Мы сидели в кафе, и я уже минут десять ловила себя на мысли, что мне неловко. Неловко за свой старый свитер, за то, что я заказала самый дешёвый салат, за то, что два раза за вечер сказала: «Извини, мне нужно быстро проверить телефон — няня может написать о сыне». Мише было три года, и я впервые за долгое время куда-то вышла без него. Свидание. Слово звучало для меня странно и немного пугающе.
Антон, мой спутник, казался идеальным. Уверенный, с хорошей работой, говорил правильные вещи. Узнав, что я одна воспитываю сына, он не сморщился, а кивнул: «Уважаю. Это сложно». Я расслабилась. Немного.
— Расскажи о себе, — попросил он, отодвигая пустую тарелку от стейка. — Не только про маму. Про тебя.
Я начала говорить о работе бухгалтером, о том, что люблю старые фильмы, но телефон в кармане куртки снова завибрировал. Я машинально потянулась к нему.
— Опять? — в его голосе впервые прозвучала лёгкая сталь. — Давай договоримся. Полчаса без телефона. Я тоже хочу твоего внимания.
Мне стало стыдно. Он прав. Я положила телефон на стол экраном вниз.
— Извини. Просто привыкла быть на связи. Митя…
— Я понимаю, — перебил он. — Но сейчас ты здесь. Со мной.
Мы говорили ещё минут пятнадцать. Я старалась. Смеялась его шуткам, кивала. А он смотрел на мой телефон, как будто тот был третьим, незваным гостем за нашим столиком. Потом я не удержалась. Мельком, краем глаза, глянула на экран. Сообщение от подруги Лены: «Привет! Как твои подвиги? Он симпатичный? Детальки срочно!»
Я улыбнулась и, не открывая чат, набрала ответ: «Пока норм. Красивый. Но что-то напрягает. Позже напишу».
Только я поставила телефон на место, как его рука резко легла сверху на мой гаджет. Я вздрогнула.
— Что такое? — спросила я.
— Я вижу, тебе с подружкой интереснее, — сказал он. Его улыбка была холодной. — Давай посмотрим, о чём вы там шепчетесь. Это же про меня?
— Антон, отдай, пожалуйста, — голос мой дрогнул. — Это личное.
— Какое личное? — он уже разблокировал телефон. Пароль я, дура, сказала сама, когда просила его сфотографировать нас для «инстаграма» десять минут назад. — Мы же теперь почти свои. Или нет?
Он открыл переписку с Леной. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было унизительно. Как раздевание при всех.
— «Пока норм», — начал он читать вслух, громко, театрально. За соседним столиком пара обернулась. — «Красивый. Но что-то напрягает». Ой-ой-ой, — он притворно нахмурился. — Что же это тебя напрягает, Настенька? Может, то, что я не готов сразу усыновлять твоего пацана и брать ипотеку на вас двоих?
— Перестань, — прошептала я. — Отдай телефон.
— Подожди, тут ещё есть, — он продолжил, и его голос стал громче, язвительнее. — «Он слишком правильный, как будто играет. Боюсь, что за этим что-то стоит». О, какая проницательная! — Он оторвался от экрана и посмотрел на меня. Его глаза были пустыми. — Ты знаешь, что за этим стоит, умница? За этим стоит нормальный мужчина, который не хочет брать в жёны проблему. Ко мне очередь из девчонок без прицепа стоит. А ты тут со своими страхами.
Я пыталась дышать. В горле стоял ком. Я протянула руку.
— Дай.
Он проигнорировал меня, скроллил дальше. Потом его лицо исказилось гримасой брезгливого смеха.
— Ага, вот оно! «Лен, а что если он просто хочет… ну… лёгких отношений? Я же не для этого». — Он откинулся на спинку стула, держа мой телефон, как трофей. — Дорогая моя. Да кому ты, баба с прицепом, вообще сдалась? Кто тебе, кроме как на «лёгкие отношения», позвонит? Серьёзный мужчина тебе не нужен? Так он тебе и не предложит ничего. Ты думаешь, я не вижу, как ты на этот телефон косишься? Твоя жизнь — это ребёнок, работа и подружки в вотсапе. А ты ждёшь принца.
Он говорил. А я слушала. И странное дело — сначала была дикая, жгучая обида. Потом стыд. А потом… потом пришла ледяная, абсолютная ясность. Как будто кто-то вылил на меня ведро холодной воды. Я перестала дрожать. Ком в горле растаял. Я посмотрела на него — на его красивый, правильный профиль, на дорогие часы на запястье, на губы, которые только что произносили эти слова.
Он закончил свою тираду и, кажется, ждал, что я заплачу, буду оправдываться или молча сбегу. Я медленно встала. Подошла к его стулу. Спокойно, без рывков, взяла свой телефон из его расслабленной руки. Он даже не сопротивлялся, удивлённый моим молчанием.
— Ты права, — сказала я тихо, но очень чётко. — Серьёзный мужчина мне не нужен. Особенно такой, как ты.
Я повернулась и пошла к выходу. Не к дамской комнате, чтобы выплакаться, а именно к выходу. Слышала, как он что-то крикнул мне вслед, что-то вроде «Ну и иди!». Но это уже не имело значения.
На улице был холодный вечер. Я натянула капюшон своего старого свитера, засунула руки в карманы и пошла к метро. Дома меня ждал Митя, спящий, пахнущий детским кремом и печеньем. Дома была моя жизнь. Не идеальная, не лёгкая, но моя.
Я достала телефон. В чате с Леной горели непрочитанные сообщения. Я открыла его. Написала: «Всё. Кончилось. Приезжаю домой». И перед тем как спуститься в метро, сделала одно простое действие. Не геройское, не эффектное. Обычное. Я заблокировала номер Антона. Не стала сохранять его в чёрный список, чтобы когда-нибудь разблокировать и посмотреть, не написал ли он. Просто удалила. Как стирают ненужную, ничего не значащую запись с доски.
Поезд в метро был полупустым. Я села у окна и смотрела на мелькающие в тоннеле огни. Никаких слёз не было. Была только усталость и это странное, холодное спокойствие. Я достала телефон ещё раз и купила в интернет-магазине ту настольную игру, которую давно присматривала для себя и Мити. Дорогую. Ту, на которую всё время жалела денег. Просто потому, что сейчас захотелось.
