Начало восьмидесятых. Северный городок, притягивающий, как магнит, молодых романтиков и строителей — геологов, нефтяников, монтажников. Мир, замкнутый в кольце тайги, с его бесконечными общежитиями и главным оазисом молодежной свободы - дискотеками. Именно там, на костюмированном вечере в мужском общежитии, в предновогодней суете, и началась эта история. История, которую не назовешь романом, но которая навсегда остается в памяти тонким, как морозный узор, отпечатком.
Слава, высокий, улыбчивый, с тихим спокойствием во взгляде сидел за нашим столиком. Шампанское, редкие для тех широт мандарины, конфеты создавало атмосферу радости предновогоднего вечера. А потом - первые аккорды музыки, танцы, и наконец, побег из шумного зала в объятия тихой, снежной ночи.
Мороз, вопреки ожиданиям, был несильным. Крупные, пушистые хлопья медленно кружили в свете фонарей. Мы болтали о пустяках, о «большой земле», откуда оба приехали, смеялись, бросались снегом. На скользкой тропинке я пошатнулась, и в следующий миг его сильные, уверенные руки уже держали меня. Это было первое, едва уловимое чувство его надежности - не на словах, а в действии.
А потом случилось маленькое чудо. Он, словно волшебник, достал из кармана пальто те самые мандарины. Чистил их на морозе, и аромат цитрусов, острый и сладкий, смешивался с чистым запахом снега. Он протягивал мне дольку за долькой, и этот простой, почти детский жест казался самым нежным проявлением заботы. Так родилась наша странная, чистая дружба.
Наши встречи стали ритуалом: субботние дискотеки в мужском общежитии, долгие ночные прогулки, бесконечные разговоры и смех - да просто молодость, понятная и легкая. Он был сдержан, даже немного старомоден: никакой навязчивости, никаких попыток торопить события. Его немногословность в разговорах, и внутренний стержень, который я чувствовала, притягивали все сильнее. Его забота была практичной и ненавязчивой: всегда поддержать под руку, незаметно положить в карман шоколадку или конфету. Это рождало чувство защищенности, как уютный свитер в стужу.
Так, в прогулках под северным небом, прошел снег, сошла весенняя капель, наступило короткое лето. А потом - отпуска. Мы разъехались, договорившись встретиться осенью, даже не обменявшись адресами - такова была хрупкая, основанная на доверии связь того времени.
Осенью он стоял передо мной другим — растерянным, смущенным, с грустью в обычно спокойных глазах. И тогда я узнала правду, которая перевернула всё. Правду о том, что он пришел с войны - той, негромкой, афганской. Получил высокую награду, был ранен. И там, в госпитале, его навещала девушка из родного села. И вот теперь, чтобы не ранить ее отказом, не показаться неблагодарным, он, человек долга и чести, сделал ей предложение. Молодежная свадьба на «большой земле» уже состоялась.
Не было сцен, объяснений, обид. Была тихая ясность и горечь, смешанная с уважением. Я поняла, что любила в нем именно этот стержень, эту непоказную ответственность, которая в итоге и увела его от меня. Он выбрал путь долга перед тем, кто был рядом в трудную минуту, над зыбким счастьем возможного будущего.
Прошли годы. Но каждый раз, когда на новогоднем столе появляются мандарины и их терпкий аромат смешивается с хвойным, я вижу снежную дорогу, сильные руки, удерживающие от падения, и застенчивую улыбку парня, подающего дольку цитруса.
Это история о чистом и ярком моменте, который навсегда остался в прошлом, не растеряв своей первозданности. О человеке, который поступил так, как велело ему сердце, воспитанное на понятиях чести и долга.. И где-то там, за тысячами километров, надеюсь, он жив и счастлив. А запах мандаринов на зимнем морозе навсегда стал запахом той, несостоявшейся любви — чистой, как северный снег, и вечной, как память.