Константин, или просто Костя, как звали его дома, всегда считал себя счастливчиком. В тридцать пять лет у него была стабильная работа инженера в крупной строительной фирме, уютная квартира в спальном районе Москвы, купленная в ипотеку, и жена Анна, которую он любил с университетских времён. Анна была дочерью одиночки — её отец ушёл из семьи, когда она была ещё ребёнком, и всю жизнь её воспитывала мать, Валентина Петровна. Теща жила в соседнем районе, в небольшой, но ухоженной двухкомнатной квартире, доставшейся ей от родителей.
Валентина Петровна была женщиной яркой и энергичной. В пятьдесят два года она выглядела моложе своих лет: стройная фигура, благодаря регулярным занятиям йогой, ухоженные волосы с модной стрижкой и всегда безупречный макияж. Она работала бухгалтером в небольшой фирме и, несмотря на скромную пенсию, умела жить красиво — путешествовала по России, покупала хорошую одежду и даже имела свою машину, старенький, но надёжный "Фольксваген". Костя уважал тещу: она никогда не лезла в их семейные дела с советами, помогала с внуками (у них с Анной было двое детей — сын десяти лет и дочь шести), и вообще была человеком современным, без тех классических "тещиных" замашек, о которых шутят в анекдотах.
Но в последнее время Костя замечал странности. Валентина Петровна стала чаще звонить, интересоваться его работой, здоровьем, даже шутливо флиртовать в разговорах. "Костенька, ты у нас такой сильный, такой умный, — говорила она по телефону. — Аня-то счастливица, что тебя заполучила". Анна смеялась над этим, говоря: "Мама просто тебя любит, как сына". Но Костя чувствовал лёгкий дискомфорт — взгляды тещи иногда задерживались на нём чуть дольше обычного, а её прикосновения, когда она обнимала его при встрече, казались слишком теплыми.
Всё изменилось в один осенний вечер. Было день рождения Кости — тридцать шесть лет. Семья собралась за праздничным столом: Анна приготовила его любимый шашлык, дети нарисовали открытки, а Валентина Петровна приехала с огромным тортом и загадочным видом. После ужина, когда дети уснули, а Анна убирала посуду на кухне, теща подошла к Косте и протянула ему ключи.
— Костенька, милый, — сказала она с улыбкой, в которой сквозило что-то необычное. — Это тебе. С днем рождения!
Кости посмотрел на ключи — брелок от "Тойоты", новенький, блестящий. Он растерянно поднял глаза:
— Валентина Петровна, что это?
— Автомобиль, дорогой! Новый "Камри", черный, как ты любишь. Я его купила специально для тебя. Твоя старая машина уже разваливается, а ты столько работаешь, мучаешься в пробках на общественном транспорте иногда. Вот, теперь будешь ездить с комфортом.
Костя опешил. Анна, услышав разговор, вышла из кухни с широко раскрытыми глазами.
— Мама, ты серьезно? Это же огромные деньги! Откуда?
Валентина Петровна махнула рукой:
— Накопила, продала дачу свою старую в Подмосковье. Давно хотела избавиться от неё, а деньги лежали без дела. Костя у нас глава семьи, заслуживает хорошего подарка.
Анна обняла мать, потом мужа, все радовались. Костя был в шоке — машина стоила больше трех миллионов рублей, это был королевский подарок. Он обнял тещу, поблагодарил, но в её глазах мелькнуло что-то загадочное.
На следующий день Костя поехал оформлять машину на себя — Валентина Петровна уже всё подготовила, договор дарения был готов. Он катался на новой "Тойоте" и не мог нарадоваться: кожаный салон, автомат, все эти современные примочки. Друзья завидовали, коллеги поздравляли. Но через неделю начались странности.
Валентина Петровна стала чаще приезжать "в гости". То с пирогами, то помочь с детьми, то просто "поболтать". И каждый раз она находила момент, чтобы остаться с Костей наедине. Сначала это были невинные разговоры: о работе, о жизни. Но потом она начала намекать.
— Костенька, ты знаешь, как я рада, что Аня вышла за тебя. Ты такой... надежный мужчина. Не то что эти современные, слабые парни.
Костя отшучивался, но чувствовал напряжение. Однажды вечером, когда Анна уехала к подруге, а дети были у бабушки (другой, со стороны Кости), Валентина Петровна пришла "проверить, как машина стоит в гараже".
