он обречен. Кому нужен инвалид? Кому? И себе тоже… Он тщетно пытался пошевелить ногами. Одеяло не дрогнуло.
И тут навалилось такое отчаяние, нахлынули мысли, страшные, черные.
Лида, разнесла перед сном приготовленные лекарства, заполняла карточки в полутьме и внезапно вздрогнула от гнетущей душу тишины, словно мир замер в ожидании чего -то неизбежного. Она вскочила и опрометью бросилась в палату в тот самый момент, когда Юрий подтянулся к открытому окну.
Девушка мигом оказалась рядом и успела задержать ретивого солдата. Он отбивался, кричал негромко, сквозь душившие слезы.
- Уйди, оставь меня в покое. Лучше так, чем жизнь в коляске. Лучше сразу.
Истерика продолжалась долго, пока не вкололи успокоительное. Юрий плакал беззвучно, проклиная тот самый день, когда встретил на балу Валентину.
- Всю жизнь она мне сломала, всю жизнь. Я ей так верил!
- Она не виновата. – Успокаивала Лида, поправляя одеяло. – Она хочет быть свободной и независимой.
- От меня?
- От всего!
- Она предала…
- Это ее право.
- А я? Как же мне жить теперь?
- Ты сильный. Ты сможешь. Голова есть, руки тоже, - тихо говорила Лида, словно говорила себе, усмиряя свою боль, что застряла внутри ее души и была так убедительна. – Ты мужчина, тебе проще…
- Думаешь?
- Знаю…
Он видел ее глаза полные невидимых слез, таинственную улыбку, еле светившуюся на сурово сморщенном лице, словно стеклянная стена не желала выпускать ее в свет.
- Тебя тоже предавали?
Она не ответила. Просто вышла из палаты и поспешила к своему посту.
- Не трогай ее, - попросил сосед, - в один день она потеряла все в этой жизни, родителей, дом, сына. Все сгорели в доме, по вине мужа. А он ушел к любовнице…, бросил. Она выстояла. Одна. Такая хрупкая и сильная одновременно. Теперь живет прямо здесь, в подсобке, нас поднимает, как своих детей. И не задавай глупых вопросов. Будь мужиком. – Он задумался. – Если так рассудить – всем плохо, а все равно живут, крутятся. Вот ты к примеру.
- Отстань!
- Как знаешь. – Сосед отвернулся к стене и засопел от обиды.
Юрий не мог простить предательства жены, не мог понять, что люди сходятся и расходятся не потому, что не могут устоять от соблазнов, а потому что не любили изначально, не умеют любить априори, вот и ищут любовь в других. Ему казалось, он падает с большой высоты и сейчас разобьется вдребезги. Вверху кучевые облака, где нет жизни, а внизу зелень полей: упадешь - разобъешься. И выбор, который должен сделать человек…жить или остаться наперекор судьбе.
Шум аэропорта завораживал. Валентина любил эту толпу людей, чемоданы, поездки, ощущение самого полета. Именно поэтому и стала бортпроводницей . Небо открыло ей свои просторы, возможность увидеть красоту земли с высоты птичьего полета, новые страны, экзотику и носить красивую форму, без которой она жить не могла. Ей нравились доброжелательные подтянутые стюардессы и пилоты, с обворожительными улыбками и немного надменными лицами...
Сегодня был не обычный рабочий день, пятисотый вылет и день рождения одновременно. Именно поэтому сейчас, ей было особенно приятно, принимать поздравления от подруг и преданно улыбаться пассажирам своей фирменной улыбкой, приглашая их занять свои места в салоне.
Мимо прошла полная женщина, оценившая ее милое личико, за ней худенький старичок в шляпе, приосанившись поздоровался, группа спортсменов, летящая на турнир, весело подмигнули ей всем составом по очереди, озабоченная влюбленная пара, занятая друг другом, два студента, потом двое детей и следом добродушная мамаша, которая держала девочку за руку.
- Добрый день, проходите, пожалуйста, - заученно повторяла она мило улыбалась им, когда ее глаза встретились с тем, кого она мечтала забыть столько лет. Старая боль вернулась. Перед ней стоял Юрий. Она вздрогнула и неожиданно покраснела, стало трудно дышать. Чудесный день омрачился неприятными воспоминаниями десятилетней давности. Хватая воздух ртом, она хотела что-то сказать, но он просто прошел мимо, словно был незнаком с этой красивой и миловидной девушкой, обдав ее холодным презрительным взглядом... она ощутила этот холод в теле так же явно, как в первый день по прибытии в часть. Ее знобило.
- Он ходит? – Только и смогла вымолвить она. Пришлось взять себя в руки.
Хотя, руки ее дрожали весь полет, ноги подкашивались, когда она проходила мимо его кресла, но он всегда смотрел в окно, либо разговаривал с детьми и своей женщиной, полностью игнорируя ее присутствие.
- Надо же, какое самообладание, - злилась она. – Ну и что? У нас разные судьбы. У него своя жизнь, у меня своя. Я молодая, красивая, я достойна хорошей жизни!
Но вспомнив одинокую квартирку в городе, изредка меняющихся мужчин, всегда спешащих к женам, тихие праздники, печаль и острую тоску по настоящей любви с горячим чаем по утрам, теплыми объятиями, простыми словами: доброе утро, дорогая. ей стало грустно. Теперь "дорогая" он говорил ей, этой невзрачной замухрышке рядом.
-Чем она лучше меня, чем? - Бился в висок вопрос.
- Кто это? – Спрашивали подруги, - На тебе лица нет сегодня, старый друг?
- Муж бывший. Я ему всегда была верной женой, терпеливой, еду готовила, стирала, выхаживала при случае, а он ушел к другой.
- Все они такие. – Поддержали девочки, брезгливо поглядывая в сторону Валиной конкурентки. – Зато ты лучше ее в стократ. И чем только заманила его к себе?
- А то ты не знаешь! – Валя хохотнула нервно. Ушла смотреться в зеркало и поправить прическу. – Я лучше! Я всегда лучше всех!
Заявила она себе, вглядываясь в свое ледяное отражение. Что видела она в нем? Свою красоту, мягкость кожи, надменность или искры предательства? Немного мутило. Во рту появился вкус болота и грязи. Ей до жути захотелось раствориться в воздухе, исчезнуть. Но, гордо подняв голову, продолжила работу.
Самолет легко коснулся земли, приземлился удачно, и грациозно вывернув на запасную полосу, замер, отключились моторы, смолк звук двигателей. Экипаж покинул кабину. Пассажиры спешили на выход, прощались. Валя спряталась в туалете и плакала бы от горя, но слез не было.
- Он такой счастливый, у него семья, дети и ноги. – Думала она, с сожалением наблюдая за Юрой из окна иллюминатора.
А она так и осталась куклой в чужих руках. Чужие постели, чужие мужья, короткие встречи и вечный холод внутри, обжигающий и колючий, как тогда, осенним промозглым днем по прибытии в часть. Он не отпускает ее и сейчас. Даже в теплых краях, в горячем душе, она ощущает его в своем теле, словно ледяная глыба навеки поселилась внутри. И красота не спасает от него, ни на час, ни на миг!