Они спустились в подземный паркинг. Она села на пассажирское сиденье, Костя — за руль.
— Красивая машина, правда? — сказала она, положив руку ему на плечо. — Я так хотела тебя порадовать.
— Спасибо огромное, Валентина Петровна. Это лучший подарок в моей жизни.
Она повернулась к нему, её глаза блестели в полумраке.
— А ты знаешь, почему я это сделала? Не просто так, Костенька. Я... я давно на тебя смотрю иначе. Ты сильный, заботливый. А я одна столько лет... После развода никто не трогал мою душу так, как ты.
Костя замер. Он почувствовал, как сердце заколотилось.
— Валентина Петровна, что вы...
— Зови меня Валя, милый. Я вижу, как ты на меня смотришь иногда. Не отрицаю, между нами искра. Я подарила машину не просто так — чтобы ты понял, как я к тебе отношусь. Я хочу быть ближе. Намного ближе.
Она наклонилась, её губы почти коснулись его уха.
— Мы могли бы встречаться тайно. Никто не узнает. Аня ничего не заподозрит — она доверяет нам обоим.
Костя отшатнулся, как от удара. Всё встало на места: частые визиты, взгляды, флирт. Подарок был не бескорыстным — это была плата за внимание, за связь, которую она хотела.
— Нет, Валентина Петровна! Это невозможно! Вы — мать моей жены! Я люблю Анну!
Она не отступила сразу. Улыбнулась грустно:
— Подумай, Костенька. Машина уже твоя. Но если откажешься... я могу передумать. Дарение можно оспорить, знаешь ли. Суды, скандалы... Аня узнает всё.
Это был шантаж. Чистой воды. Костя вышел из машины, дрожа от злости и страха.
— Уходите. И больше не приходите.
Она вышла, не сказав ни слова, но в её глазах была уверенность — она думала, что он сдастся.
Дома Костя не спал ночь. Рассказать Анне? Разрушить семью? Машина стояла в гараже как напоминание о ловушке. Он любил жену, детей — всё рушилось из-за прихоти тещи.
Наутро он поехал к юристу — другу из университета. Тот объяснил: договор дарения между близкими родственниками (а зять считается таковым) сложно оспорить, нужны веские основания, как обман или принуждение. Но доказать шантаж сложно без записей.
Костя решил действовать иначе. Он установил в машине скрытую камеру (на всякий случай, для безопасности), и ждал.
Валентина Петровна пришла через два дня. Анна была дома, но теща попросила Костю "довезти её до магазина". Анна не возражала.
В машине она снова начала:
— Подумай, милый. Я не шучу. Мы могли бы быть счастливы. Тайные встречи, поездки... Я всё для тебя сделаю.
Костя молча записывал разговор на телефон, спрятанный в кармане.
— Если откажешься, скажу Ане, что ты приставал ко мне. И машину заберу назад.
Это было последней каплей. Костя остановил машину.
— Всё, Валентина Петровна. Я записал ваш разговор. Если не оставите нас в покое, покажу Анне и пойду в полицию за шантаж.
Она побледнела. Поняла, что просчиталась.
— Ты... ты не посмеешь.
— Посмею. Уходите из нашей жизни.
Она вышла, хлопнув дверью. Больше не звонила.
Костя рассказал всё Анне. Сначала она не поверила — рыдала, кричала, что мать не способна на такое. Но запись убедила. Анна порвала отношения с матерью: "Ты предала нас всех ради своей прихоти!"
Валентина Петровна пыталась звонить, извиняться, но было поздно. Семья Кости сплотилась — они продали машину и отдали деньги теще, купили другую, попроще, на свои деньги.
Скандал разнёсся по родне: шепотки, осуждения. Валентина Петровна осталась одна, в своей квартире, с разбитыми мечтами о "второй молодости". А Костя понял: дорогие подарки иногда имеют цену, которую никто не готов платить.
Прошёл год. Семья жила спокойно, дети росли, Анна простила мужа (он ведь устоял), а теща... теща иногда видела их издалека, но подходить не решалась. Подарок "не просто так" стал уроком на всю жизнь: в семье доверие — самое ценное, а попытки его купить приводят только к разрушению.